Немезикс

Обри разжёг костёр, чтобы хоть чем-то занять воспалённый мозг, сосредоточиться на пламени и не думать о том, чего он так опасался. Что его друзья погибли. Насколько же одиноким и бесцельным станет его существование, если это окажется правдой! Когда он променял свободу Грид на свою, рискуя остаться с Порфидией навсегда и больше никогда не увидеть «Карателей», он не колебался ни на минуту и не жалел ни о чём. Тогда у него оставалась надежда. Смысл жить. И бороться. Сможет ли он противостоять Центру один? Или прятаться от него до конца своих дней? Нет. Он тогда выйдет на дорогу и будет ждать, когда патруль его заберёт. Такой соблазн появлялся в его жизни не раз и не два. Обри часто думал, насколько всё стало бы просто, если бы он сдался. Если бы тогда, на месте Эйда… оказался он сам. Его бы ждали тепло и безопасность. Вот кормили бы, наверное, так же скудно. Ничего, ему не привыкать. Но это было тогда. Сейчас, с учётом всех боевых заслуг «Карателей», его застрелят, едва увидев. А может, и нет. Если в ЦИСОДО не одни дураки, то дадут ему второй шанс. В развитом обществе человеческий ресурс — самый ценный. Обри не самый паршивый изобретатель, в конце концов; наверняка его талантам найдут достойное применение. Поэтому он так и поступит, если останется один: просто сдастся. Что толку от такой свободы? Хотя буквально полгода назад он молил об одиночестве. Мечтал, чтобы все оставили его в покое. Вот Хэйт бы ни за что не сдалась. Билась бы до последнего. И парочку патрульных вместе с собой бы на тот свет забрала. Для неё жизнь в неволе — хуже смерти. Для Никты, наверное, тоже. При всей своей заботливости она умеет показывать зубы, когда переступаешь определённую черту. Все «Каратели» только и делают, что рыпаются, барахтаются, пытаются выжить. Красный Фонтан вот искать отправились. А Центр рано или поздно всё равно победит. Невозможно противостоять такой мощной машине, когда вы всего лишь кучка вчерашних детей, даже если некоторые из вас обладают выдающимися способностями, как Габри. Но и он рано или поздно падёт, как пали все тирании. Как ни промывай людям мозги, всё равно вольнодумцы найдутся. В конце концов все смекнут, что так жить нельзя. Центр разрушил волшебные школы, но сам однажды станет руинами, потому что стоит на гнилом фундаменте. Как скоро — зависит от того, насколько силён страх. Он уже думает метафорами. С каких пор он стал таким поэтичным? Тот Обри, каким он был год назад, не поверил бы, что докатится до такого. Никто и не верил. Хэйт. Никта. Он сам. Обри поменялся с Грид, потому что оставлять её одну с разбитой головой было бы предательством. Но — отчасти — он и правда хотел что-то доказать. Всё это время он только и делал, что бежал от опасности, когда другие встречали её с высоко поднятой головой. Поэтому они теперь за бетонной оградой. А он здесь. И мысль об этом всегда истязала его, прячась где-то в бессознательном. Там же было и его стремление убедить всех, что он достоин свободы. Достоин быть с «Карателями». Возможно, даже с Никтой. Никта… Когда он на ней так помешался? Вряд ли можно установить точную дату. Она просто была рядом, и с каждой секундой Обри всё сильнее к ней привязывался. Она восхищала своим умением держать себя, своей верой в светлое будущее и тем, как легко она ладила с окружающими, при этом всегда оставаясь собой. Ну и, что уж скрывать, её приятная внешность тоже сыграла немалую роль в том, что он втрескался вопреки своим высоким принципам. Ей никогда не было плевать на окружающих. Она искренне всех поддерживала — то, что у Обри никогда не получалось. В глубине души — которой, конечно, нет, это лишь фигура речи — он всегда хотел быть значимой личностью, оставить след в истории. Служить интересам человечества и науки, но никогда — кого-то конкретного. Остальные люди и их чувства его ни капли не интересовали. Похоже, спустя столько времени он научился ценить кого-то кроме себя. Никта тоже изменилась: стала агрессивнее, циничнее и безразличнее ко всему… или только к нему? И это всё из-за Обри. Он так часто сыпал едкими замечаниями перед ней, стараясь избавиться от давящего чувства вины, что в конце концов чаша её терпения переполнилась. Отмотать бы время назад. Когда ещё не поздно было всё исправить. С их встречи прошло чуть больше года, казалось, что мимо пронеслась вся жизнь, но тот день, когда он встретил «Карателей», Обри до сих пор помнил в мельчайших деталях. Когда он очнулся впервые, было совсем темно, и только слабое голубое свечение по краям стен подсказало, что он не ослеп и не умер. Рядом валялся Эйд — вернее, тогда Обри ещё понятия не имел, кто это. Они вдвоём подпирали головами чёрную стойку, на стене за которой висели майки с изображением группы «Щавель». Пахло спиртным и демон знает чем ещё. Голова трещала, желудок сжимался. Обри встряхнул Эйда, тот очнулся, и они долго растерянно пялились друг на друга, пока не сообразили проверить карманы. Эйд нашёл телефон, а Обри — своё удостоверение. За стойкой валялся ещё один парень — судя по форме, кто-то из персонала, но разбудить его так и не удалось. В помещении было только две двери, над одной из них мерцал зелёный указатель с надписью «Выход» — туда они и направились. Эйд споткнулся о пустую пивную бутылку и пошутил, что забористое было пойло — просто отвал мозгов, даже продавец не удержался. Обри кисло улыбнулся. По дороге им встретилась раздевалка, где отоваривалась Хэйт. Не утруждая себя приветствием, та велела им поворачивать назад, потому что по улице ходили патрульные и куда-то забирали людей — высовываться не стоило. Уже втроём ребята вернулись проверить, не осталось ли в здании ещё кого живого. Парень за стойкой всё так же «отдыхал». Они проследовали во вторую, громадную и толстую, дверь и очутились в просторном зале. В тусклом свете единственного прожектора проступали очертания опустевшей сцены, по бокам от которой тянулись барные стойки. А на танцполе в неуклюжих позах распластались люди, будто все они одновременно потеряли сознание. И среди них была она. Никта. Одна рука покоилась на россыпи гладких волос, вторая — на животе. Обри смотрел на низкую фигурку в навевающем дрёму белом свете, и ему казалось, что он знал Никту всю жизнь. Возможно ли, что её больше нет? Обри выпрямился. Пока он не увидит «Карателей» мёртвыми, нечего и переживать. Но он должен себя морально подготовить к любому исходу. И он готов. Но пока ему есть за что бороться. *** Никогда ещё веки не были такими тяжёлыми. Габри с трудом приподняла их, и белый свет кинжалом резанул сонные глаза. Остальные уже давно пришли в себя, хотя по Хэйт было видно, что её ударили больнее, чем остальных: ослабшая, она уткнулась виском в железные прутья. Габри вздрогнула: «Каратели» сидели в огромной клетке в пустынном и пугающем своей строгой серостью месте. За решёткой виднелись ящики и пластиковые панели, по потолку тянулась обмотка проводов, пол был исчерчен полосами из крошечных лампочек. Похоже, некогда здесь находился ангар. — Ты очнулась! — обрадовалась Никта и на нетвёрдых ногах приблизилась к Габри. — Где мы? — Где-то в Красном Фонтане. Не знаю, я сама только недавно пришла в себя. — Нас всех вырубили ударами по голове. Как грубо. — Грид сморщилась. — И это так они обращаются с девушками! — возмутилась Никта. — Заткнитесь, пожалуйста. — Хэйт всё ещё охлаждала голову о прутья и смотрела отсутствующим взглядом в дальний конец комнаты. — А кто это был? — спросила Габри. Раненное ухо почти не слышало, наглухо замотанное бинтами. — Местные жители. — Грид передёрнула плечами. — Лу не зря говорила, что без неё сюда лучше не соваться. — Вы их видели? — Краем глаза. Прежде чем меня огрели по башке. — Давайте думать, как нам выбираться. — Ты долбанутая? Это слишком рискованно, — возразила Хэйт. — Да ладно! — Никта всплеснула руками. — Ты ли это?! — Если мы попробуем выбраться, то убьём все шансы на конструктивный диалог с ними. — А ты умеешь вести диалог? Не знала! — хихикнула Грид. Хэйт повернула голову и зыркнула на неё, но не с привычной горячей яростью — а как мать, слушающая о проступках бестолкового ребёнка. — Пока не оценим ситуацию, ничего не предпринимайте. Пусть сначала хотя бы покажутся и разъяснят, какой химеры они тут творят. — А если никто из них не придёт? Так и будем тут сидеть? — Они придут. Если мы до сих пор живы, значит, нам предстоит разговор. И точно: как только Хэйт договорила, зигзагообразные створки гигантской двери неподалёку от них расползлись, и в ангаре возникли темноволосые парень и девушка. Первый на вид был ровесником «Карателей». Мертвенно бледный, немного сутулый, но стройный, он решительно шагал к клетке, бросая на пленниц пронзительный взгляд. Девушка рядом с ним выглядела лет на двадцать пять, худая как тростиночка, осунувшаяся. Правый глаз скрывала чёрная кружевная повязка. Хотя напарник шёл быстро, незнакомка не отставала, но её походка была плавной, выверенной и гордой. Брюнет остановился в нескольких шагах от Хэйт. В его голубых, почти белых глазах светилась холодная ярость. Девушка встала рядом, чуть подальше, неестественно прямая и бесстрастная. — Очнулись, значит, — процедил он сквозь зубы. — Кто такие и зачем пожаловали? — Обычные бродяги, — ответила Хэйт спокойно, сверля его взглядом. — Чушь. Обычные не стали бы искать Красный Фонтан. Хэйт тяжело вздохнула. — Ну хорошо, не обычные. — Она приосанилась, хотя было видно, что её ещё терзала боль в голове. — Мы «Каратели», слышал о таких? На его лице мелькнуло удивление, а затем парень разразился хохотом. — Вот это наглость! Спасибо, я пока не выжил из ума и помню всех своих людей. Вас я вижу впервые. Хэйт удивлённо подняла одну бровь, грозно глядя на него. — В смысле?.. Девушка с повязкой на глазу легонько дотронулась до плеча напарника одними подушечками пальцев. — Что? — Он обернулся. Она ничего не ответила, просто смотрела на него с прежним безжизненным выражением, но в её малахитовом глазу мелькнула тень. — Хочешь сказать, что они реально могут быть одними из нас? Она едва заметно кивнула. — Вы тоже «Каратели»? — спросила Никта. — Что значит «тоже»?! Хэйт ударила по прутьям клетки. — Да я создала это движение, демон возьми! — Интересно, — сказал парень, на его бледном лице с родинкой возле рта впервые отразилось сомнение. Новое касание одними кончиками пальцев. Ещё одна многозначительная тень в глазах. Такой же мимолётный взмах руки в сторону двери. — Окей. — Он посторонился, позволяя девушке подойти к клетке. — Мы начали разговор на не самой приятной ноте, — сказала она, и её голос звучал тепло и мягко, но в глазах блестела сталь. — Извините моего брата за горячность. Меня зовут Адалэйн. — Она поклонилась. — А это Джей. Он, презрительно скривив рот, кивнул. «Каратели» сдержанно представились. — Очень приятно. Не будь между нами преграды, я бы протянула вам руку. Возможно, если вы будете искренне отвечать на наши вопросы, то мы ещё поздороваемся как подобает. — Даже в мыслях не было врать, — ответила Хэйт. — Хорошо. — Уголки рта Адалэйн легонько дёрнулись в подобии улыбки. — Как же вы здесь оказались? — Здесь? Не знаю. Вообще-то сперва мы были в лесной избушке. — Вы нашли её случайно или это было вашей целью? Хэйт зло на неё посмотрела, но ответила честно: — Мы её искали, чтобы попасть сюда. — Как вы узнали о нашем Страже? — От Луанны. Мы встретили её по дороге. Адалэйн ненадолго опустила взгляд, размышляя. — Так, хорошо. С какой же целью вам понадобился Красный Фонтан? — Это наше последнее пристанище, — встряла Никта. — От патрульных уже спасу нигде нет, и мы думали, что хотя бы здесь сможем пожить какое-то время спокойно, если это место вообще существует. Джей раскатисто рассмеялся. — Вообще-то мы надеялись найти оружие для борьбы с ЦИСОДО, — возразила Габри. — И то, и то, — процедила сквозь зубы Хэйт. Похоже, ей не очень нравилась роль зверя в зоопарке. — А ещё долбанные аккумуляторы для моих протезов, — проворчала Грид. — Мне нравится то, что вы говорите, — ответила Адалэйн, ни на йоту не изменившись в лице. — Но абсолютно то же говорят и все шпионы ЦИСОДО. Думаю, вам не нужно объяснять, что мы делаем с такими. Но я нахожу занятным то, — она перевела взгляд на Хэйт и больше не шевелилась, — что вы якобы основали «Карателей». Я знала одного человека, который говорил то же самое. — Что?! — Хэйт вскипела. — Без обид, ребят, но название у вас и правда не самое оригинальное, — хмыкнула Грид. — Не думаю, что это совпадение, — ответила Никта. — Того человека случайно не Морриган звали? — Что? — Джей чуть не поперхнулся воздухом. — В ЦИСОДО и про это знают?! — Попридержи обвинения, а? — вспылила Хэйт. — Мы не шпионы, мать твою! — Я бы попросила не трогать нашу мать. Думаю, она была прекрасной женщиной, — преспокойным тоном ответила Адалэйн. — Но я бы хотела извиниться за предубеждённое отношение моего брата к вам. Мы многое пережили. Она как будто нарочно избегала называть его по имени. — Извинения приняты, — ответила Хэйт сурово. — А теперь объясните, что вас связывает с Морриган. И какой химеры вы нас всех по башке огрели. — Вы не в той позиции, чтобы что-то спрашивать, — ответила Адалэйн с ироничной улыбкой и положила ладонь на стальной прут, лицо её зависло прямо напротив лица Хэйт, и пару мгновений они играли в гляделки. — Никта, расскажи ты. — Ладно… — Она смущённо сложила руки в замок. — Морриган была одной из нас. Довольно своеобразная барышня. — В каком плане? — перебил её Джей. — Она стремилась контролировать каждый наш шаг, но при этом терпеть не могла, когда ею командовали, и Хэйт всё время с ней ругалась. — Ей не нравилось, что я редко шла на риск, — сердито добавила Хэйт. — Ей было насрать, кто выживет, а кто умрёт, если это служило её цели. Несколько раз она пыталась меня убить и занять моё место. — Что? — ужаснулась Никта. — Ты об этом не говорила! — Сейчас это уже не важно. — Как это — не важно? Хэйт?! — Никта вцепилась ей в плечи. — Кхм-кхм! — напомнил о себе Джей. — Хорошо, я продолжу… Когда мы поняли, что больше не можем противостоять ЦИСОДО все вместе, мы решили разделиться и разошлись по разным уголкам Магикса. Морриган с её отрядом ушла раньше всех, и с тех пор от них не было ни весточки. Другие хотя бы… пытались… — Голос дрогнул и сорвался, и Никта замолчала. Адалэйн смотрела на них со снисходительной улыбкой, но что-то в мыслях прикидывала. Джей кипел от злости. — В целом то, что вы говорите, похоже на правду. Но мне нужны более весомые доказательства. Распорядись, чтобы их накормили, — кивнула она Джею. — И не пытайтесь сбежать, — обратилась Адалэйн уже к ним. — Мы что, похожи на идиотов? — разозлилась Хэйт. — Очень может быть, — отозвался наконец Джей и задиристо улыбнулся. Они ушли. — И что теперь? — Никта обеспокоенно смотрела на Хэйт. — Как мы им докажем? И что будем делать, если от нас всё же решат избавиться? — Думаю, здесь два варианта. Либо они приведут кого-то из наших старых знакомых, кто нас опознает. Что вряд ли возможно, учитывая, с какой лёгкостью Морриган тратила людей. Либо нас пошлют делать что-нибудь такое, за что никто в здравом уме никогда не возьмётся. — Почему ты так в этом уверена? — Потому что я бы поступила точно так же. Если бы ко мне припёрся хрен знает кто и рвался доказать, что он не предатель. — А если они всё же решат от нас избавиться? — Мне надо объяснять, что делать в такой ситуации? Серьёзно? — Если мы подождём пару часиков, я восстановлю достаточно энергии, чтобы уничтожить решётку, — предложила Габриэлла. — Не надо. Они станут ещё подозрительнее. — Ты предлагаешь просто сидеть и ждать, что они решат?! Удивительная покорность! Ты точно Хэйт? — Потому что, — она выругалась, — я думаю головой, а не жопой, когда дело касается безопасности моей команды! Габри проследила за её взглядом и заметила пожарный щиток. Значит, Хэйт тоже не очень-то им верит. И продумывает пути отступления. — Я одного не понимаю, — сказала Габри. — Кто такая эта Адалэйн? Вы её знаете? Никта замотала головой. — Она присоединилась к Морриган явно после раскола «Карателей». — Тихо! — вдруг прикрикнула на них Грид. Разъехались створки гигантской двери, и в ангар засыпалась толпа людей. *** Лу дёрнулась и затуманенным взором посмотрела на него. В жизни Обри не был ей рад так, как сейчас. Если быть честным, это первый раз, когда он радовался Луанне. — Как ты? — Он подошёл к берегу и присел на корточки, чтобы лучше рассмотреть её. На Лу не было ни следа повреждений, но выглядела она неважно. — Не очень… А что случилось? — Хотел бы я узнать это от тебя. Она отвела взгляд и долго смотрела на заснеженную землю. Налетел ледяной ветер, и Обри содрогнулся в очередном приступе кашля. — Тебе не холодно? — спохватился он, отдышавшись. — Вряд ли в воде намного теплее, чем на воздухе. — Нет. Но набросить что-нибудь не помешало бы. — Лу закрыла глаза и сконцентрировалась, исчезнув в фиолетовом зареве. Когда оно развеялось, на месте хвоста отросли ноги, а кожа её приобрела более живой персиковый оттенок. — Давай ты расскажешь свою версию, а я — свою? Кто начнёт? — Хм-м… Наверное, ты. — Так вот, я был в Каменном лесу с Порфидией. Вдруг появилась ты, бледная как мел, и что-то лепетала про убийство. Потом ты зачем-то пыталась обсыпать Порфидию вот этим. — Он указал на флакон с пыльцой у неё на шее. — После чего она исчезла и лес очистился. — Серьёзно? — Лу коснулась лба. — Я ничего из этого не помню. — Мне нужно, чтобы ты вспомнила всего одну вещь: где мои друзья. Они живы? — Не знаю. — Лу обняла себя за плечи. — Надеюсь, Грид всех перенесла до того, как я… Как меня… О Дракон! — Она принялась ощупывать живот и грудь. — Меня же застрелили! Но как? Почему я… — Посмотри на себя. — Обри подвёл её к берегу. На поверхности воды отражались далёкие звёзды. Полумесяц на лбу Луанны завораживающе серебрился. — Это я?.. — Она неверяще осмотрела свой наряд. — Порфидия сказала, ты пожертвовала собой и получила новую силу. И, наверное, поэтому осталась цела. — Теперь я помню. Оу… — Она обхватила голый живот. — Это было так… больно. — Объясни мне теперь доходчиво, что с вами произошло. Вы нарвались на патрульных? — Да, их было двое. Одного я… Обри положил руку ей на плечо. — Лу, ты поступила правильно. У тебя не было другого выхода. Или они нас, или мы их. — Но я не хочу быть… такой. Обри тяжело вздохнул. Он тоже не хотел быть таким. Поэтому много хороших ребят умерли у него на руках. — Постой… — Луанна в ужасе вцепилась ему в руку. — Ты сказал, что Порфидия исчезла. Значит, я и её… — Успокойся. Нельзя убить то, что давно умерло. Но Лу его уже не слышала: она упала на землю и билась в истерике. Теперь у Обри не осталось сомнений, что она не имела никакого отношения к ЦИСОДО: человеку — или русалке — с такой шаткой психикой ни за что бы не позволили работать там. — Мы не выбираем, Лу. Жизнь всё решает за нас. Луанна наконец успокоилась. Несколько минут они неловко пялились на носки друг друга. Ручей за это время покрылся тонким стеклом. — Как думаешь, где они сейчас? — спросил Обри. — Думаю, продолжили путь до Красного Фонтана. Наверняка уже нашли домик Стража. Ой-ёй. — Она застыла, пустыми глазами глядя в темноту. — Что такое? — Скорее всего, у них там будут проблемы. Мои друзья не отличаются особым радушием. — Тогда веди. Из нас двоих только ты знаешь дорогу. — Хорошо. Но нам нужно быть предельно осторожными. Лес наверняка оцепят. Обри кивнул и закашлялся. — Но сначала я позабочусь о твоей простуде, — сказала Лу и унеслась на крыльях прочь. Ему оставалось только пожать плечами и начать готовиться к путешествию. *** Тринадцать. Их было тринадцать. Тринадцать человек окружили клетку с пленниками и хмуро разглядывали их, тринадцать пар любопытных, но утративших блеск глаз, тринадцать подпорченных шрамами лиц, из них только четыре — женские. Большинство собравшихся были вчерашними студентами, и лишь двое мужчин с первыми проблесками седины и высокая смуглая женщина с острыми как кинжал скулами выделялись на этом празднике юности. Похоже, никто из присутствующих «Карателей» не узнавал. Хэйт тоже, судя по её растерянному выражению, не видела ни одного знакомого лица. К ним приблизилась стройная долговязая девушка с алой шевелюрой и бледно-розовой кожей, отливавшей серебром. Её лицо от лба до подбородка было испещрено шрамами от порезов. Тонкий изящный рот едва приоткрывался, пока она говорила, но голос звучал громко, решительно и ровно, как у диктора. Скорее всего, это она здесь была главной. — Значит, вы имели честь быть знакомыми с Морриган? — Только я и Никта, — ответила Хэйт, схватив подругу за запястье и заставив сделать шаг вперёд. — И что же вас связывало? Никта пересказала всё то же, что недавно слышали из её уст Джей и Адалэйн. — Как выглядела Морриган? — продолжила допрос долговязая, не поведя и бровью. Хэйт кивнула Никте, и та поняла, что отдуваться предстоит ей одной — судя по тому, как обречённо она посмотрела сквозь прутья клетки. — У Морриган были тёмно-синие волосы, чуть-чуть белые на концах, и ярко-голубые глаза. И взгляд у неё всегда был такой сосредоточенный, такой пронзительный, будто она видела всех насквозь. Она никогда не улыбалась и никогда не шутила. Толпа бодро зашумела: видимо, описание пришлось им по вкусу. — Сколько человек было в её группе? — Двадцать четыре, — присоединилась Хэйт. — Они ушли в апреле этого года. Больше мы никогда их не видели. — Двадцать четыре? — Незнакомка оглядела товарищей. — Морриган никогда не говорила, сколько человек погибло по дороге в Красный Фонтан, — заметила Адалэйн. — Что ж, вот мои условия. — Долговязая вновь обернулась к Хэйт и Никте. — Вы двое сейчас отправитесь со мной. Если вы назовёте всех, кто был с ней в отряде, и это не разойдётся с тем, что знаем мы, вам позволят здесь остаться. Думаю, не стоит объяснять, что произойдёт в противном случае. — Разумно, — вздохнула Хэйт. — Возражения? В воздух взметнулась крупная морщинистая рука, и две дюжины глаз обратилась в сторону прежде времени утратившего молодость мужчины в белом врачебном халате. Его левая щека была рассечена, а уголки рта смотрели вниз — судя по всему, застыли в таком положении навечно и никакая в мире сила не подняла бы их. — Мы уже однажды приютили чужаков. Стоит ли мне напоминать, чем это всё обернулось? — Опять ты за своё, старый пердун, — гневно разразилась юная брюнетка, стоявшая возле клетки. Пока она тараторила, родинка над губой смешно подпрыгивала. — Тебе волю дай — ты всех в люк выкинешь! Адалэйн с укором на неё посмотрела, и задира тут же успокоилась. — Десятью смертями и кучей зря изведённых бинтов, — продолжил медик, скрестив руки. — Зато незадолго до этого вы приютили меня! Разве кому-то стало от этого хуже? — Ага, лишний рот кормить, — встрял в разговор блондин с неизменно меланхоличным выражением лица, чья классическая красота была чуть подпорчена громадным рубцом — также на левой щеке. — Ты охренел, что ли?! — накинулась на него дама с родинкой, но Адалэйн безмолвно направилась в их сторону, и перепалка тут же прекратилась. — Кстати, о лишних ртах, — миролюбиво заметила смуглая женщина с острыми скулами. — Наши запасы потихоньку иссякают, совсем скоро будет нечего есть. То же касается и медикаментов. Возможно, гости нам помогут решить эту проблему? — Разумно. Теперь возражений нет? — спросила долговязая. Воцарилась тишина. — Что ж. Джей, Кеннет, заберите этих двоих. Остальные могут быть свободны. Двери решётки открылись, и Хэйт с Никтой покорно вышли наружу. Парни, заломив им руки, увели их прочь из ангара, следом потянулись и оставшиеся жители бывшей школы. Габри опустилась на пол, не в силах больше бороться с волнением. — Всё будет окей, — заверила её Грид. — И не из такого выбирались. — Знаю, но… Габри зажмурилась. Однажды она уже слышала подобное. «Я без тебя не уеду. Я что-нибудь придумаю», — раздался в голове тёплый и звонкий голос Иларии, и в сердце вновь закололо от горечи и ощущения вины перед исчезнувшей подругой. Вот уж кто точно всегда выходил сухим из воды. Вспомнилось, как одним жарким днём на Креато они пошли на ярмарку, чтобы прикупить редких красок: Илария жить не могла без рисования и в своих картинах предпочитала использовать лучшие материалы. Она тогда оделась как можно скромнее, чтобы не привлекать внимание; завязала волосы в пучок… и воткнула в него две кисточки, которые, как она всех уверяла, приносили ей удачу. Во дворце ей так ходить, конечно, не позволяли, поэтому Илария цеплялась за любую возможность выйти куда-то инкогнито. На той ярмарке был мужчина, провозгласивший себя величайшим мастером игры в карты, которого никто ни разу не победил. Вереницы людей тянулись к его шатру, чтобы обыграть и забрать громадный денежный приз, но, как ни старались, уходили с пустыми карманами. Конечно, Илария не могла пройти мимо такого испытания. Мужчина очень мило улыбался, когда усаживал обеих фей за стол, он был очень хорошо одет, а его густые усы — идеально подстрижены и уложены в две чёрные завитушки, будто он сошёл с древних гравюр. Но все манеры улетучились, когда он понял, что проиграл. Сначала он покраснел от возмущения и стыда, а потом настойчиво предложил сыграть снова, удвоив призовую сумму. Илария согласилась и опять составила лучшую комбинацию из карт. К этому моменту вокруг шатра собралась толпа зевак и посмеивалась, что «непобедимый мастер» не такой уж и непобедимый. Габриэлла в третий раз играть не стала и просто наблюдала, как Илария снова разбивает его в пух и прах. Похоже, мужчина отчаялся, потому что теперь от него сильно фонило магией — наверное, пытался заколдовать карты. Лари тоже это заметила и не постеснялась сама прибегнуть к волшебству. И хотя публика ничего не замечала, по колючей ряби в воздухе стало ясно, что это была настоящая дуэль. Илария и в третий раз победила. Удалось ли им забрать приз, Габри не помнила, потому что очнулась уже в запертой трюме. Подруга сидела рядом и, разломав кисточку, сооружала отмычку из её металлического наконечника, выдернув весь ворс. Очень скоро замок, щёлкнув, упал, и Габри с Иларией удрали на крыльях обратно во дворец. На следующий день шулер в спешке покинул планету и больше никогда не возвращался. Илария умела найти выход из любой ситуации, но так и не помогла Габриэлле сбежать с Харона. Теперь, если она очутилась в ЦИСОДО… Вряд ли из этого капкана есть лёгкий путь на свободу. — «Но»? — напомнила Грид о своём присутствии. Габри молча закачала головой. Она слишком устала, чтобы облекать чувства в слова. — Думаешь, Хэйт с Никтой не справятся? — Не знаю… Я своих-то одноклассников едва помню. А им надо вспомнить двадцать с лишним человек, которые ушли очень давно и которых они наверняка почти не знали. — Разве? Они вместе прошли огонь, воду и медные трубы — вряд ли такое забудется. Но я тебя отчасти понимаю. Не люблю, когда моя жизнь зависит не от меня. — Ты привыкла работать одна? — Да. В последнее время. — Грид понурила голову. — Значит, у тебя когда-то был напарник? — Возможно. Она начала юлить. Что ж, наверное, не стоило лезть ей в душу. Тянулись молчаливые минуты, Габри разглядывала побитые носы грязных сапог. Из-за железной двери не доносилось ни звука. — Грид, давно хочу тебя спросить… А с кем ты разговаривала, когда мы покидали Магикс? — А с кем я могла говорить, кроме вас? — искренне удивилась она. — Ты зачем-то попрощалась со шкафом. Там кто-то был? — Ах, это! — Грид отмахнулась. — Только мои скелеты. — Я серьёзно. — И я. Её тон был ровным, несмотря на то, что она явно игралась с Габри. Снова повисла тишина. — Ладно, так и быть, — не выдержала Грид укора в её взгляде. — Да, там был кто-то, кто очень мне дорог. — «Кто-то»? То есть живое существо? — Отчасти да. Но только отчасти. — Как это? Грид лишь мечтательно улыбнулась. — Послушай, если оно живое, почему ты держишь его в шкафу?! И как оно выживет в твоё отсутствие? — Как раз пока она в том шкафу, она будет в полном порядке. Габри сдалась. Не важно, что она спросит, Грид будет только морочить ей голову. Та, извиняясь, пожала плечами: — На самом деле именно из-за неё я и оказалась здесь. — Почему ты всё время говоришь загадками?! — Нас подслушивают. — Ты и раньше ничего не говорила! — Звучит банально, но вы и не спрашивали. Габри сжала кулаки и втянула ноздрями воздух. Теперь она понимала, почему Хэйт всегда такая агрессивная: наверняка среди «Карателей» было полно таких, как Грид. Напарница отвернулась, пристально рассматривая дверь — может быть, что-то услышав, а может, только делая вид. Хэйт с Никтой вернулись, их конвоиры теперь спокойно шли в сторонке и не выворачивали им руки. Решетка бодро лязгнула, пропуская девушек обратно. Долгое время они молчали, не отрывая взгляда от пола, разве что Хэйт гневно бурчала себе под нос, сжимая и разжимая кулаки. — Выкладывайте! — надавила на них Грид, когда конвоиры удалились, с неизменной ироничной улыбкой, но проступившие на висках вены выдавали её напряжение. — Всё так, как мы предполагали, — вздохнула Никта. — У нас для вас две новости, с какой начинать? — Начни с хорошей. — Нас оставят в живых и обеспечат всем нужным. Тебе позволят зарядить протезы и выдадут электронные компоненты, которые ты ищешь. У них такого добра как раз полно. — Супер! — загорелась от восторга Габриэлла. — А какая тогда плохая? — Мы должны угнать грузовик с провизией из торгового пункта в Магиксе. Грид присвистнула: — Это ж самоубийство! — О том и говорю, — сказала Хэйт. — Совсем охе… — Они могут подслушивать у дверей, — остановила её Никта. — А как они определят, что мы сделаем именно то, что они нам велели? — спросила Габри. — Небось с помощью чипов. — Грид фыркнула. — Хэйт правильно сказала, в Красном Фонтане такого дерьма навалом. — Ещё никогда она не выглядела такой нервной и сердитой. — И где эти чипы находятся? — прошептала Никта. — Скорее всего, у нас в одежде. Невозможно определить. Видимо, их установили, пока мы были в отключке. Я могла бы попробовать их найти своим сканером, но… — Спасибо хоть, что не в задницу засунули! — пробормотала Хэйт. — Тише. Они могут взять эту идею на вооружение. — И что нам теперь делать? — сердито спросила Никта. — Ждать дальнейших распоряжений, — ответила Хэйт устало. Долго сидеть без дела не пришлось. У порога их тюрьмы снова возникли гости, на этот раз только трое: девушка с родинкой, тот самый блондин с лицом предавшегося унынию Аполлона и ещё один парень — его Габри почему-то не приметила раньше — черноволосый и кудрявый, в круглых и старомодных очках. У него были выпуклые глаза, а от щеки к левой брови тянулся громадный шрам. Ребята катили тележку с четырьмя тарелками, на которых дымились аппетитные куски мяса. — Ну чо, народ, налетай! — воскликнула девушка, просовывая угощение сквозь прутья решётки. — Вау, вот это щедрость, — обрадовалась Грид. — Если бы пленных везде кормили так, я бы почаще попадала в плен. Надсмотрщики переглянулись. — Постойте… — Никта недоверчиво оглядела свою порцию. — Разве у вас не кончается еда? — Отнюдь, — усмехнулась девушка, и товарищи предупреждающе замахали на неё руками. — Ну а что? Это такая прям тайна? — Джей тебе голову открутит, безумная, — укорил её блондин. — Послушай, я не тупая! — Она демонстративно поправила чёрные как смоль волосы, волнами лёгшие ей на плечи. — Если я вижу, что Адалэйн благосклонна, значит, и нам не надо быть сухарями. Я Ребекка. — Сквозь прутья она протянула Хэйт руку для знакомства. Та в замешательстве пожала её. — Мне проблемы не нужны, — скривил блондин свои изящные губы. — Мы впервые их видим, а ты их уже в друзья записала. — Он Фабиан, — сказала Ребекка, торжественно сложив дугами тонкие чёрные брови. Парень лишь выше задрал нос, показывая, что этот поступок нисколько его не тронул, но определённо стоит осуждения. Третий надзиратель покачал головой, хотя его жёлтые лягушачьи глаза заметно улыбались: — Какие ж вы ещё дети. Я Винсент. — Очень приятно! И часто у вас тут бывают гости? — спросила Габри, набрасываясь на еду. Мясо было жёстким и странным на вкус, но она так проголодалась, что не могла остановиться. — Не то чтобы. — Он поправил съехавшие очки. — Но в последнее время зачастили. Здесь по большей части была тихая и мирная жизнь, поэтому мы расслабились. — Лу говорила, что вас было шестнадцать, — заметила Никта. — Кто-то ушёл на разведку или… Улыбки на лицах тут же погасли. — «Или», — подытожил Винсент. — Примите наши соболезнования. Повисла неловкая пауза. — Я прошу прощения! — привлекла их внимание Грид. — Но я всё ещё без рук, вы забыли? — Ох, извини! — Никта отставила свою тарелку в сторону и принялась кормить союзницу с вилки. Хэйт продолжила разговор вместо неё: — Значит, полгода назад, когда вас встретила Лу, те трое были ещё живы. Что с ними случилось? — Вам не положено знать. — Фабиан сдвинул брови. — Но мы можем намекнуть, если вы сначала расскажете свою историю, — добавила Ребекка. Все выжидающе посмотрели на Никту. — Ну уж нет! — нахмурилась она. — Почему вечно я должна что-то рассказывать? — У тебя это хорошо получается, — нехотя признала Хэйт. — Спасибо, конечно, но после сегодняшнего допроса я еле языком ворочаю! — Да блин! Кто, если не ты? Габри с Грид, которые сами ничего про нас не знают? — Ну даже не знаю… Больше кандидатов нет! — Да чтоб тебя… — Хэйт шумно вздохнула и начала: — Мы все очнулись в разных уголках Магикса со стёртой памятью. Потом мы обнаружили, что на нас ведётся охота — как потом выяснилось, всех пойманных увозят в ЦИСОДО, а там из них делают послушных рабочих лошадок. Нам такой расклад не понравился, и мы стали бороться с патрульными. Много хороших ребят с тех пор полегло, за них мы поклялись отомстить, оттого и назвались «Карателями». Когда-то нас было очень много, но в итоге мы разделились. Вскоре другие группки перестали выходить на связь, от нашей тоже почти никого не осталось. Всех или перестреляли, или упекли за решётку. Кто-то умер от болезней. Конец. На миг воцарилась тишина, затем Грид разразилась хохотом. — Аплодисменты! — приказала она. — Вот это история! Какой накал страстей! Всё как по учебнику: завязка — кульминация — развязка! Браво! — Она встала и поклонилась. — Заткнись, — буркнула Хэйт. — Теперь ваша очередь. Какая у вас история? — Да в общем-то такая же, только замените Магикс на Красный Фонтан! — Фабиан криво улыбнулся. — Очнулись без памяти в разных уголках школы, нас было много, потом стало мало. По тем же причинам. — Почтенные господа, мне бы ваш цинизм, — пробормотал Винсент. — Погодите! — остановила их Ребекка. — У меня есть вопросы! — Задавай. — Хэйт скрестила руки на груди и оперлась о решётку. — Морриган… Какой она была? — Это очередная проверка? — Она со злости вцепилась в прутья. — Слушай, я изложила всё, что знала про неё вашей главной, или кто она у вас тут? — Ты про Буревестник? — спросил Винсент. — Да… Что? — Высокая рыжая женщина — это Буревестник. — Кому в здравом уме захочется взять такое имя? — А кому в здравом уме захочется зваться Хэйт? — уколола её Грид. — Завались. — Хэйт повернулась к Ребекке. — Так какого хрена ты спрашиваешь про эту суку? Ребекка смутилась, хоть в это и верилось с трудом: — Она тут просто легенда, но я её не застала. Я попала в Красный Фонтан уже после того, как её посадили. — Так её посадили? Жаль, я надеялась, что её пристрелят. Но и так тоже неплохо. — Эй! — оскорбился Винсент. — Она была нам дорога. Выбирай выражения! — Если честно, не могу с ней не согласиться, — рассмеялся Фабиан, кивая на Хэйт. — Очень жаль. — Интересно, как ЦИСОДО это удалось? — продолжила та. — Морриган никогда не брала грязную работу на себя и всегда только раздавала поручения. Ребекка отвернулась и вытаращив глаза стала разглядывать узоры из проводов на стене. Парни испытующе на неё посмотрели, но она не реагировала. Будто знала то, чего не знают другие! — Она была безбашенной, — поникнув, добавил Винсент. — У неё были такие планы по свержению Центра… Но жизнь распорядилась иначе. У меня вопрос, — вдруг оживился он. — Мост через Серебряную реку по дороге в ЦИСОДО… Это вы его взорвали? Хэйт расслабилась и горделиво улыбнулась. — А то. Он прикрыл рот рукой, посмеиваясь: — Морриган приписала эту заслугу себе. Лицо Хэйт налилось красным, как спелый помидор. — Другого мы и не ожидали, — озвучила её мысли Никта. Она погрустнела и продолжила вполголоса: — Прошу прощения, если мой вопрос может показаться нескромным… Но у многих из вас рассечены лица. Могу я поинтересоваться, что с вами стряслось? — А что тут говорить… — ответил Винсент, протирая очки и нарочно избегая её взгляда. — Ваш врач весьма настороженно к нам отнëсся. И он что-то говорил о куче зря изведëнных бинтов, — добавила Габри. — Лëринц? — Он тяжело вздохнул. — Да, есть у него кое-какие основания. — Хватит уже юлить! — возмутилась Ребекка. — Произошла резня. Никта ахнула. — Кто посмел? — спросила Хэйт. — ЦИСОДО, конечно же, — нехотя признался Винсент. — Вас, ребята, жизнь ничему не учит, я смотрю, — проворчал Фабиан. — Они послали к нам подставных заключëнных. — Голос Винсента дрожал от гнева. — Якобы те сбежали из Центра и искали ночлег. А в итоге… — Он сглотнул и замолчал. Отблески света на очках спрятали его покрасневшие глаза. — Нас было гораздо, гораздо больше, — добавил он, когда тишина стала давить на нервы. — Жену Лëринца разрубили надвое нашими же мечами, — хмыкнул Фабиан. — Она, кстати, была на восьмом месяце. Мне кажется, более красноречивого доказательства, что нельзя доверять никому и никогда, не придумаешь. — Он многозначительно оглядел товарищей. — Но шрамы мы заработали гораздо раньше, — добавил Винсент. — В прошлом декабре, когда бились за Красный Фонтан. — Нам жаль… что вам пришлось пройти… через всё это, — прошептала Никта. — Будет вам, что за могильные настроения! — Ребекка толкнула Винсента в бок. — Что было, то прошло! Но, — важно добавила она, обращаясь к «Карателям», — если вы думаете, что после такого нас легко наебать, то вы ошибаетесь! Лязгнули створки двери, и у порога возник тонкий силуэт Буревестник в сопровождении Джея и Адалэйн. — Наговорились? — бросила женщина вставшим по струнке подопечным. — Очистите пространство, мне нужна Хэйт. Они послушно испарились, а Джей приглашающе открыл клетку. Хэйт показала «Карателям» кулак — мол, не волнуйтесь, всё будет путëм, хотя, судя по тому, как часто она дышала, ей тоже было не по себе. Вновь щëлкнул замок на решётке, делегация во главе с Буревестник удалилась. Никта устало повесила голову, обняв Габри и Грид за плечи. Им оставалось только ждать. Снова.