По щелчку пальцев

— А какой тебе смысл так обо мне заботиться? — с недоверием спрашивает он, пронизывая взглядом голубых глаз. — А какой тебе платить за меня? — вопросом на вопрос отвечаю я, по телу бегут мурашки, но я заставляю себя посмотреть в его глаза. — Неважно, — грубо отвечает Тим, уходя, и я, наконец, больше не впечатана в стенку. — Просто больше херни не делай, — обернувшись, добавляет он. Блин, вот зачем он так? Не приезжал бы, не платил, не орал… И не влюблял в себя, супермен хренов… Вот зачем он в это ввязался? Конечно, могут быть свои причины… Но почему? Почему он второй раз спасает почти незнакомую ему девушку?       Включив самую грустную музыку, что есть у меня на телефоне, я плетусь домой закоулками, чтобы встречать как можно меньше людей. Доехать на метро выше моих сил. Люди там всегда смотрят друг на друга, а я боюсь разрыдаться, ведь у меня нет даже человека, с которым бы я могла поделиться подробностями моей грёбаной жизни, с которой я бы очень хотела расстаться. Несколько слезинок стекают по щекам, но я не чувствую ни счастья, ни боли. Просто плачу, непонятно отчего. Я просто подумала, что у него есть какие-то чувства ко мне… Мы ведь похожи… Просто кто-то что-то сделал для меня… Для меня — девушки, у которой нет ничего. Говорят, последней умирает надежда — так вот, я потеряла и её тоже. Ха, мне ведь даже нет восемнадцати, а я уже утратила умение радоваться жизни, а депрессия стала лучшим другом, единственной вещью, которая меня никогда не покидает. Иду тёмными дворами, и редкие прохожие смотрят на меня, а в их взглядах читается немой вопрос: что могло произойти у такой малолетки? Я вижу презрение, вижу некую ненависть… А ведь вы и представить себе не можете, что я пережила. И самое поразительное то, что я ещё живу, даже пытаюсь испытывать эмоции, хотя и не получается. Я разрушена. Исчезни — никто и не заметит. Кроме Саши, разумеется. В моей жизни присутствует только ненависть.

Рвётся голос, больше некуда идти; Звук затвора — твой последний негатив; Вызов скорой или выстрел в голову, Когда близко боль в ненавистном городе.*

      Слова песни трогают за душу, хотя мне кажется, таковой у меня не осталось. Слёзы уже текут серыми солёными дорожками. А я ничего не могу с собой поделать. Вот так. Такая ранимая, хотя стараюсь быть сильной и дерзкой. А по вечерам плачу в подушку, и совсем не горжусь этим качеством. Никому не нужная двуличная идиотка.       Я думала, что никогда никого не полюблю. Теперь я боюсь. Боюсь, что влюбилась в того, кого даже не знаю.

***

      Он сидит на обрушенном заборе, долбя стену изрядно потёртыми кедами. И почему у него из головы не выходят эти напуганные и удивлённые, красивые карие глаза? Да кто она такая?! Кто она такая, чтобы ради неё бросить ту, с которой он знаком с детства?       Ника Морозова.       Кажется, ничего не говорящее имя. Только вот кажется...       Лена за все эти долгие месяцы не вызывала и половины тех эмоций, которые вызвала Ника. Она пыталась быть самоуверенной и дерзкой, а в глазах отражалось сломанное детство. Да, он почти ничего о ней не знает, но именно такую девушку он всегда искал. Недоступную, рисковую, смелую. Лена любила ходить по магазинам, красить ногти и укладывать волосы. А Ника... с Никой он мог ощущать жизнь, эмоции: за два дня воспоминания оживились благодаря появлению этой миловидной девушки. Да, он влюбился в неё, хотя был так холоден с ней. Она сильная, она справится... А он наконец поймёт, что не может быть с Леной. Это не его типаж. Не та, которая нужна ему. Не та, не та, не та — слова стучали по вискам. Милая позитивная блондинка. Некая Барби. Милая депрессивная брюнетка. Некая одиночка. Голубые, излучающие тепло, глаза. Карие безумно грустные. У первой хочется спросить, чему она рада. У второй — отчего она не хочет жить. И, как не странно, самоуверенного парня привлекала именно вторая. Такая несчастная, закрывающаяся от общества дерзостью и вызывающей одеждой. — Тим, у нас район неблагополучный, ты мог бы и встретить, — обиженно говорит Кононова, надувая губы, накрашенные розовым блеском. Она как всегда безупречна — облегающие джинсы, шёлковая блуза и розовая куртка. Несмотря на наигранную обиду, настроение как всегда хорошее. Она словно робот — нет перепадов настроения, она не рыдает без повода... И он. Депрессивный, «плохой» парень, любящий только рок-н-ролл и темноту. — Лен, нам надо расстаться, — быстро говорит он, вдохнув холодный ночной свежий воздух, замечая изменение настроения у девушки. «Всё-таки это возможно...» — проносится в голове парня, но он тут же возвращает мысли в нужное русло. Русло с именем Ника. Очень красивым, элегантным и мелодичным именем. — В смысле? — растерянно хлопает глазами блондинка, хотя Тим опять же ожидал от неё более насыщенной реакции. Он легко спрыгивает с забора, успевшего за несколько лет сильно покоситься, становясь напротив девушки. — Дело не в тебе. Во мне. Я слишком уж неправильный для тебя, — усмехается он, запоминая злость в её глазах, которую он видел там впервые. — Думаешь, такой крутой, да? Да не нужен ты мне! Пошёл вон! — истерично, но в недостаточной степени для Тима, кричит она, развернувшись на каблуках и уходя в арку многоэтажки. Глупая... "Пошёл вон", а уходит сама. А район и правда неблагополучный. Тенью парень следует за ней, останавливаясь возле её дома, когда она скрывается в подъезде. Присев на корточки прямо перед её домом, он смотрит в окно её комнаты. Света нет.       Нет пять, десять, пятнадцать минут. Значит, плачет в жилетку своего дружка-рэпера, давно привыкшего к френдзоне, из которой, судя по всему, ему никогда не выбраться.       Вытащив телефон, он нашёл номер Ники, но, посмотрев на время, убрал назад в карман джинс. Поздно. Да и говорить нечего. У неё был очередной сумасшедший день. Для него этот день изменил многое — по крайней мере, он хотел в это верить.

***

      Она лежала на кровати, объятая прохладой ночного воздуха, врывавшегося в её жизнь через открытое окно. Она сжимала в руках телефон, мечтая, чтобы жуткую тишину разрушил звонок. Пусть даже ошибутся номером, пусть это будет SMS-ка от сотового оператора, просто пусть он не молчит. Ей страшно. Если она заснёт хоть на несколько минут, её мучают галлюцинации, именуемые снами. Издевательства одноклассников. Боль и солёные слёзы. Смерть родителей. Ещё хуже, намного хуже. Боль раздирает хрупкое тело девушки. Страх, всепоглощающий страх полного одиночества, подкрадывающегося к ней ближе и ближе каждую минуту её жалкого существования.

От лица Гуфи

      Ну вот, видишь, он снова бросил тебя.       Мне неприятно слушать это, но так уж вышло, и ты снова изливаешь душу мне. Ты уже не плачешь и даже улыбнулась на мой новый рэп. А знаешь, я посвятил его тебе. В таком состоянии ты, конечно, не вдумалась в смысл, но там о безответной любви. Я всегда любил тебя, люблю и буду любить. И я не жалею, что я просто тот человек, которому ты звонишь в два часа ночи.       Расскажу тебе, что время лечит, хотя всё это — чушь собачья. Но я постараюсь сделать так, чтобы ты забыла о нём. Забыла... рядом со мной.