По щелчку пальцев

От лица Ники

      Вода хлюпает под ногами после вчерашнего ливня. Серые свинцовые облака проплывают над головой. Типичная осень. Раньше осень была моим любимым временем года. Теперь мне глубоко всё равно.       Бреду по улицам города, не думая ни о чём. Так проще. Ни чувств, ни эмоций, не испытываю ни-че-го. Проблема для людей только в том, что отказавшись от печали, они не чувствуют радости, но нужна ли она им? Наверное, да. А мне нет. Вижу Тима и Цыпу, сидящих на крыльце давно закрывшегося магазина. Ветер растрепал волосы. Холодно. — О, явилась, не запылилась, — сухо бросает Цыплаков, и хотя издёвки — его хобби, сейчас он явно чем-то не доволен. Наверное, моим присутствием. — И тебе не болеть, — буркнула я. Подошёл Жук с какой-то миловидной блондинкой, что приветливо мне улыбнулась, и я попыталась выдавить более-менее нормальную улыбку в ответ. Антон пожал мне руку. Обыденный такой жест, но мне отчего-то становится приятно. Он единственный, кто ко мне хорошо относится. Не считая Тима. Он, кстати, никак на моё появление не отреагировал. Хотя, есть же ещё Гоша, но мы и не говорили почти... — Ира, моя девушка. Это Тим, Цыпа и Ника, — быстро представил нам Иру Жук, а я села на крыльцо рядом с Тимом, ещё раз посмотрев на девушку. Она буквально внушала доверие и светилась добром. В отличие от меня. Хм, вот интересно, а что внушаю я? Недоверие, пессимизм и злобу на весь мир? Мне кажется именно так, хотя я давно решила плюнуть на мнение людей. Жаль только, что люди не решили плюнуть на меня. — Короче, Гошу загребли, у него там с отцом что-то. Не вытащим — детский дом, — абсолютно невесёлые перспективы огласил Костя, и мне стала ясна причина его столь хренового настроения. Кому, как не мне, понять, насколько херово оказаться в детдоме? У меня вот до сих пор шрам на коленке, белой полоской тянущийся на несколько сантиметров вниз. Ударили. Упала на стекло. А ведь это были девочки. Страшно представить, что могут там сделать с Гошей. — Там же менты. Хорошо, если один, а если несколько? — встаю с крыльца, останавливаясь перед Тимом, я, а тот смотрит на асфальт. — Один, мы проверяли. Надо его просто как-то вытащить, ну или отвлечь, там вон окна есть, мы Гошу по-тихому через них и вытащим, — задумчиво кинул Тим, подняв глаза на меня, а я спешно отвела взгляд в сторону Иры, на присутствие которой никто почему-то не обратил должного внимания. — Слышь, Ника, — я вздрогнула от голоса Цыплакова, который ко всей радости ещё и удосужился меня по имени назвать. С недоверием я повернулась к нему. — Давай ты это... мента соблазнишь, он там молодой, — у меня просто дар речи пропал. — Я на шлюху похожа?! — обиженно воскликнула я, а Ира лишь улыбнулась своей милой сочувственной улыбкой, которая ей, признаться, очень шла. — Да нет, Ник, ну реально надо. А если не получится, Ира зайдёт, скажет, что типа там драка за углом, — задумчиво произнёс Тим, окинув меня взглядом с ног до головы. И чёрт меня угораздил надеть обтягивающие чёрные кожаные лосины и кожаную куртку, под которой была майка с глубоким вырезом! — Через минут шесть-семь пусть Ира сразу заходит, ясно? — устало выдохнула я, на что девушка и парни кивнули. Достала из кармана практически красную помаду и накрасила губы, немного взъерошив волосы и ещё раз вздохнув, направилась к зданию. — Девушка, вам чего? — окинув меня оценивающим взглядом ещё с порога, спросил парень лет двадцати пяти. Пытаясь не морщиться от сложившейся ситуации, я захлопала обильно накрашенными глазами: — Вы зна-аете, у меня... — растягивая каждое слово и на ходу придумывая причину, верчу в пальцах прядь волос я. — У меня это... сумку украли! — выпалила первое пришедшее мне в голову я. — Кто, где, когда? — как на автомате устало спрашивает сотрудник полиции, а я снова растерялась. — Ну это... Бандит! — хлопаю глазами я, а он не обращает на меня никакого внимания. — Вон там украли! — наугад пальцем в окно показываю я, искренне радуясь, что Тим и компания скрылись из поля зрения. Мужчина подходит ко мне, я показываю место ещё раз, и он уныло протягивает мне ручку и бумагу, снова садясь за свой стол. — Заявление пишем, — негромко говорит он, и, облокотившись на стол локтями, незаметно потянув майку немного вниз, облизнув губы, я начинаю писать, хотя мне жутко неприятно — мент уже в открытую пялится на меня. — Товарищ полицейский, там драка! — пищит Ира, и я так рада, что она пришла именно в этот момент! Она вытаскивает за рукав мента, выводя того из здания, пока я подбегаю к окну, открывая его и протягивая руку Тиму, который с лёгкостью запрыгивает вовнутрь здания, а за ним Жук и Цыпа. Они быстро находят Гошу в соседней комнате за решёткой, а я и Тим судорожно пытаемся найти ключи на столе, и когда это нам наконец удаётся, парни убегают через окно, а для меня всё это происходит, как в тумане. Быстро закрывая окно и прибирая на столе, услышав шаги, я сажусь в кресло. Иры уже нет, а я решаю, что надо и мне быстро выпутываться из этой ситуации. — Работа полиции в нашей стране — отвратительная! — как можно истеричнее ору я, ударив кулаком по столу, чем довольно сильно удивила полицейского. Гордо подняв голову, я выхожу из здания, пытаясь найти глазами Тима или кого-то из ребят, но никого не замечаю. Решаю просто пойти домой, но на выходе из двора неожиданно меня обнимает Гоша, бормоча что-то про то, какая я «огонь-баба», что вызывает у меня улыбку на всё лицо. После ко мне подходит Ира, обняв за плечи, и я обнимаю её в ответ, Жук и Тим хлопают по плечу, и даже Цыпа сказал что-то невнятное, но ободряющее. Мне становится до боли приятно от такого тёплого общения, если это можно так назвать, со стороны ребят: друзей-то у меня никогда не было. На глазах даже наворачиваются слёзы, но уже успело стемнеть, и их никто не видит, пока я не смахиваю их рукой. Все спешно прощаются, ибо стоять недалеко от ментовки вариант не лучший. Цыпа и Гоша идут домой к Цыпе, чтобы Гошу не нашли, Жук и Ира, ещё раз с нами попрощавшись, бредут по дворам в сторону дома Иры, а я собираюсь уходить, но Тим идёт вместе со мной. — Как дела? — внезапно тихо спрашивает он, пока я иду в сторону своего дома, хотя ему требуется в противоположную. — Как обычно, — пожимаю плечами я. — Как твои? — не понимаю, зачем ему этот банальный разговор, но я ведь не могу его просто игнорировать. Невежливо. Хотя, с каких пор Морозова заботится о вежливости? — А у меня херово. Я расстался с девушкой, — говорит он, пока я пытаюсь сообразить, зачем мне вообще эта информация. — Из-за тебя, кстати, — слова эти приводят меня в ступор. — А ты ещё не заметил, что из-за меня всегда происходит всё плохое? Прости меня, я не знаю, что там у вас было. Если хочешь, я поговорю с ней, объясню, что ничего у нас нет. Если хочешь, я навсегда исчезну из твоей жизни. Я верну тебе тридцать тысяч. Прости за то, что я испортила и твою жизнь тоже, — по щеке скатилась одинокая слезинка, когда я поняла, что всё сказанное мною — абсолютная правда, которая жила во мне многие годы. Я сказала всё это так спокойно, но внутри мне хотелось упасть на землю, рыдать и кричать, чтобы хоть как-то выгнать эту боль и ненависть. Тим меня внимательно выслушал, а в голубых глазах отразился какой-то тёплый огонёк, но тепло явно предназначается не мне. — Ты не поняла. Я не хочу, чтобы ты исчезала из моей жизни. Я не умею говорить в таких случаях, уж извиняй, — усмехнулся, обняв меня за талию и притянув к себе так быстро, что я и разобрать ничего не успела, Тим, и немного наклонился, прикасаясь своими губами к моим.