По щелчку пальцев

Через некоторое время

— Тим, ты обещал мне... — Я знаю, Ник. Но я не брошу ничего, пока не бросишь ты, — парень был непреклонен, хотя у девушки уже катились слёзы из глаз. Она знала, что это за люди, знала, на что они способны. А ещё чётко понимала, что бесповоротно влюбилась в того, кто сейчас стоит перед ней, обнимая за плечи. — Да я не хочу, чтобы ты рисковал жизнью из-за меня! Я почти отдала долг, ещё несколько месяцев, и всё! — от досады, переполнявшей всё существо брюнетки, она отошла от парня, давая волю слезам. Она очень редко плакала, но сейчас, не понятно отчего, она предчувствовала что-то плохое, находясь на «точке», куда в скором времени должны подойти остальные парни, чтобы отправляться на стрелу, идею которой им подкинул никто иной, как Саша. — Ника, я не хочу чтобы ты была на побегушках этого мудака, пойми наконец, — Гордеев обнял её за плечи, говоря абсолютно искренне. Да, он влюбился в эту девушку, когда она каждый день подвергала и себя, и компанию, риску, в большинстве случаев — осознанному. Она просила его бросить криминал, но сама была вынуждена остаться. Он хотел быть с ней, не боясь потерять её. Он понимал, что это слишком странно для него. Никогда и никого он не любил. — Саша платит по сто штук каждому. Мы всё вернём, и, я обещаю, больше никогда сюда не сунусь. Всё будет хорошо. Хорошо у нас, — тёплый тон такого пафосного и грубого парня немного успокоил Морозову, а его желание помочь ей вызывало бурю благодарности: за последние несколько лет никто ничего не делал для неё. — Тим, они с Кавказа, они таскают с собой ножи, их много, чёрт возьми, а нас пять! — нервно выкрикнула девушка, не замечая подходившего Жука, которого было очень непривычно видеть без Иры. В компании к ней все относились хорошо, и даже Ника подружилась с девушкой, хотя очень редко могла найти с кем-то общий язык. — Ты со мной? — уныло спросил Тим, глядя на Нику, которая уже успокаивалась и вытирала потёкшую подводку рукавом чёрного свитшота. Если Ника сказала, что людей пойдёт пять, значит, она тоже будет. Отговаривать её не было ни смысла, ни времени. — Всегда с тобой, — тоном, не терпящим возражений, отозвалась она и поцеловала его в то время, пока Жук отошёл ответить на звонок мобильного. — Тим, будь осторожнее... — она обняла парня, но страх за него ни на секунду не покидал её. Единственным выходом она видела пойти с ним и находиться рядом. Она думала, что не способна полюбить, а теперь боится за его жизнь в несколько раз больше, чем за свою.       Через несколько минут все собрались, и, поприветствовав друг друга, ещё раз обговорили детали, которые только сильнее угнетали Морозову. Девушка никогда не боялась риска, не переживала за свою жизнь — Вадим никогда не посылал её туда, где могло что-то угрожать ей. А Тим изменил всё, и теперь куда хуже каждую секунду ощущать то, что жизнь единственного близкого тебе человека в опасности. Это прекрасно — любить кого-то, но теперь ты несёшь ответственность не только за себя, и это осознавать довольно странно. Она не привыкла заботиться о ком-то. Долгое время она была одиночкой, даже не предполагая, что те вещи, которые она ненавидела, подарят ей парня и подругу. Человек, которого она ненавидит, сам того не подозревая, подарил ей смысл жизни.       Напряжение витает в воздухе, неумолимо нарастая. Кавказцы не появлялись, что ещё больше пугало Морозову. Так страшно ей было всего два раза в жизни — когда увидела отца, дома, с бутылками водки и слезами на глазах, после смерти мамы, а второй, когда ей позвонили сообщить, что отца убили. Третий сейчас. Страшно за тех, кого она несмело, но всё же называла друзьями.       Наконец появился силуэт невысокого брюнета, приближающийся к новенькому автомобилю. Вся суть проблемы и сходилась в том, что они обворовывали исключительно новые машины, а после продавали диски за полцены. Не учли только того, что это был район Вадима.       После появилось ещё два. Тим, Цыпа, Гоша и Жук вышли из укрытия, которым им служил угол дома, направляясь прямиком к южанам. Недолго думая и плюнув на просьбы Тима не высовываться, Ника догнала парней, натянув капюшон на голову и спрятав под ним густые волосы, торопливо заплетённые в косу. По закону жанра заморосил холодный колючий дождь, но кроме девушки никто не обратил на него внимания. Началась перепалка, хотя ребята говорили уверенно и спокойно, южанам это явно не пришлось по душе, и мирно уходить они не собирались. Самый первый грозился запихать трубу Цыпы, которой он пока ещё никого не бил, в одно недалёкое место. Двое других выглядели слишком спокойно. Ника знала, что трое — это далеко не всё. Девушка стояла в самом конце, не привлекая на себя должного внимания. Самый высокий намеренно толкнул Цыпу, и началось то, чего так боялась девушка. Драка.       Один из отморозков повалил Тима, избивая его, а она не могла ничего сделать. Боль парня передалась девушке, в горле встал ком, но она не плакала. Быстро схватив арматуру, валявшуюся тут непонятно откуда, она ударила южанина по голове, чем заставила его отпустить парня. Гоша и Жук пытались завалить третьего, но тот был явно сильнее парней. Не разобрав, что перед ним девушка, а быть может и намеренно, мужчина ударил Морозову, и хотя она смогла вовремя уклониться, губа отдалась резкой болью, а во рту появился металлический привкус. Пожелав тому смерти, Тим продолжал бить кавказца, когда ему на помощь пришёл Гоша. Никто не заметил четвёртого, вышедшего из-за угла дома, где недавно пряталась компания.       Выстрел. Звук падающего тела. — Тим, — выдыхает девушка, падая рядом с ним, забывая обо всём на свете. Напуганные неподвижностью парня, все четверо скрываются, когда тот, наконец, выдавливает слабое «Всё хорошо». Морозова уже рыдает, голос срывается, когда она кричит, чтобы кто-то вызвал скорую, и ещё несколько минут, которые могли стать для парня последними, Жук и Гоша судорожно пытаются найти табличку с номером дома.       Всё в тумане, лишь только лужа крови, расползающаяся по асфальту. Она просто не вынесет гибели ещё одного близкого человека. Нервы на грани, Цыпа, как ни странно, оттащил от Гордеева девушку, чтобы помочь тому встать. Как бы он не недолюбливал этого главаря, роль которого обычно доставалась самому Цыплакову, он видел, что эти двое явно испытывают какие-то чувства, и доказательством была истерика обычно спокойной девушки. Она била кулаками спину Цыплакова, кричала что-то о ненависти, когда он отдал её пришедшему Жуку в руки, и вместе с Гошей помог Тиму подняться. Парень слабо держался на ногах, сжимая рукой живот, ощущая вязкую тёплую жидкость на пальцах. Ника уже беспомощно висела в объятиях Жука, который тоже очень переживал за друга.       Скорая забрали Гордеева, попросив всех остальных остаться тут, но, посмотрев на состояние девушки, разрешили ей поехать. Она сжимала его похолодевшую руку, а слёзы, не переставая, катились по щекам. — Тим... Я люблю тебя, — в пустоту шептала Морозова, готовя себя к потере. Врачи не говорили ничего насчёт этого. Она понимала, что шансы — пятьдесят на пятьдесят. В первый раз она молила судьбу не забирать последнее, что было ей так дорого — жизнь брюнета с небесно-голубыми глазами, которые она так любила. — Я... тоже... тебя, — хрипло выдавил тот, пытаясь сжать её пальцы с длинными ногтями, покрашенными в чёрный лак. Это одновременно вызвало и новый поток слёз, и улыбку. Надежда теплилась глубоко в душе девушки, свернувшись пушистым котёнком. Надежда на то, что она не всё потеряла в этой жизни.