По щелчку пальцев

— Тим, успокойся! — Жук схватил брюнета за плечи, несильно встряхнув, и тот действительно успокоился. До этого ходивший назад-вперёд возле стрип-клуба, парень остановился, смотря пустым взглядом на друга, который абсолютно не знал, чем ему помочь. — Успокойся, — кивнул тот, но в голосе отчётливо витала ненависть. — Успокойся. Что бы ты сделал, если бы пропала Ира, а? Что?! — вырвавшись, тот ещё раз долбанул по двери, которая лишь отдалась глухим звоном, не открывшись. Понятно, что внутри никого. — Где нам её искать, где?! — продолжал орать в пустоту Тим, надеясь, что хоть кто-то услышит. Он медленно подошёл к окну, заглядывая внутрь. Пусто. Никаких следов того, что тут были люди дня два-три. Жуков не надеялся найти девушку, и был слишком растерян — первый раз он видел Гордеева в таком состоянии, одновременно не зная, как помочь.

От лица Ники

      Тихо. Никаких шагов сверху, никаких голосов, да и вообще признаки того, что наверху кто-то есть, исчезли. Я просто не знаю, радоваться или плакать. Вместе с людьми исчезли и еда с водой. Долго я тут не протяну. И это одновременно и радует, и пугает. Пугает, что я так и не узнаю, что там с Тимом. Радует то, что мои мучения закончатся. Я не помню, сколько я здесь; всё тело в гематомах и ужасно болит, я не могу даже спать, потому что спать негде. Большую часть времени я провожу без сознания. И я мечтаю о смерти. Некоторое время назад, до того, как я стала жить в этом подвале, я полюбила жизнь. В ней появился Тим, постепенно стал исчезать Саша. Я не хотела умирать, хотя и всегда знала, что умру молодой, как бы пафосно это не звучало. Просто не догадывалась, что умру так жалко...

***

      Парень сидел в полупустой комнате, смотря в одну точку, доля которой выпала стене, выкрашенной в чёрный цвет. Он уже выучил все маленькие выбоины и царапины, но это не меняло хода мыслей. Да, Саша сказал, что она просто сбежала, не желая возвращать деньги. Да, всё сходится. Он в больнице, она может не прощаться, легко скрывшись. Она может не отдавать долг, хотя и потеряет друзей и парня. Хотя, какого парня? Как оказалось, он её совсем не знает, а ей он совсем не дорог. Не предупредила, просто исчезла. Почему так случилось — объяснить невозможно. Просто он поверил ей, и, как оказалось, напрасно.

***

      Холод. Окутывающий и едкий, он обвивал парня, медленно шагающего по аллее, ведущей к дому. Он шёл медленно, до боли глубоко вдыхая морозный воздух, пытаясь заглушить боль. Руки произвольно потянулись к маленькому пакетику с белыми капсулами, и парень уже хотел закинуть одну в рот, надеясь заглушить тупую боль хоть на время. Дойти до дома и отрубиться, уснуть, не видя снов, где непременно будет присутствовать она. Таблетка и горьковатый вкус, с каждой секундой становящийся ярче и отвратительнее.       Звонок телефона. Он продолжает идти, не обращая внимания. Нет, конечно, он слышит, даже видит, кто это — Жук. В последнее время лучший друг невероятно раздражал парня, настолько же сильно, как тупая боль в боку. Боль, боль, боль, тупая, отрешённая.       Телефон не успокаивался. Брюнет закатил глаза, отвечая, но взволнованный голос друга заставил его остановиться. — Тим, я сейчас у дома Ники, — быстро протараторил Жуков, и Гордеев услышал какой-то шум на заднем фоне. Не обращая внимания, тот пошёл дальше. — Мог бы найти место поинтереснее, — не переждав паузу, огрызнулся парень, вздрогнув от хруста ветки, на которую он наступил, и, мысленно проклиная эту ветку и жизнь в целом, Гордеев свернул в родной двор. — Ты идиот? — неожиданно вставил Антон, но тут же продолжил: — У неё свет горит, мы пытались войти, никто не открывает, в общем, мы тут с Иркой, приезжай, — на этих словах сердце парня предательски громко застучало, и, развернувшись, он побежал к остановке, несмотря на боль и нехватку воздуха.