Кукловод

1 - А все-таки, расскажи мне про этого гада! – сурово потребовала Алиса, глядя в глаза Винсента. Хемуль сидел в глубоком кресле посреди гостиной, накрытый пестрой тканью с народным орнаментом, и важно прихлебывал из филифьониксового фужера. А вокруг него собрались несколько хемулей. Это были Гильда, Ариэль, Алиса, маленькая Гильдуся и лидер хемулят, который вчера вызвал полицию. Как оказалось, вовремя, потому что полисмены арестовали охранника за несоблюдение простейших и очевидных правил безопасности. Однако труп Вонки найден так и не был. Винсент судорожно сглотнул. Он не очень любил сухой филифьоникс, который сейчас был содержимым стакана, но Гильда возомнила, что он является лучшим успокаивающим средством (которое, к слову говоря, Винсенту нужно не было). - А что больно рассказывать-то? - Ну, он был высокий, с черными волосами, бледный и какой-то филифьоноподобный. У него также были холодные голубые глаза и множество шрамов – вероятно, следы долгой и изнуряющей работы на фабрике фьони. Хотя лично я считаю, что один из родителей погибших хемулят-таки хорошо влепил ему по харе, прежде чем докладывать куда надо. Я бы на его месте поступил также, и, я считаю, поступил бы вполне себе правильно. Тем более, он постоянно долбался башкой обо всякие острые или просто твердые предметы, чем и объясняю его э… излишнюю импульсивность. Пока Винсент нудно и долго докладывал всю известную информацию о хемуле, включая его темперамент и прическу, Алиса подошла к Гильде и пробубнила: - Гильда. Кажись, твой кукловод… про которого ты мне рассказывала. С неба и с поляны. Со ржавой палкой-то. А Ариэль схватилась за сердце: - Тот! Тот, который в окно лез! Живуч, как черт, морра бы его побрала! Гильда пошатнулась и, схватившись за волосы, пробормотала под закрутку: - Надо идти на поляну… обязательно надо идти на поляну. Та их логово, Винсент. Я тебя провожу. Будешь знать, если вдруг понадобится, где их искать… - Ишь чего захотела, героическая твоя носатая натура! Я сама пойду, раз уж на то пошло. Кому я такая нужна, сама посуди! – воскликнула Ариэль, выступая вперед. На том и порешили – Ариэль должна была отправиться на поляну. Винсент открыл рот, дабы, видать, промолвить еще что-то, однако в этот торжественный момент в комнату колобком скатилась испуганная Амелия. Ни слова не говоря, политическая филифьонка подбежала к Винсенту, вцепилась в ворот его засаленного пиджака и принялась хемуля трясти, приговаривая: - Где хемулята? Где, морров ты (здесь нецензурное выражение), хемулята? Куда они, (здесь нецензурное выражение), делись? Ты, видать, знаешь? А как же тебе, (здесь нецензурное выражение), не знать, морра бы тебя побрала? У тебя вон рыло в пуху, сама вижу, морров ты (здесь нецензурное выражение)! - Да погоди ты, - прервала ее Гильда, - расскажи нам лучше, что ты увидела? - Руины дома, вот, что я увидела! Обугленные, совершенно пустые руины! – слабым голосом проговорила филифьонка и упала на корточки, закрыв морду лапами. Только золотистые кудри, беспорядочно сбившиеся в рассеянные локоны, свисали, закрывая водопады слез. - Хемулята у меня, - спокойно сказал Винсент, - Ваш дом штурмовали. И они проползти через вентиляцию. Очень сообразительные хемулята, молодцы. Амелия тяжело вздохнула. - Значит, так, - сказала она, грузно поднимаясь на лапы, - пока сама не увижу, не успокоюсь. И она отправилась к гостевым комнатам. В одной из них действительно играли хемулята. У Амелии отлегло от сердца, и она, оборачиваюсь к Винсенту, сказала: - Другое дело! Неожиданно тишину прервал телефонный звонок, и Ариель побежала в комнату Виолетты, где и стоял телефонный аппарат. Воспользовавшись образовавшейся пустотой, Гильда подошла к Амелии. - Я не понимаю, - сказала она, - мне, конечно, стыдно, но... Что здесь вообще происходит? Амелия посмотрела в глаза Гильды так, как будто та была черно-фиолетовой в крапинку. - Политический ад. – Тихо, словно из гроба, сказала она. - А в чем он заключается, этот самый ад? – осведомилась Гильда, не будучи еще в курсе событий. - А заключается он в том, что произошла революция. Сначала правил Поликарп. А правитель это был не тот, ох, не тот это был правитель! Сначала обожествлял хемулей, в результате те совсем зажрались. Тогда он плюнул на них и переключил внимание на кошек. Только на кошек. А хемули устроили разгул бандитизма – жрали друг друга, стрелялись и играли в карты на выжимание фьони. В результате начались покушения и на самого Поликарпа, ибо народ был не доволен таким положением в стране... Полька испугался да деру дал! - Это понятно, - сказала Гильда, - а почему сейчас такая неразбериха? - А потому что бывшие бандиты и представители кровавой диктатуры немало забеспокоились, ведь новое порядочное правительство, - Вайткеты, - будет их перевоспитывать. А кому нравится хемулизм? Понятное дело, мало кому. Вот еще Хаул эмигрировал. И под именем Павла Григорьевича втерся в доверие к семейству Вайткет, став воспитателем юной Пурсефоны. - Ну и что в этом плохого? - А то, что это – не простой воспитатель, а, можно сказать, бандитский шпион! Он делает буквально все для того, чтобы морально опустить, совратить принцессу! Он потому и эмигрировал, что на родине его уже давно все прекрасно знали как пьяницу и маньяка. И он – член бандитской группировки. - И как же он пробился в правительство? – испугалась Гильда. - А сволочи всегда самые-самые, - привычно махнула лапой Амелия, сказала немного на предмет нецензурной брани и вздохнула: - Гильдуся, я смотрю, ты совсем не разбираешься в политике. - Почему? - А потому, что если бы ты разбиралась, то знала бы, какая грязь эта политика! А особливо – сейчас. Привыкли, значит, на фильковых пьедесталах при япольке разлеживаться, так им теперь, (здесь нецензурное выражение), хлеба и зрелищ подавай! Совсем я, морра побери, не знаю, как быть... Здесь в комнату вбежала Ариэль. - Мы здесь сидим вот и разглагольствуем, а к нам, между прочим, сюды гости! Верука Соль собственной персоной едет синим автомобилем в Муми-Дол. Приготовьте стол получше, она будет проездом в нашем доме. Сразу началась суматоха. Амелия быстро собрала все со стола и убрала в буфет, свернула скатерть и положила ее в большой кухонный чемодан из-под буфета; извлекла новую скатерть из чемодана и постелила ее на стол. Скатерть эта изображала ярко-бирюзовую мерцающую водную гладь, под которой переливалась цветная чешуя рыб и в таинственном сумраке угадывались ветви кораллов. По краю шла золотая кайма – это был песчаный берег, залитый солнцем. После Амелия поручила Гильде отправляться готовить густую похлебку с ореховым маслом. Филифьонка принесла кастрюлю и наполнила ее персиками, фьони, томатом и ореховым маслом. Затем она принесла изумрудные облака зелени и немного фьоновых пастилок. Взяв лапный миксер, филифьонка быстро перемешала все содержимое, то и дело заправляю его филифьониксом. Затем пришлось добавить клюквы, банана и хлеба, и немного лесных ягод для пущего аромата. Сготовил необходимую кашицу, филифьонка поставила кастрюлю на огонь. Выглянув в коридор, Гильда обнаружила Фильку, которая под надзором Амелии тащила банку фьоненноного мяса чуть ли не с ее саму размером. Амелия помогала младшей подруге и слегка поддерживала банку, чем сильно сердила амбициозную Фильку. - Гильда, похлебка готова? – сурово осведомилась Амелия, завидев Гильду. - Нет еще, сейчас вон на огне стоит. А вы, видать, припасли мясо для кушанья похлебки? Почему нет фьоновых хлебцев? - А это ты у своего брата спроси, он на диване в Алисиной комнате ошивается. И хорошо, что нам не помогает, а то у него лапы не оттуда растут! Гильда отправилась в дальний конец дома и заглянула за занавеску. Винсент сидел на диване. Рядом с ним стояла расписания коробка волшебного фьони, и хемуль нечто увлеченно малевал на листке фильковых бумаги. Филифьонка не стала тревожить брата, она лишь молча подошла к нему и заглянула через плечо. На листке была нарисована белочка, одетая в розовое платье с оборками и воланами всех цветов радуги и их оттенков. На ее голове мерцала столь же разноцветная (да еще и щедро сдобренная блестками) корона, а ноги белки осыпали самые удивительные и неожиданные цветы – розы, маргаритки, бархотки, циньи и подсолнухи. Сверху летели две белоснежные с голубоватый отливом птички. В клювах они несли молоденькие веточки вербы. Однако, как Гильда не старалась, Винсент заметил ее и быстро прикрыл рисунок локтем. - Ты уже видела ЭТО, да? – с надеждой спросил Винсент, глядя в глаза сестры. Гильда посмотрела на брата. Ей хотелось сказать правду, но земель так умоляюще смотрел на нее, что она лишь выдавила: - Нет, что ты! Я всего лишь искала фьоновых хлебцы... - А чего их искать? – удивился Винсент, - поищи их в буфете, они там должны быть. Гильда вышла за порог. Когда она снова украдкой заглянула в комнату, Винсент продолжал рисовать. Гильда же спустилась в кухню и открыла буфет. Действительно, на нижней полке в глубокой синей тарелке лежали ароматные и поджаристые фьоновые хлебца. Филифьонка вяла один и в задумчивости надкусила. Что все-таки рисовал Винсент? Винсент закончил рисунок, и, тяжело вздохнув, подошел с ним к Алисе. - Ну как? – спросил хемуль, глядя в глаза филифьонки умоляющим взглядом, - это правда, что в меня лапы не оттуда растут? Алиса некоторое время молча смотрела на рисунок, затем выхватила его из лап хемуля, в задумчивости покрутила, и, наконец, глубокомысленно изрекла: - Ну... На месте Веруки я бы не поняла, что здесь нарисовано. Но я-то есть я, посему я поняла, что это. Я не слепая! Всяк увидит, что это – паровоз. 2. Поздно вечером у ворот Винсентова дома остановился небесно-голубой, как обои в комнате Амелии или вода в японском озере, автомобиль. Услышав гудок, Винсент быстро нацепил на себя черный, словно крыло ворона, бархатный фрак, протер очки, зачесал волосы на одну сторону, и, прихватив с собой свое художество, галопом выбежал к автомобилю. Вот дверь начала медленно открываться... Хемуль скомкал портрет паровоза, выкинул его в заросли папоротника, и, нарвав букет из травы, отряхнуть рукава фрака. Наконец дверь распахнулась, и из автомобиля, отпихнув «паровозного кавалера» в сторону, выскочила белка в джинсовом костюме из тех, что обычно носят рабочие хемули. Винсент пошатнулся и упал в заросли мокрого папоротника. Рисунок взмыл ввысь и спланировал на морду депрессивного маньяка. Винсент в гневе сорвал с морды лист бумаги, поднялся из пыли и разглядел белку. Белка была серая. Одета она была в поношенную зеленую бейсболку козырьком назад, красную кожаную куртку и рваные зеленые штаны. На шее висела массивная цепь, а из кармана торчало дорогое ожерелье «Волчий клык» - видимо, сменное. На ногах были видны грубые боты «Доктор Мартенс». - Чего глядишь? – грубо осведомилась белка, поправляя бейсболку, - натуральное серебро, - она приподняла цепь на лапе и, круто повернувшись, развязной походкой направилась к дому. Винсент некоторое время стоял в некоем оцепенении. Это – совсем не та, кого он, да, впрочем, и все, ожидали увидеть. Сейчас, наверное, в кухне происходит переполох. 3. Когда Верука вошла в комнату, ее сразу де встретили весьма удивленные взгляды хозяев. - Вы – Верука Соль? – спросила Гильда, подходя к белке, дабы помочь ей снять куртку. - Вы слепые? Я! Спасибо, мне не надо, - отказалась от помощи Верука, и, отойдя подальше, уселась за стол. Филифьонки были в некоторой степени смущены столь раскованным поведением Веруки. Хорошо, конечно, когда гость чувствует себя, как дома, но иногда это равнодушное спокойствие переходит в обыкновенную вульгарность, за какую фьег запросто щелкали по закрутке и оставляли без дневного куска фьоненной рыбы. Такое поведение могло запросто возмутить любого, и Верука просто в рубашке родилась, ведь хозяева могли быть и не столь деликатными. Амелия же сидела, как на иголках, и все время бросала колкий взгляд неодобрения в сторону «прошлой носкостирательницы». Ей было неприятно, что на нее никто не обращает внимание, что все увлечены белкой, которая такого внимания однозначно не заслуживает и не ценит. В некоторой степени филифьонка была права, ибо Веруке все было по барабану – она уплетала похлебку, запивала ее томатным маслом и радовалась жизни, прибобретшей для ней в сей золотой момент вкус ароматной домашней похлебки и фьоненного мяса. В этот момент в комнату вошел Винсент. - Позвольте мне сесть, - попросил он, выдвигая пустой стул рядом с Верукой – никто из хозяев еще не осмелился сесть рядом с почетной гостьей. Белочка смерила Винсента неодобрительным и высокомерным взором, а затем отвернулась, уплетая соленый огурец.