Кукловод

1. В спальне Винсента висела красивая большая картина в серебряной рамке. Ее атмосфера создавала неповторимый мистический эффект, а изображена на картине была филифьонка. Красивая, словно космическая, на фоне уютной комнаты в самых волшебных, необычных тонах. Сверху картина была в некоторых местах покрыта мерцающими блестками. Эту картину Винсент купил на Полуночном Аукционе за 4 собаки. А это, если кто не помнит, есть очень дорогая цена. Справа и слева от картины висели две красивые гордости хемуля, а вокруг них – вырезки из газет, где упоминалось о самом Винсенте, или о пиццерии, где некогда работал хемуль. На противоположной стене висела большая красивая коробка, обернутая мерцающей фильковой бумагой (сейчас это называется гордым именем «фольга»). Коробка была приклеена фьоновым клеем. По бокам от коробки висели два красивых, детально проработанных меча из серебра и платины. Их лезвия мерцали поверх дорогой картины, на которой собаки играли в бильярд. Справа от сей композиции мерцала другая картина. Это тоже была филифьонка, облаченная в божественные одеяния. Филифьонка была изображена на ярко-розовом мистическом фоне, полным бликов, блесток, космических лучей и прекрасных голубых звезд всех форм и размеров. Эта картина была куплена вместе с первой, тоже на Полуночном Аукционе. Стоила она 1 собаку 365 марок. Еще на стене висело множество прекрасных глянцевых картинок про волшебный цирк и неизведанные космические просторы. На тумбочке лежал блокнот «Маяк» от Мандаринки – могущественной феи, под лапами которой из мучительного плена обыкновенного полимера выбирались чудесные ландшафты и персонажи, явления волшебства неземные чудеса. На обложке этого блокнота были изображены зайчонок с прекрасными золотисто-апельсиновыми глазками и его мама-зайчиха. В ее таинственных голубых глазах, казалось, отражались магия неба и земли, волшебство океанской глубины. На другой стороне стоял деловой заяц, одетый подобно заправскому моряку, а в лапах он держал огромный золотой ключ. На шее зайца развевался красно-белый шарф крупной вязки. А за его спиной, в тумане, терялся маяк. Рядом с блокнотом стояла также детальная модель парусной яхты и красивый макет маяка. Каждое утро хемуль просыпался и лицезрел сею картину. И милый уют комнаты постепенно вошел в список обыденностей, а потом и вовсе принялся надоедать хемулю. Но, конечно, не на столько, что бы пожаловать ее кому-либо другому, будь то Вилли Вонка, малолетняя Гильда Ивановна или Государь Альберт Вайткет. Но только не Верука Соль! И, не смотря на то, что Винсенту пришлось пристроиться в углу на раскладушке, на то, что белка храпела всю божью ночь, заставляя дом содрогаться, словно в конвульсиях, Винсент был счастлив. Посему на утро, стоило белочке лениво продрать заспанные очи, она обнаружила чистого и свежего Винсента, успевшего уже умыться и теперь протащившего свой самый дорогой блокнот – «Маяк». В другой лапе хемуль держал ручку, оснащенную перламутровой фильковой пылью. - Чего надо? – грубо осведомилась приезжая. - Автограф. Хотя бы автограф, - жалобно попросил хемуль. - Так и быть, - игриво согласилась Верука, томно и кокетливо сверкнув молодыми глазами. Она скрылась за занавеской, а когда пришла, ее губы были ярко накрашены ароматной помадой «Lip Diamond». Белочка подошла к блокноту, нарисовала весьма замысловатый вензель и поцеловала... Часть листа рядом с автографом. Затем она подошла к Винсенту. После хемуль на некое мгновение утратил память, а когда очнулся, то понял, что медленно становится фиолетовым. Подойдя к зеркалу, охранник увидел, что белочка оставила след на его морде. Сама же злосчастная Верука уже успела упорхнуть в столовую. Озверевший от столь хамского поведения гостьи, хемуль вытер морду, посыпал пудрой и спустился вниз. Белка словно забыла об утреннем инциденте и оживленно разговаривала с филифьонками. Винсент, конечно, понимал, что то, к чему были расположены его намерения, не есть хорошо и даже аморально, и что своим проступком он в считанные мгновения понизит свой и без того не большой авторитет в глазах гостьи, но его было не остановить. - Нет, вы хоть знаете, что сотворила со мной эта (здесь не самое печатное выражение)? Филифьонки сразу переключили внимание на Винсента, в то время как последний подбежал к Веруке. И тут белочка, нисколько не смутившись, закрыла глаза и с чувством повторила свой утренний проступок. - Вот видите? – просидел Винсент, оседая на пол. Гильда вовремя подбежала сзади и удержала хемуля, а Ариэль помчалась за тарелкой воды с долькой лимона и полотенцем на задний двор. Про белку никто и не умел даже. Наоборот, своим жестоким кокетством ничего не помышляющая Верука надолго отодвинула от себя всеобщее внимание и понизила свой авторитет. Но когда пробегающая мимо Ариэль гневно спросила: - Что стоишь, дрянь этакая, помогай! Верука Соль окончательно опешила. Ибо это был еже верх сего безобразия. - А чего помогать-то? Сами ведь, (здесь нецензурное выражение), напросились! Я не виновата! - Ага, кто бы говорил, - резонно заметила Гильда. Она стояла подле стола и держала Винсента, сраженного наповал жестокостью белочки. Винсент был уже совсем фиолетовым, и никакая пудра не спасала положение. Наконец пришла Ариэль. В лапах она держала розовый, в крупный белый горох поднос. На подносе стояла прозрачная пластиковая тарелка голубого цвета с водой; в воде плавали несколько долек лимона. На этом же подносе лежало белоснежное, подобно шкуре полярного медведя, ворсистое полотенце. Гильда поставила голову Винсента так, чтобы удобно было вливать в рот воду, а Ариэль занялась последним делом. Напоив несчастного хемуля, филифьонки положили на его голову предварительно смоченное в воде из тарелки полотенце и помогли охраннику добраться до спальни. Когда хемуль лежал на кушетке, взгляд Ариэль упал на предательски сохранившийся след помады на морде хемуля. Она достала кружевную красную салфетку из салфетницы, выполненной в виде филифьонки, и быстро прикончили след жестокого кокетства Веруки. 2. Весь божий день Верука не подходила к Винсенту, и тот успел оклематься. Теперь ему самому хотелось вновь стать жертвой приезжей рокерши. Однако филифьонки не понимали, да и, впрочем, не хотели понимать охранника, и не выпускали его из комнаты. Рядом с кроватью хемуля стояла статуя доброго индийского слона. Этот самый слон умел двигать хоботом и большими скоадчатыми ушами и закрывать свои добрые голубые глаза, оснащенные звездными блестками. Слона привезла из далекой Индии Ариэль – в качестве компенсации за железный плен и, правда, не осуществленную, переплавку. Винсент лежал и думал о смысле жизни. Его жизнь, например, была его послностью лишена и вообще не удалась. Ибо сначала, когда Винсент отмечал поступление на новую работу, Алиса набросилась на него и укусила за голову, а потом хемуль начал лишать жизни маленьких посетителей пиццерии – одного за другим. А потом пошло еще интереснее – когда к хемулю начал возвращаться разум, его совсем «загрызла» совесть, и тогда он переломах всех этих чертовых аниматроников. Изрядно выпив с друганами, Винсент снова испытал угрызения совести и попытался покончить суицидом в костюме Спрингирапа. Суицид не удался, и Винсента ударило током, а воткнувшиеся в тело охранника пружины не давали выбраться из металлического плена. Некоторое время хемуль в поисках помощи бродил по пиццерии, а потом она загорелась. Хемуля спасли, но, приняв за робота по причине костюма, продали на аукционе. Покупателям робот не понадобился, и Винсента решено было переплавить. Тут приехали запоздалые спасатели, и Винсенту ничего не оставалось, как сбежать за город – подальше от всех этих костюмов и аниматроников. А вообще, сам Винсент есть всего лишь бренная оболочка, скрывающая богатый внутренний мир. Как, впрочем, и все существа возвышенные, близкие к философии и умиротворенному созерцанию. Голову хемуля посетила строчка старой песни: Конечно, мы уже сдаемся, Ведь так нехемульск этот мир! И в дружбе мы не остаемся, Меж нами уж и гнев, и пыл... А дальше текст почему-то не вспоминался. Винсент затосковал по этому поводу, и у него малость испортилось настроение, когда в комнату вошла Гиильда. - Братан, ты как? – участливо поинтересовалась она, садясь на угол кушетки. - Фьегово, - сказал Винсент, глядя в потолок, - где эта серая (здесь не самое печатное выражение)? - Она сидит с Амелией, они книги читают. Она очень интересуется классической литературой, чего никак не скажешь по ее виду. - Да, видок-то у нее ого-го... – прошептал Винсент, - а ты не помнишь текст песни «Как нехемульск этот мир»? - Почему не помню? Помню! Ах, как нехемульск этот мир, Но всё равно мы не сдаемся. И на дне моря, и в огне В великой дружбе остаемся. И пролетают пусть года, И пусть изменятся все страсти, Мы – хемули, и мы всегда Желаем побеждать напасти! Золотые слова! Как же забыть такое? Настоящая поэзия – возвышенная, глубокая и... - Нет, это же наш новый гимн. А то – совсем другая песня. И мелодия тоже совсем другая. Там в начале говорится: Конечно, мы уже сдаемся, Ведь... - Это – «Мы – хемули, и мы – народ», что ли? Эту я плохо помню. Ее хорошо пела только Филдина. - Какая Филдина, сестренка? - Филдина – это моя... – Гильда запнулась, - это – моя знакомая. Я с ней не разговариваю. Они дружат с Гулией, и как бы... - Это Филька-то? – сел на кушетке Винсент, - вот не думал, что вы с ней поссоритесь! Помнишь, как ты болела мордотой, и все подруги про тебя забыли. А потом кто-то постучал в дверь... - ...и это оказалась Филдина, - продолжила Гильда, чувствуя, как слезы наворачиваются на ее глаза, - она принесла мне филифьонку-ходунка, она у меня и сейчас лежит в коробке... А еще на елке, когда всем раздали подарки – елочные игрушки, и мой шарик разбился, она отдала мне свой... А потом мы с ней вместе пошли в поход и увидели маленького лисенка. Мы подобрали его, но мне не разрешили его держать дома, и его взяла Филдина. Я ходила к ней в гости, и мы вместе ее кормили... Как лисичку звали, не помнишь? - Мая, потому что ее нашли в мае. - Да. Тогда еще пошла мода на иностранные имена, в частности японские, и я нзывала ее Маей. А потом мы с Филдиной вместе на чердаке сидели и мечтали.. Мечтали о разной ерунде... Она, она моя настоящая подруга, не Лена! Ах, я – фьонка, и зачем я написала ей то нецензурное письмо, где основным содержанием была нравоучительная проповедь! Понятное дело, тут каждый сбежит. Я должна написать ей письмо и извиниться, срочно! И Гильда, стуча босыми лапами, убежала. А Винсент удовлетворенно осклабился. 3. Гильда достала из ящика стола расписную коробку волшебного фьони и принялась строчить на бумаге: Филдина! Ради Вайткэтов, прости меня за то письмо про превращение во фьонку. Я совершила это во власти момента, и потом долго жалела о содеянном. Сейчас я испытываю боль. Как я могла так поступить с тобой, ответь мне? Я была неправа. Если уж кто-то и начал превращаться во фьонку, то это – я. Филдина, я пойму тебя, если ты не простишь меня, морру чертову, никогда! Это я во всем виновата. Я начала превращаться во фьонку. Нельзя быть столь черствой и нравоучительной. Хемулизма не любит никто. P.S.: Приезжай, и мы будем вместе сражаться за правое дело! P.P.S.: У нас гостит знаменитая рокерша Верука Соль, но ты лучше с ней не разговаривай, мы объявили ей байкот. Угадай с трех попыток, кто я! Даю подсказку: я – чертова фьега и предательница, которую ты ненавидишь! Закончив строчить письмо, Гильда удовлетворенно вздохнула и откинулась на спинку стула. Теперь остается только запечатать конверт. Если она не забыла про меня, то она обязательно приедет! Так думала Гильда. И мы снова сможем мечтать о всякой ерунде. Кстати, надо не забыть попросить ее, дабы она наполнила текст давно позабытой песни. 4. Филдина приехала вечером. На синем автомобиле, словно небо в комнате Амелии. Это была невысокая темно-серая филифьонка с коротким голым хвостом, темно-каштановыми кудрями и огромными темно-синими глазами. Правда, глаза были скрыты за очками. Очки с круглой ярко-красной оправой на половину морды, а локоны собраны в косу. Под глазами филифьонки были отчетливо видны большие черные мешки. - Привет, Филдина, - сказала Гильда, - как ты нашла меня? - Я спросила у Мелведкиных, где ваш дом. У них такая очаровательная дочь Гильдуся! Мы с ней в кубики играли. Извини меня, Гильда! - Нет, это ты меня извини, - попросила филифьонка. - Почему? – удивилась Филдина. – Я же начала превращаться во фьонку! - А я всегда ей была, - сказала Гильда. - Ну, если тебе это так важно, то я извиняю тебя. Но учти: в первый и последний раз!