Чужой

Долгожданная оттепель снесет крышу с петель. Я ни мальчик, ни девочка, я — твой ласковый зверь.

Две недели спустя       Свыкнется. Стерпится. Слюбится. Вот, что мы говорим себе, когда выхода другого нет, как выйти замуж или остаться с нелюбимым человеком, который истоптал твою душу грязными ботинками, а потом, как ни в чём ни бывало, говорил с тобой о любви, и о том как сильно это чувство, которое он испытывает к тебе.       Любовь.       Что это вообще такое? Кэролайн всё время задавалась этим вопросом. Она не знала, что это за чувство такое, никогда не сталкивалась с ним лицом к лицу. Ей всего шестнадцать. Она не может постигнуть это чувство так глубоко, как бы девушка того хотела. Да никогда и не было достойного человека, который мог понравится блондинке. А она так надеялась, что через год или даже два, мужчина её мечты вырастет перед ней из-под земли, сразу же завоевав её хрупкое сердечко.       Но теперь мечта в прошлом. Кэролайн понимала, что уже скоро станет замужней женщиной, и её детскую непосредственность придётся отодвинуть на второй, а то и на третий план. А она ведь так ещё хотела побыть рядом с матерью и отцом, но не ей больше это решать. Скоро её муж будет отвечать за неё, а она станет Миссис Майклсон, тенью своего муженька-извращенца. Смешно до грусти, до колющей боли в груди, до слёз, до комка в горле, но она ничего сделать не может.       Можно было бы плакать, кричать, выть от боли, но это НИКАК не поможет, её поведение только разозлит отца, которого, кажется, осчастливило известие о том, что Мистер Майклсон женится на его дочери. Как ни странно, Никлаус даже не явился в родовое поместье Форбсов, чтобы взять разрешение у Билла на брак с его шестнадцатилетней девочкой, но, кажется, Мистера Форбса это нисколько не волновало. Главное, что Никлаус Майклсон — один из самых богатых людей Англии, удостоил его семью чести, взяв Кэролайн в жёны. А было ли это на самом деле честью? Нет. Билл даже не ведал о будущем зяте и половину того, что знала его дочь и жена. Он просто был рад, что его дочь никогда не узнает, что такое недостаток средств. Всё остальное — чушь несусветная. Любовь, доверие и всё в таком роде — ложь. Всё проходит. У всего есть срок годности. У любви тоже он есть.       Кэролайн лежала на своей кровати, в полной темноте, и обо всём этом размышляла. Она так хотела почувствовать себя нужной, любимой, желанной, а Майклсон своим появлением и желанием женится на ней всё испортил.       Идиот.       Кэролайн перевернулась на живот и уткнулась носом в подушку, ловя себя на слегка распутной мысли, что желанной она всё-таки будет. Постоянно. Разве не за этим Клаус решил взять её в жёны? Всё сводится к... сексу. Не у неё. У него. Кэролайн прикрыла лицо ладонями, понимая, что не сможет даже посмотреть на него не то, что поцеловать или на одну подушку лечь. А придётся. Другого выхода у неё не будет.       Нужно склонится. Встать на колени и молится, чтобы всё прошло менее болезненно, чем в первый раз. А может так всегда будет? Эта боль всегда будет сопровождать их... половой акт? Возможно. А она даже и не надеется, что он нежен с ней будет. Не любит Никлаус её, не дорожит, так что сюсюкаться не станет. Кто она по сравнению с ним? Тварь, которая даже прав никаких не имеет. Кэролайн быстро перекатывается на спину и в потолок исступлённо смотрит.       Она так боится его желаний, да и его самого тоже. Но цель свою она знает точно, и от неё отступать не собирается. Он должен понести наказание. Уголки губ Кэролайн трогаются в улыбке, и девушка закрывает в блаженстве глаза. Она точно испортит ему жизнь. Клаус будет портить ей жизнь, а Кэролайн ему. Какой прекрасный союз получится. Девушка открывает глаза и задумывается уже над тем, что как-то странно получается, она собирается склонится перед судьбой, быть терпимой к мужу, но в то же время хочет испортить ему жизнь. Совсем не логично получается, но блондинка проходится ладонью по лбу и опускает руку над головой, потому что она не знает как испортить ему жизнь при этом стараясь быть хорошей женой. Ведь она боится его до жути, а вдруг в порыве гнева отлупит, или закроет в каком-то подземелье, или, что ещё хуже, убьёт.       Осторожный стук, и Кэролайн сразу встаёт, чтобы посмотреть кто войдёт в её комнату. Дверь со скрипом, который ужасно режет уши, открывается и в покои заходит служанка.       — Мисс Кэролайн, ваш отец зовёт Вас.       — Зачем?       Произносит девушка, догадываясь, что, может, уже обед накрыли. Девушка пристально смотрит на служанку, которая глаза опустила и смотрит в пол, переминаясь с ноги на ногу.       — М-мистер... М-майклсон приехал.       Проронив эти слова, девушка уходит. Кэролайн медленно опускается на кровать и закрывает лицо ладонями.       — Он же сказал, что не станет приезжать, — Кэролайн резко встаёт, рукой тут же скидывая кувшин с водой, который стоял на тумбочке. Блондинка закрывает уши, когда он звонко падает на пол, разбиваясь на сотни осколков. — Почему просто нельзя сдержать обещание? — Мисс Форбс зло шипит и идёт к двери. Она ненавидит его всем сердцем, а собирается стать примерной женой. Девушка быстро спускается и гордой походкой идёт к столовой. Она понимает, что ей нельзя сейчас разрыдаться, но ведь так хочется. Прямо сейчас. Руку вперёд выставляет и дверь открывает с такой силой, что она бедная отскакивает от стены, не прекращая движения ни на секунду, идёт к столу, заметив, что Никлауса посадили напротив неё. В мыслях чертыхнувшись, что она никогда не делала, девушка останавливается и ждёт, когда Никлаус, по правилам этикета, подойдёт к ней и поцелует её руку. Мужчина, который недавно барабанил пальцами по столу, вмиг опустил руку на стол и заворожённо посмотрел на свою избранницу. Она была так прекрасна в своём гневе. Эти растрёпанные волосы, надутые слегка губы и блеск в глазах завораживали его. Никлаус тут же, когда она остановилась, встал со своего стула и чуть ли не подбежал к ней. — Мистер Майклсон.       Кэролайн быстро присела в недо-реверансе и гневно взглянула в его глаза.       — Мисс Форбс, — Клаус смотрит на Кэролайн, ожидая когда та подаст для поцелуя ему свою руку, но девушка даже не собирается этого делать, по этому он сам берёт её руку и невесомо целует, чуть дольше задержав руку возле своих губ, пытаясь запечатлеть её аромат, чтобы больше не срываться так резко, выехав из своего поместья чуть ли не спозаранку, чтобы как можно скорее доехать до поместья Форбсов. Он уже неделю жил в другом своём поместье, которое было намного дальше, чем то, где он проводил приём. Он знал, что до того поместья легче добраться, а он хотел, чтобы родственникам Кэролайн было тяжелее вырваться к ним. Он не хотел, чтобы Форбсы часто захаживали к ним в гости, Никлаус желал остаться с Кэролайн наедине, чтобы та не смогла пожаловаться кому-то или уйти от него к родителям, если вдруг они повздорят. — Можно провести Вас до вашего стула?       — Конечно, — Кэролайн искажённо улыбнулась, этим стерев усмешку на лице Никлауса. Мужчина пошёл немного вперёд, чтобы отодвинуть стул для невесты. — Спасибо, — не скрывая своего презрения, сказала Кэролайн и села на свой стул. — Вы мне очень помогли, Мистер Майклсон.       Блондинка даже не притронулась к своему обеду, концентрируя свой взгляд то на камине, то на вазе. Бывало она смотрела на Никлауса, который наблюдал за ней из-под ресниц. Отложив ложку, Клаус с добротой в глазах посмотрел на хозяина дома.       — Мистер Форбс, вы не против, если мы немного прогуляемся с Кэролайн? А потом я бы хотел поговорить с вами о некоторых мелочах.       — Конечно, вы можете прогуляться.       Не беспокоясь о безопасности дочери, уверенный, что Никлаус не причинит никакого вреда его девочке, Билл не отправляет вместе с Кэролайн служанку, этим лишь обрадовав Никлауса.       Мистер Майклсон встаёт со стула и подходит к девушке, подавая ей руку, чтобы та поднялась. Кэролайн с минуту думает идти с ним или нет, но интерес всё же берёт своё, и Кэролайн встаёт на ноги с помощью её жениха. Блондинка идёт к выходу, направляя Клауса в сторону сада. Никлаус размышляет о своём, а Кэролайн не понимает, зачем он хочет прогуляться с ней, глаза мужчины задерживаются на большущем камне, который стоит немного дальше от них, незаметно для девушки, он всё же подводит её к нему, а затем хватает за предплечье и резко к камню прижимает. Здесь их никто не увидит, да и не услышит, далеко они ушли, сад-то большой.       — Что ты себе позволяешь, милая? Я не какой-нибудь хороший мальчик, которым ты можешь помыкать! Я — Никлаус Майклсон! Никто не сможет приручить меня! — Клаус наклоняется, почти нашёптывая следующие слова прямо в ухо своей испуганной невесте, которая даже дышать забывала. — Не смей проявлять ко мне неуважение!       Никлаус резким движением разворачивает девушку к себе спиной, прижимая её лицо к камню. Кэролайн начинает понимать, что он собрался делать, ппоэтому и начинает дергаться, желая освободится от него. Клаус же руки ей заламывает и задирает подол платья. Он хочет наказать её за непослушание. Она заслуживает, чтоб её поимели прямо возле этого камня.       — Пожалуйста, не надо. Клаус, не надо, я прошу! Я больше... больше так не буду! Я клянусь. Умоляю.       Майклсон весь застывает, обдумывая решение, но придя к одному, высвобождает руки девушки, разворачивает к себе и смотрит на сжавшуюся блондинку. Её страх питает его, поэтому он чуть наклоняется и слизывает слезу, которая скатывалась по щеке.       — Смотри мне, Кэрри, не повтори ошибки, в следующий раз не пожалею. Поняла? — девушка кивает, и Никлаус удовлетворённо улыбается, поддаётся вперёд, чтобы оставить на её губах невесомый поцелуй. — Умница, дорогая. Веди себя хорошо, и я уверяю тебя, ты удивишься каким я хорошим могу быть, — Клаус поправляет платье девушки, а потом и заправляет за ухо выбившуюся прядь. — Хорошая девочка.       Клаус отпускает Кэролайн, и девушка сползает на землю. Кажется, она держалась на ногах благодаря тому, что он слишком сильно прижал её к камню. Девушка посмотрела на удаляющуюся фигуру и зарылась лицом в юбки своего платья. Она не выдержит. Не сможет быть с ним, не сможет совершить самосуд. Никлаус старше её, умнее, сильнее. Он сломит её. Сломает как тростинку. Он уже надломил её.       Надломлена, но не сломана.       Пока что.