999 / 1

Гостиная была обставлена в стиле упрощенного классицизма, строго и очень скромно, но не менее удобно. Палач и его спутница расположились на втором этаже, в самом большом номере с парой жилых комнат, ванной комнатой, кабинетом и с объединяющим все помещения общим гостиным залом. Всего каких-то десять белых золотников — и он был с радостью показан пожилой экономкой, которая смотрела через толстые линзы очков, но и с ними едва ли видела новых постояльцев. Но аристократ на редкость был к ней вежлив и снисходителен; даже когда старушка спутала их с «новобрачной парой», они, не меняя в лице холодного спокойствия, хором отрезали: — Нет, сударыня, вы ошибаетесь! «Он так терпелив к этой старушке. Любой другой бы оскорбился, но он молчит. Редко мне встречалось такое среди высокородных господ. А говорил, что у него сложный нрав... - Лиора не решалась так сразу начать открыто смотреть на него, вспоминая то, как он представился ей в карете. - Учитывая, кто он, это ещё большее открытие. Любой захудалый граф, поднял бы столько шуму и визгу. Значит, он не гордец, это уже хорошо.» —Я, Принц Палач! В клане меня прозывают Князем, но я предпочитаю отзываться по имени. - это всё ещё будило в ней тот первоначальный трепет и дрожь, ведь за всю свою жизнь ей приходилось лишь косвенно повстречать одного из четырех великих Палачей. - Кабадатх. Слегка улыбнувшись, насквозь промокшая девушка стягивала с себя пальто, ожидая, когда же экономка найдет в связке ключей тот, что нужен для открытия кремовых дверей перед ними. Выглядела она как мокрая кошка, волосы растрепал ветер, костюм-плащ все-таки не спас, и вся вымокшая одежда, прилегая к телу, свисала к низу. Так и слышались падающие капли воды на кленовый паркет. «Я знала, что среди них есть безликий, но никогда не запоминала его имени. Вроде, его там и не было написано. Только - Князь тьмы, очень сухо и нелепо. Получается, он самый молодой из четверки. Мне очень повезло, что мой последний контракт был заключен с такой известной личностью... А повезло ли в самом деле? По одному только терпению и благосклонности к экономке, это сложно сказать.» Краем глаза замечает, что мужчина наблюдает за ней, и вопросительно смотрит на него, распустив ленту на волосах, дав грузным мокрым прядям упасть ей на плечи. Смахивая с белой кожи подбородка капли воды, мужчина отводит лицо в сторону, обратно вернув свое внимание к старухе. Все же он ничего не знал о своей новой прислуге и невольно интересовался «приобретением» — безликие-полукровки, работающие в такой сфере, ему еще не встречались. Одежда Кабадтха была тоже мокрая, он слишком долго объяснял извозчику, где же в этом городе-лабиринте конный двор. Расстегивая свой черный плащ, понимает, что не зря взял с собой свой багаж со сменной одеждой. Увесистый чемодан из крокодильей кожи стоял рядом со своим хозяином; исходя из этикета, аристократ не позволил дворецкой даже прикасаться к этой громадине. По его мнению, девушка не должна заниматься вообще такими делами. По массе чемодана складывалось впечатление, что мужчина взял с собой половину своего имения, а не гардероба. «Ох, я слишком много думаю. Нужно сконцентрироваться на работе, ведь он наблюдает и может не так меня понять. Ещё скажет, что витаю в облаках или не внимательна к своей работе. Куда он потратил такие средства, на глупышку витающую в облаках или дворецкого? Но, как совладать с самой собой? Я в таком потрясении, это такая большая ответственность! Нужно завтра узнать - что он любит есть, какой у него распорядок дня, вкусы... его характер... перепады настроения... Чтобы нам сработаться и он не в чем не нуждался, мне надо будет как можно больше уделять внимания мелочам. О Богиня, как же будет сложно заснуть...» Наконец-то зазвенел ключ и раздался щелчок затвора в замке. Медная ручка повернулась, и двери открылись, впуская новых постояльцев в свой номер. Подтолкнув дворецкую вперед, аристократ кивнул прощающейся с ними экономкой, отдельно попросив не беспокоить его. Закрывшись изнутри, Кабадатх тут же скинул с себя свой мокрый плащ, подойдя к дворецкой со словами: — Переодевайся, мне помогать незачем. Вызову для этого завтра другую прислугу, камердинера или еще кого, — ходит по залу, открывая двери в одну комнату за другой; найдя две спальни, берет свой чемодан, придирчиво осматривая оба помещения. — Но вам нужно пом... — хотела было возразить девушка, но прямо перед её носом дверь самой большой спальни захлопнулась. — Сэр! — Делай то, что велено, и ложись спать, — рыком раздалось за деревянной перегородкой. — Живо! Слыша громкое шипение, растерянно отшагивает от двери, прижав к себе свой мокрый плащ. Лиора была возмущена и озадачена, таковы её обязанности, которые ей так отчаянно не хотят давать выполнять. Сначала у неё выхватили чемодан и попытались отнять её собственный, а теперь еще и не дают исполнять свою работу. Таковы обязанности каждого дворецкого, что же тогда ей делать, раз подобные мелочи запрещаются? Понимает, что ей нужно поговорить со своим несговорчивым Господином, так как если дело лишь в том, что она безликая молодая женщина, то ему пора бы вспомнить также и о том, что, в первую очередь, работающая дворецким. А эта профессия, как и профессия врача — бесполая, здесь нет места ни чувству такта, ни, особенно, общепринятым манерам! Её выкупили за столь крупную сумму, но это не дает права нарушать «кодекс» прислужников и подчиненных. Только все это придется ей сказать утром, сейчас чревато беспокоить своего Хозяина в такой ситуации и с таким настроением. Тяжело выдохнув, она, перекинув свой плащ через плечо, начала расстегивать удерживающую булавку на галстуке и развязывать его. Отходит от двери, чтобы лишний раз не дать повода Хозяину вновь начинать рычать в своих покоях. Проходя к камину, девушка невольно начала осматривать интерьер и мебель вокруг себя. Здесь были гладкие отштукатуренные стены пастельного ванильного-бежевого цвета, без лишних изгибов и рельефов, с небольшим акцентом на античность. На потолке красовалась позолоченная люстра с коваными деталями, повторяющими растительные узоры на ковре под ногами девушки. Он укрывал половину зала, где стояли три кресла и один большой диван, что были обиты мягкой однотонной тканью персикового цвета. Камин из белого мрамора освещал полумрак пространства, так как подсвечники на зеркальном столике, стоящем между креслами, уже погасли, а основной свет был не включен. Затушив последний горящий огонек на свече, девушка лениво снимает с себя пиджак, положив алмазные запонки в карман черных брюк. Потягиваясь, выдает свою усталость, она так долго добиралась до аукциона, что почти забыла, когда в последний раз за трое суток могла насладиться спокойствием и тишиной. Но правила для дворецких не позволяют, даже будучи усталой, показывать это хоть малейшими намеками, оттого сейчас её даже радовало то, что новый хозяин так поспешно удалился отдыхать. Её бледно-фиолетовые глаза раз за разом возвращались к двери, за которой отдыхал Палач. «Он отличается от других чистокровных безликих, — мысленно подметила она, опустив взгляд на мокрые следы, оставленные на паркете обувью мужчины, — надеюсь, мне удастся узнать о нем больше. Раньше, я очень редко слышала про Кабадатха в массах. Пара новостей в газетах и несколько сплетен сомнительного характера, только и всего. Странно, обычно Палачи присутствуют на всех главных балах и приемах, но этого я ни разу не встречала за все эти ветусы. Может, он не любит там присутствовать? Мало вероятно, чтобы его не звали те аристократы, при домах которых я служила. Возможно, это из-за детей; если я правильно помню, этот Господин растит их в одиночку». Снимая перстень, а затем и перчатки, Лиора начала согревать свои похолодевшие тонкие кисти рук, протянув их к пламени. Над камином так же висело и вытянутое горизонтально зеркало с расписанными краями золотой краской так, словно отражение комнаты и самой дворецкой находилось в обрамлении золотого букета роз. Попутно осматривает каминную полку, на которой стояли небольшие часы в деревянном каркасе, также она была украшена фарфоровыми статуэтками белых лошадей. Именно на них акцентировала свое внимание дворецкая, внимательно разглядывая искусно выполненные предметы и невольно вспоминая о собственной лошади, которая пострадала из-за халатности конюха на конном дворе этого города. Ей придется выделить пару часов из будущего дня и отпроситься, чтобы навестить раненое животное и подготовить к скорому отъезду в дом Хозяина. Остальная часть гостиной была уже менее приглядной, так как там был лишь граммофон на тумбе, на стенах висели две картины с античными сюжетами и одна большая вытянутая ваза, расписанная витиеватыми узорами. Два больших окна в округлых рамах были зашторены плотными шторами, на коралловом фоне которых цвели цветы и летали птицы, вышитые руками мастериц. Все здесь было богато, указывая на статус того, кто мог бы снять этот номер, но строго, делая его простым. Взгляд дворецкой лишь отдыхал, разглядывая эти хоромы, после излишнего блеска и шика тех домов, в которых ей приходилось служить. Богатые монстры редко отказывали себе в блеске золота и его переизбытке в барочном оформлении своих домов. Одежда уже подсохла от жара камина, когда из собственных мыслей Лиору вырвал звук аккуратно открывающейся двери в номер. Отдернув свой жилет и убрав за спину руку с галстуком, она холодно посмотрела на заглянувшую в помещение девушку в форме служанки. Золотые прядки волос свисали из-под белого чепца, а красные глаза выдавали то, что эта девица была некогда укушена вампиром. Дворецкую она не сразу заметила, так как та отошла до её появления к окну и была скрыта во мраке помещения. Поняв, что эта крадущаяся гостья — непрошенная нахалка, брюнетка резко рыкнула в её сторону, не скрывая своей злобы: — Чем-то могу помочь? — гибкой кошачьей походкой выходит к камину, пронзая взглядом испугавшуюся служанку. — Тебя сюда не звали, что ты себе позволяешь? «Дверь же была закрыта Хозяином... — мелькнуло в голове Лиоры, отчего она нахмурилась и направилась в сторону служанки, откинув свой галстук на кресло к пиджаку. - Маленькая. Тихая. Бестактная!» — Ох... Я думала, здесь нужно прибраться, — писклявый голос явно пытался на ходу придумать себе оправдание перед грозным видом потревоженного дворецкого. — Весь пол в коридоре был мокрый, и след вел сюда... Я и... подумала, что надо было... Прошу простить меня! Я не хотела вам помешать... Приложив на свои губы бледный палец, она указала, чтобы дурнушка говорила тише. Напротив нее была комната Кабадатха, а он не будет рад нарушению своего отдыха, как и любой другой аристократ. Эта блондинка весьма рискует оказаться отстеганной плетьми за такую халатность и нарушение десятка правил, главное из которых: «Никогда, ни при каких мирных обстоятельствах не открывать закрытую изнутри дверь Господина!» Схватив её за руку и будучи на две с половиной головы выше неё, безликая вышвырнула ту за дверь и вышла сама, тихо закрыв за собой двери. Словно овечка перед волчицей, та заныла, обнимая свою швабру: — Я правда не знала, что в номере кто-то еще есть. Мне не говорили, что здесь постояльцы, вот я и вошла. Мне очень жаль, простите меня! — Не ной и веди себя тише! — фыркнула девушка, пристально наблюдая за жестами и волнением девицы. — Нужно было узнать и хоть на секунду врубить свои недальновидные мозги. Где у вас тут главная? — Нет-нет! Не рассказывайте ей! Я правда не хотела!.. Закатив глаза, дворецкая устало потерла переносицу и пробормотала: — Я же сказала - потише, — делает тяжелый вздох, чтобы успокоить свою злость, так как служила бы эта дурочка у неё, то уже получила свои пять ударов розгой. — Мне нужно распорядиться об утреннем завтраке для своего Господина. Наконец-то нытье закончилось, и, на глубочайшее облегчение Лиоры, горничная, взяв свою швабру и ведро, повела её вниз, на кухню. Вся гостиная оказалась выполнена в тех же пастельных тонах и со строгой указки архитектора выдержана в одном стиле. Будто Лиора все еще шагала по номеру, что снял Кабадатх. Однообразие нарушали лишь разные картины и стоящие статуи богинь. Гостиница уже спала, и постояльцев нигде не было видно, кроме прислуги, что разносила вещи из прачечной или проходила мимо по какому-то делу. Но даже они готовились уйти на покой до утра. За стенами слышался гром, буря все еще не щадила город, обрушивая свой гнев на его дома и улицы. Пройдя почти через всё здание, дворецкая ступила на порог кухни. Потемневшие и обитые дубовой вагонкой стены, низкий потолок с парой люстр, расставленные столы, шкафы и тумбы, набитые продуктами и посудой. В лицо девушки ударяет тепло, свойственное для этого помещения, и ласкающие острое чутье, зависшие в воздухе запахи приправ. Златовласая вампирша оставила свою швабру и ведро в углу у входа, продолжив вести строгую брюнетку вперед, вглубь кухни. Это была классическая кухня со своей простотой и рационально заполненным пространством, ничего особенного. Но кое-что все же удивляло: здесь было на редкость тихо для такого места. В любом доме, будь то простой жилой или же здание гостиницы, всегда именно в этом месте сосредотачивался весь хаос. Ни поварят, что обычно моют посуду, ни поваров, что делали бы приготовления к утру. Пусто, ни души из персонала, лишь остывшие печи и тихое гудение вытяжек. Вдоль стены, по правую сторону от дворецкой был ряд окон, тесно прилегающих друг к другу и составляющих одно целое. Сквозь мутное стекло фиолетовые глаза увидели внутренний двор этого небольшого, на первый взгляд, отеля. Ливень стал только сильнее и сплошной стеной обильно поливал газон и клумбы, норовя их смыть. Служанка молчала, будто проглотила язык. Нервничая и постоянно теребя в руках свой накрахмаленный белый фартук, вела все дальше между полками с фруктами и овощами. Среди груд перемытых кастрюль и столбов из чистых тарелок безликая-полукровка наконец-то заметила движение. Полноватая женщина сидела в глубине кухни за массивным, грубо обтесанным столом и что-то записывала в толстую расчетную книгу. Она была обычным представителем «низших» демонов: винтообразные рога, торчащие из-за заостренных ушей, чье основание было скрыто под копной черных, как уголь, волос; на угловатом в чертах лице с красной кожей — ядовитые желтые глаза, что внимательно осматривали записи за день, мало ли кто мог из остальной прислуги что-то приписать лишнего. На ней было строгое длинное черное платье с белым воротником и серым фартуком, из-под кринолина было видно пару копыт. Женщина была так увлечена своей работой, что не сразу заметила пришедших к ней гостей. Но тут взгляд Лиоры остановился на стоящих за ней полках, заставленных горшками с цветами и травами для кулинарных изысков (фиалки, шафран, медовые розы, петрушка, мята и т.д). Только, кроме остальных, там красовался также и ряд тропических растений — удивительное явление для такого отдаленного города от самой главной столицы. — М, простите, я вас не заметила, сударыня, — устало выдыхает дама, захлопывает лежащую перед ней книгу и откладывает в сторону к чернильнице свою металлическую перьевую ручку. — Так чем могу помочь? Дворецкая косо посмотрела на служанку, стоящую рядом с собой — бедняжка совсем разнервничалась и, опустив взгляд в пол, стояла как истукан, неустанно теребя свой фартук, вот-вот готовая процарапать в нем дырку. Ссылаясь на явную неопытность и рассеянность этой девицы, все же она решила ничего не говорить о случившемся неразумении и перешла сразу к делу: — Здравствуйте, мне бы хотелось заказать завтрак на утро для своего Хозяина. — Да, конечно, милочка, но что именно вы бы хотели? — кивает женщина, вытащив маленький блокнотик и оторвав оттуда листок, приготовившись записывать. — Мм... — дворецкая осеклась, поняв, что никаких указаний ей не было отдано и она совершенно не представляет, что же предпочитает аристократ. — А что у вас есть на утро? — Ну, не густо у нас с этим, по сравнению с гостиницами в центре. Простые легкие обеды, кофе, зеленый чай или черный с добавками, некоторые сладости и все, — пожала плечами та, протянув в тонкие руки безликой меню. — Разве только не подаем никаких вегетарианских блюд, сатиров нынче не жалуют. Лиора, сощурив глаза, задумчиво смотрела в пол, оценивая статус Господина и его манеры. С её опытом не представлялось особой проблемой то, что она не спросила, прислуга её ранга «обязана знать» все сама. Хотя, с выбором десертной части у неё задалось плохо из-за разногласий с тем, что положено, и тем, что должно понравиться. Рискуя, девушка все же сформулировала свой заказ, вглядываясь в перечень. — Так, давайте поступим таким образом... — тонкий мизинец водит по списку, написанному аккуратным почерком, она говорила медленно, чтобы дама могла записать все со всеми пометками. — Черный отборный чай с бергамотом, но без сахара и прочих ухищрений, и только крепкий. На всякий случай, кофе со сливками, но без ванили, умоляю. Ну и небольшой ланч с мясным ассорти с кровяным соусом, но мясо не пересушивайте, так теряется вкусовая палитра, и побольше подливы. Наконец-то десерт... Тааак... Поступим иным образом с ним. Вы можете изготовить пять кексов с горьким шоколадом? — Да, конечно, это можно устроить, — кивает, дописывая указания на ланч. — Украсить мятой? — Было бы замечательно, — на холодном лице наконец-то появляется нежная дружелюбная улыбка. — Рада, что вы понимаете. — Я же рада, что здесь появился хоть кто-то, кто может заказать что-то стоящее, а не постоянные клубничные булочки и кровяные отбивные, — ухмыляется демонесса. — Все будет готово к..? — Я думаю, он встанет к полудню. Можете не волноваться, с сервировкой я справлюсь сама. Главное, отправьте пару слуг и... — Это Кабадатх, дорогуша, он встает не позднее восьми, чаще в семь уже на ногах. Вот и прикидывай на вскидку, во сколько проснется он утром, — смеется та, закончив записи. — Так что советую тебе идти укладываться. Он ранняя пташка, мы-то знаем. Только вот за столько зим, что он у нас останавливается, Принц будет удивлен такому завтраку. — Я лишь сетую на то, чтобы все было сложено в заказе удачно и ему понравилось, — не меняя задумчивого выражения, ответила девушка. Стоящая рядом служанка была отправлена спать, так как должна была вести утреннее дежурство. Все еще не уняв свой страх, она что-то скромно пропищала и, чуть ли не выбежав из кухни, оставила женщин наедине. Они еще проговорили некоторое время. Лиоре стал очень приятен и на удивление полезен этот недолгий разговор. Из него она узнала, что безликий Палач останавливается в этом отеле постоянно на протяжении пары десятков ветусов. Всегда неприхотлив и сдержан в своих требованиях, разве только бывает излишне строг к собственному покою и тем, кто его нарушает. Но время шло, а обеим дамам надо было укладываться спать. Гостиница оказалась забита до отказа из-за того, что многие посетители города так и не смогли выехать из него. Дороги размыло, а поезда курсируют редко. Все ожидали конца бури и скорого весеннего пекла, что подсушит дорогу. Дворецкая вернулась в темный номер ближе к рассвету. Распахнув в своей комнате тяжелые шторы и открыв настежь оконные рамы, впустила в закрытое помещение прохладный утренний бриз. Гроза закончилась, и на горизонте появились первые просветы, свободные от грозных черных гигантов-облаков. Там рождалось утро, кромка блестела золотом и светом, который только-только начинал освещать и покрывать позолотой света мокрые шпили башен готического города. Тонкая фигура девушки сидела на широком подоконнике, потеснив горшки с фиалками. Запрокинув голову и опираясь о стену, она мечтательно вглядывалась в тот золотой горизонт. На ней уже была длинная белая ночная сорочка, края которой, скрывая ноги, свисали с подоконника и колыхались из-за прохладного сквозняка в комнате. Бледно-фиолетовые глаза, будто что-то вспоминая, требовали от первых солнечных лучей какие-то ответы. У неё, собственно, их было немного. Что-то радовало и вызывало улыбку, а что-то заставляло рот искривиться в недовольной ухмылке. У сироты, да еще и полукровки, редко могло выдаваться в жизни хорошего. Она лишь помнила обрывки детства, наполненного чернотой стен пансиона, и серость карьеры в деле прислуги. Эти глаза видели достаточно, чтобы требовать от золота неба, что уже освещало крыши домов, хоть что-то хорошее для себя. Заплетая свои волосы в косу, оглядывает комнату, остановившись на своей кровати. — Ох... Надо спать... — жадно вдыхает принесенный ветром утренний запах леса и росы. Встав, она уже хотела было закрыть ставни, как заметила внизу, что рядом с гостиницей остановился грузный экипаж. Обычная почтовая карета, что везла груз и письма, но разве только ехала подозрительно тихо. Извозчик старательно придерживал свою старую рыжую клячу, чтобы та ступала очень тихо по мощеной улице. Ничего особенно, разве только не тот, кто вышел к ней из самой гостиницы. Вывеска и свисающий с неё плющ помешали девушке увидеть фигуру и лицо, но не дорогие черные брюки и налакированные до блеска туфли. Простак не мог позволить себе такую дорогую ткань и внезапно показавшуюся трость с серебряным наконечником в виде гаргульи. Голоса были тихими и едва различимыми даже для слуха безликой. Извозчик что-то передал — какой-то ящик и картонный пакет в руки, на которых красовались перстни и шелковые перчатки. Все это произошло быстро, и, как только груз был передан, почтовая карета так же тихо тронулась прочь от гостиницы. Хмуро закрыв и зашторив окно, Лиора, потерев свой подбородок, обдумала то, что увидела. Возможно, тайная любовная переписка, и только. В свое время ей пришлось не раз и не два таким же образом забирать тайную почту господ. Заводя свой будильник, она поставила его рядом с кроватью на тумбу. «Наверное, я слишком много думаю на тяжелую голову без сна. Уже в почтовой карете вижу какие-то угрозы и странности, — отругала себя уставшая безликая, рухнув в мягкую перину кровати, и, обняв подушку, посмотрела на стену, за которой мирно спал её Хозяин. - Не думаю, что хоть кто-то рискнет... Я искренне надеюсь...»