Атомная зима

- Ну ты и загнул с этим "он больше не поверит вашим лживым признаниям в дружбе" и все такое, - неловко усмехнулся совершенно подавленный Джек, рассеянно постукивая пальцами о край стола. Кромешник неотрывно следил за ним. Чертовы Хранители снова все испортили. Ещё бы немного, и парень сам бы все решил, сам понял, что ему действительно нужно. Теперь же он сомневался. - Рано... Слишком рано, - прошептал Питч, покачивая головой. Ледяной дух недоуменно уставился на него и, поймав на себе странный взгляд, нахмурился. - Я слишком рано сказал это. Ты не должен думать, что я хочу удержать тебя силой. Ты нужен мне, но не ценой собственной свободы, и волен выбирать, за кого сражаться, - Повелитель кошмаров сложил руки вместе и закрыл глаза. Фрост подтянул колени к груди и с несчастным видом уставился на спокойного Кромешника, почти желая, чтобы тот с безумным взглядом принялся уговаривать его остаться с ним. Так было бы гораздо легче, а вот принять решение самому... - Мне нужно побыть одному, - тихо произнёс парень и в пару шагов выскользнул прочь из убежища Кромешника, чувствуя нарастающую тупую боль в груди. На востоке уже забрезжил рассвет, небо было совсем ясным, а на душе у Джека было так гадко, что хотелось обрушить снежную бурю на весь мир. Что он может сделать? Что он должен сделать? Парень опустился на землю, обнимая колени и сжимая в дрожащих руках посох. Что будет, если он присоединится к Кромешнику? Джек не хотел превратить мир в королевство страха. Но он не был уверен, что Кромешник до сих пор хочет это сделать. Такой спокойный, такой тихий теперь Повелитель кошмаров просто не мог стать тем, кто вдруг снова захочет подчинить себе Хранителей. Ему ведь все равно, что происходит, не может же он... Ледяной дух вздохнул, мотнув головой, стараясь выкинуть из головы дурные мысли. Может ли Джек покинуть все это - детей и веселье, Хранителей и их любовь? Питч всегда так насмешливо-снисходительно улыбался, когда Фрост говорил о любви и дружбе, о том, как друзья поддерживают его. Он будто заглядывал в душу парня, будто знал, о скольком он не говорит. Не говорит о том, как часто остаётся один, о том, как часто никто не замечает его трудов, о том, как часто он сталкивается с непониманием и как часто никто его не видит. Кромешник тихо смеялся и молчал, ловя чуть рассерженный этой безмолвной проницательностью взгляд. У Джека было чувство, будто он ничего и никогда не скроет от этого насмешливого взгляда, и он старался не смотреть в глаза Повелителя кошмаров, рассказывая о Хранителях. Питч знал, что Джек врал, но всегда молчал. Хранители всегда были такими... Далёкими. Столько лет они знали друг друга, у них было столько общего, что среди них Фрост всегда чувствовал себя лишним. Ощущая на себе взгляд снисходительно-жалеющих глаз, Джек старался как можно скорее исчезнуть, убежать от него, лишь бы не чувствовать, насколько сильно Хранители превосходят его. Ледяной дух всегда был недостаточно добрым, недостаточно весёлым, недостаточно подходящим. Никто не говорил ему - он чувствовал сам. Чем больше времени Джек проводил с Хранителями, тем сильнее отдалялся от них. Слишком идеальные, они не могли понять, почему парень мыслит иначе, почему иначе поступает, и в душе их зарождалась смутная тревога, которая, впрочем, никогда не могла перерасти в что-то большее - где-то в глубине души им было все равно. Что могли дать Джеку Хранители? Тепло, уют, радость, заботу о детях - всего этого более чем достаточно, но ведь каждому нужен дом, где его ждут. По-настоящему и только его, а не ещё тысячу таких, как ты, потому что "всех надо любить одинаково". Джек не хотел, чтобы его любили так же, как всех. Он хотел быть особенным и единственным, хотел быть понятым до конца больше всего на свете, и именно это мог дать ему Кромешник. Не поверхностные радости, суть которых навязывалась всем из поколения в поколение, а настоящее, глубокое счастье, пусть и противоречащее всему хорошему на земле. Любовь не может быть плохой. Джек опустился на толстую ветку дерева, слегка качая ногой в воздухе, и взглянул на то, как дети разочарованно заправляют свитера и отряхиваются от снега, зябко обхватывая себя руками: началась метель. Ветер хлестал кончиками шарфов по раскрасневшимся лицам, забивал колючий снег под воротник, и высунувшиеся из окон мамаши истерично звали детей домой. Джек отпустил руки и перевернулся вниз головой, цепляясь за ветку лишь ногами. Он уже принял решение и наслаждался последними минутами покоя. Кромешник сидел в полной темноте, сжимая тонкие длинные пальцы и слегка царапая собственную кожу. Так раздражен он не был с последней битвы с Хранителями. Что же они наделали? Теперь Ледяной Джек точно сомневается и наверняка решит остаться на стороне этих добрых ублюдков. Глупый мальчишка в конце концов все поймёт, но сколько же лет придётся ждать... Снова ждать. Питч тихо зашипел, откидываясь на спинку кресла. Лучшее, что он мог сделать - это ни за что не показывать Джеку, как он расстроен. Но как же, черт подери, обидно... Где-то вдалеке послышались шум и тихое ойканье, а затем неумелый мат. Питч невольно улыбнулся, качнув головой. Он уже прекрасно видел Джека, явно старающегося подкрасться незаметно. - Ты забыл, что я умею видеть в темноте, Ледяной мальчик? - насмешливо произнёс Повелитель кошмаров, заглядывая прямо в закатывающиеся глаза Фроста, - Неужели ты надеялся на то, что сможешь обмануть меня в темноте? Парень ориентировался на голос, готовя язвительные замечания прозапас, а пока решил не болтать, дабы избежать ненужных столкновений. Наконец добравшись до кресла, Джек рухнул на один подлокотник, а затем и совсем лёг поперёк кресла, укладывая голову на другой. - Хоть бы помог мне, мудак, - фыркнул парень, стараясь разглядеть в темноте хоть что-то кроме слабо светящихся янтарных глаз. - Ну, извини, мальчишка. Мог бы и привыкнуть за столько лет, - Кромешник опустил руку на голову Джека, мягко перебирая светлые пряди. Ледяной дух вздохнул, собираясь с мыслями: - Я решил, Питч. - О чем это ты? - Не делай вид, что не понимаешь. Я знаю, что поступаю не так, как ты от меня ожидаешь, знаю, что делаю совершенно неправильно, но... Это то, что мне подсказывает сердце. Я хочу сражаться с тобой.