Атомная зима

Джек, тяжело дыша, отполз в дальний угол, игнорируя пытающуюся схватить его руку Кромешника. Стены покрылись инеем, превратив пещеру в сверкающий ледяной дворец. - Это не игрушки, парень, - поднявшись с корточек, Кролик двинулся прямо на ледяного духа, уже не обращая внимания на Питча, - Ты хоть думаешь о том, что делаешь? Фрост, задыхаясь, спрятал лицо между колен. В голове помутнело настолько, что Джек уже не мог понять, почему его руки замерзали и тряслись. Пальцы окоченели, в груди все сильнее и сильнее клубилось беспокойство, медленно, но верно перераставшее в панику. Сквозь белую пелену перед глазами парень видел надвигающуюся фигуру, сквозь вату в ушах слышал голос, призывающий его встать, что-то сделать, ответить за что-то. Джек прикрыл глаза, чтобы ничего не видеть, и провалился куда-то глубоко в темноту. Кромешник подхватил парня под плечи и взглянул на немедленно запущенный в него бумеранг, даже не двинувшись. Секунду спустя оружие оказалось в зубах у Кошмара, треснув под давлением мощных челюстей. - Все ещё хотите его? - не переставая следить за еле дышащим Песочником, Повелитель кошмаров равнодушно перехватил Джека за пояс, - По-крайней мере, он вас - нет. - Да ведь он не в себе, ты же видишь! - рявкнул Николас, обнимая за плечи тихо рыдающую фею. - Как по мне, так он был не в себе все время, какое общался с вами, - Кромешник оглянулся на нетерпеливо постукивающего копытом питомца и широко растянул губы в улыбке, - Нам пора. Берегите детишек. Через секунду от Кромешника осталась только сияющая белизной зубов ухмылка, а сам он растворился в воздухе вместе с Джеком. - Мы просто не были готовы, - возбужденно начал Северянин, расхаживая перед шаром со сцепленными за спиной руками. Он не волновался за Джека. Николас хоть и знал, что Кромешник не заставлял его переходить на свою сторону, но не говорил об этом никому. Все знали, но никто не хотел в это верить. - Нам что теперь, с Джеком воевать? - Кролик, взмахнув руками, ударил себя по бедрам, - Готовиться? Атаки его изучать? Ник, скажешь тоже! - Мы не были готовы к тому, что все настолько плохо, вот что я имел ввиду. Сядь и не мешай думать. Начинающего возмущаться Кролика перебила Туф: - Только не ссорьтесь, ребята... Не сейчас, - Фея потерла лоб узкой ладошкой и принялась нервно мять перья, - Нам нужно найти то, с помощью чего Кромешник управляет Джеком. - Да никто не управляет этим мелким ублюдком! - не сдержался дух Пасхи, игнорируя предупреждающий взгляд Северянина, - Неужели не ясно, что ему совершенно плевать на нас?! Песочник с сожалением покачал головой, сложив руки на груди. - Предлагаешь сидеть и ничего не делать? - Северянин грозно взглянул на Кролика, - Да, черт подери! Давайте посидим и подождём, пока Джек сам сюда не придёт и не попытается нас убить! В зале затихло. Тишина навалилась на комнату тяжёлым грузом, Николас устало рухнул в кресло, Фея опустилась рядом с ним, склонив голову. Лёгкая изморозь покрыла неровные стены даже в глуби пещеры, сталактиты, разукрашенные инеем, превратились в сияющие, словно звезды в темноте ночи, сосульки, освещая все вокруг мерцающим блеском. Кромешник осторожно уложил ледяного духа на поверхность заиндевевшего дивана и сел рядом, невесомо оглаживая его шею и лицо. Повелитель кошмаров давно уже перестал ощущать обжигающий холод Фроста - привык - но сейчас точно чувствовал, что он был ещё холоднее обычного. Питч, опьяненный своей собственной победой, не думал о том, что говорить Джеку и как его успокаивать. Он мог думать лишь об одном: время его одиночества прошло. Теперь он не один. Парень всегда будет здесь, под боком, не убежит, обидевшись, к Хранителям, не сможет никуда уйти. Не захочет никуда уходить. В груди трепещет что-то настолько же приятное и нежное, как прохладный вечерний ветерок, дотоле неведомое счастье накатывает волнами, и Кромешник прикрывает глаза, улыбаясь, и сам не замечает, как слишком сильно сдавливает щеку Джека, отчего тот вздрагивает и резко открывает глаза, тут же зажмуривая их и простанывая что-то нечленораздельное сквозь сжатые зубы. - Г-голова, - еле выдыхает парень, нащупывая руку Кромешника, - болит. - Что ж, неудивительно. Не знаю даже, как Сэнди остался жив после такого. Ты проморозил мою пещеру насквозь. - Ох, Песочник.., - Фрост перевернулся на бок, шмыгнув носом, - Я не хотел с ним так... - Ты защищал меня, Джек, - Питч положил руку на плечо парня, - Не кори себя. И возвращайся к Хранителям, пока не поздно, если не готов к такому. Ты знал, что с тобой станет. Ты будешь причинять боль близким, все сильнее и сильнее разочаровывать их, никогда больше не сможешь устроить с ними милые посиделки у огня. Твоя жизнь превратится в кромешный ад, в котором не будет ни веселья, ни добра, ни радости. Будет лишь тьма, - мрачный голос Кромешника отдавался эхом по всему огромному гроту, - И я. - Я знаю, - Джек почти проскулил, плотно сжимая веки и подтягивая колени к груди, - Мне так тяжело... - Как бы плохо тебе ни было, я не буду помогать тебе. - Знаю, ты скажешь, что я должен решить все сам. Но я ведь... Я ведь уже решил, Кромешник, - голос ледяного духа сорвался на тихий шепот, - Помоги мне справиться с этим. - Помочь? - сердце Повелителя кошмаров пропустило пару ударов и затихло где-то в пятках, - Ты просишь меня помочь? Кромешник наконец был кому-то нужен. Он сжал руку, лежащую на плече Джека, смотря на него неверящим взглядом. Парень часто думал о том, что такой мудрый и опытный Повелитель кошмаров совершенно ничего не смыслит в любви, да и вообще в отношениях между людьми. Стоило только сказать ему что-то тёплое, как он тут же распахивал ещё недавно надменно прикрытые веки и смотрел на Джека таким же взглядом: неверящим, до странности наивным и почти робким, будто боясь, что он уйдёт, что откажется от своих слов. Никто никогда не любил Кромешника. Ему никто не доверял. Все, что чувствовали люди и духи при встрече с ним - это ненависть и страх. До тех пор, пока не появился ледяной мальчишка. Он пришёл, одному Луноликому ясно, зачем, в разрушенное убежище Питча, с осторожностью кошки наблюдая за ним, совершенно бессильным, посмотрел угрюмо из-под неестественно тёмных бровей и убежал, как только Кромешник злобно огрызнулся, а на следующий день появился снова и принёс лампу, явно найденную где-то на помойке. "Должен же я как-то ходить здесь". С каждым днём, слушая гневные речи Питча, все расхаживающего из стороны в сторону со сцепленными за спиной руками, Фрост подбирался к нему все ближе и ближе, пока в конце концов с ужасом не обнаружил, что понимает его. Понимает и до скрипа в зубах хочет обнять. Кромешник поздно понял, что Джек слишком сильно тянется к нему, слишком со многим соглашается и целует слишком страстно, тяжело дыша и царапая спину. Но остановиться было уже невозможно. Они оба, вдвоём против целого света, увязли в сетях друг друга: Джек в кромешном аду, а Питч в ледяном сугробе. С каждым днем руки сжимались все сильнее, объятия становились горячее, а их связь все крепче. Отрешиться от мира ради одного лишь Кромешника не стоило Джеку ничего. Все, что не касалось его, было пустым и заезженным, и только окунувшись в тёмную прохладу объятий тёмного духа, Фрост чувствовал себя счастливым. С ним можно было сидеть, сцепив руки, и думать о том, что они одни на целый свет - так хорошо понимающие друг друга, так сильно любящие. Тот, кто сказал, что любовь - это ошейник на коротком поводке, глубоко ошибался. Джек был свободен как никогда. А Кромешника любили и слушали. Ему доверяли, его понимали, в нем души не чаяли, мог ли он устоять перед этим? Мог ли отодвинуть Джека, единственного, кому понравилась его тьма? Он сам залезал все глубже и глубже, и Кромешник не мог не тянуть его к себе - так долго он не знал, что может быть счастлив только лишь из-за одного до жути наглого и глупого мальчишки. Джек, рассматривая недоверчиво-счастливое лицо Питча, которое все ещё было ужасно непривычным с таким выражением, поднялся на локтях, слегка потянувшись вперёд, и коснулся губ наклонившегося к нему Повелителя кошмаров своими.