Trying Not To Love You

За вечерними окнами валил густой снег. Он будто служил напоминанием о том, о чём не следовало бы забывать. Луи молча собирал вещи и укладывал их в сумку. Он испытывал противоречивые мысли, покидая этот дом: с одной стороны парень был несказанно рад тому, что наконец-то покидает это место, с другой – на душе было так плохо, что сил никаких не было. Русоволосый был уверен – как только он выйдет за пределы этого дома, все мысли о Гарри тут же превратятся в призрачные воспоминания. Он больше не будет думать о прошлом, о Стайлсе, об этой непонятной тяге, рождающейся каждый раз, когда он видел зелёные искрящиеся глаза. Луи решил - он начнёт всё заново, попытается посмотреть на Гарри другими глазами; начнёт новую жизнь, в которой нет места “мнимым чувствам”. Но было ещё что-то, от чего до боли щемило в груди. Что-то о чём просто нельзя было сказать словами... Бархатность пушистого серого неба заставляла чувствовать щемящую тоску и одиночество. “Это временно” – подумал про себя голубоглазый парень и коснулся кончиком пальца холодного стекла. Вечерние фонари расплылись в зимней глади застывшего воздуха. “Интересно, а что сейчас делает он?” – неожиданным трепетом отозвалась мысль где-то в области груди. “Вспоминает ли он о том, что было? Испытывает ли те же чувства, которые испытываю сейчас я? Скорее нет. Но ведь это были… были самые замечательные минуты в моей жизни” – с трудом признался сам себе Томлинсон и в эту же минуту сильно зажал ладонями свои уши, пытаясь тщетно спастись от мыслей. К полночи лёгкий снегопад, начавшийся вечером, превратился в настоящую вьюгу, и от этого не становилось легче. Собранные сумки тоскливо поглядывали на своего хозяина с дальнего угла спальни. Луи лежал на кровати, свободно раскинув руки на постели, воспоминания никак не оставляли его в покое – они словно фонтан бурлили где-то внутри, напоминая о всё больших и больших подробностях прошлого. “Милый ангел. Ангел с водопадом забавных кудряшек, девчачьими ресницами и умопомрачительной улыбкой…” – Луи уже не мог контролировать поток мыслей. Он помнил всё. Самый первый поцелуй в клубе. Такой спонтанный и забавный. Он даже запомнил учащённое обжигающее дыхание парня у себя на лице в тот момент и его приторно-сладкий аромат, и то, как маленькие завитки волос касались его ресниц. И даже свой бешеный ритм сердца в те минуты он никогда не забудет. Сладковатые губы юноши, да, он не мог ошибаться, они были именно сладковатые… А когда Гарри завязал парню глаза и повёл показывать первый снег в ноябре… “Томлинсон, да ты просто делал вид, что не понимал в чём дело! Всё было понятно с той самой минуты, когда ты впервые взглянул в эти до невозможности зелёные глаза”. На лице парня появилась лёгкая улыбка. “Луи, мне давно не было так хорошо… не было… не было” – повторялась в голове Луи знакомая фраза. Миллиарды крохотных хлопьев в тот день кружили над их головами. “И это было просто сказочно!” В тот момент Гарри взял парня за руки и стал кружить под падающим снегом. Второй поцелуй. Нехватка воздуха. Всё смешалось в веренице времени… “Именно тогда я понял, что окончательно тону в этих чувствах”. Разожжённый камин. Большой ковёр. Гарри лежал на груди Луи и постоянно о чём-то спрашивал. “Мне хотелось сжать его ещё сильнее в своих объятьях, закрыть от всего мира и не отпускать… никогда”. Признание. Пощечины. И снова поцелуи. “Боже, да мы сходили с ума!” А в новом доме... Да чего здесь только не происходило! Тогда Луи умудрился напиться до такой степени, что по ошибке забрёл не в свою спальню. “По ошибке?!” На утро снова эти яркие изумрудные глаза. Встреча взглядов. Какие-то бессмысленные вопросы… “Дружеские” объятья. “Чёрт! Кто бы мог подумать, что прежние воспоминания снова вовлекут меня в эту авантюру со Стайлсом?!” Новые ссоры, стычки и замечания. И к чему это привело? “Ну, после очередных разборок мы в принципе только целовались, потом он остался у меня на ночь… Но это ведь ничего не меняет, правда?.. Всё дело в умопомрачительных потемневших глазах этого маленького засранца! Если бы не они, я бы… я бы… я не знаю”. Последний поцелуй. Прощальный. Но такой родной, такой нежный. Луи навсегда запомнит этот печальный взгляд, в который был вложен жизненный смысл всего и сразу… Луис посмотрел на ошкарябанную ладонь. Теперь он совсем один. Тёмная комната, слабый приглушённый свет. И только снег разделяет его одиночество. “Спасибо тебе, Гарри Стайлс. Спасибо за снег, за ноябрь, за любящие глаза и робкие прикосновения. Спасибо за всё, мой маленький ангел”. В это время в соседней комнате царила кромешная темнота. Только свет уличных фонарей слабо освещал тело парня. Он сидел в дальнем углу спальни, и словно маленький загнанный зверёк, крепко прижимал к себе согнутые острые колени. Давящая на уши тишина пробивала всё вокруг, а в воздухе летали хрупкие эфемерные мысли. Гарри зарылся носом в сжатые ноги и на время перестал дышать: “Наверное, всё происходит, так как должно происходить… Но нужно научиться жить без тебя, Томлинсон ”. А тем временем в комнате напротив шатен метался по спальне словно молния. Бледные лучи ночного светильника увлечённо поигрывали на соблазнительных накаченных руках и немногочисленных татуировках на теле. Лиам хватал первое, что попадётся под руку, и небрежно кидал это в открытую сумку. Через некоторое время комната опустела, и сумка была собрана; с трудом застегнув молнию на ней, парень присел на кровать и перевёл дух. Рука непроизвольно потянулась к карману джинсов и вытащила оттуда телефон. В мгновение Лиам отыскал в меню раздел “Мои фотографии” и открыл одну из них. С горящего яркого дисплея на него смотрели нежные карие глаза. Зейн на картинке казался таким весёлым и счастливым, что Пейн тогда никогда бы не мог предположить, что он соберётся уходить… Ямочки, широкая улыбка, ребяческий беззаботный взгляд. “Зачем ты ушёл? Зачем? Чтобы я, наконец, испытал угрызение совести?! Что ж тебе удалось это сверх нормы, Малик”. Дрожащая рука с трудом нажала одну из кнопок, и несколько фотографий тут же исчезли с телефона. “Прощай, Зейн!” Только в четвёртой комнате царил покой и безмятежность. Из тёмной спальни доносилось равномерное спящее дыхание… Сегодня была их последняя ночь пребывания в этом доме, и каждый встречал её по отдельности. С разными планами, мыслями и чувствами.

***

Снег постепенно стал оттаивать. По серым многолюдным тротуарам Лондона потекли тонкие ручейки, перемешанные с уличной грязью. Солнце стало ярче, а дни - длиннее. Маленькие почки на деревьях в парке стали понемногу набухать. Вся природа отходила от долгого сна и на лицах людей снова появились искрящиеся необоснованные улыбки - всё предвещало о наступлении весны. Но были и те, кто совсем не замечал её появления. Четверо парней весь последний месяц провели в звукозаписывающей студии, работая над записью нового альбома. Сутки были расписаны по часам и порой в графике не находилось ни одной свободной минуты. Жили они в одном из отелей, находящихся в самом центре Лондона. Изначально организаторы были поставлены в известность, что группе нужен огромный президентский номер, с прекрасным видом на Лондон. Убранство просто было пропитано шиком и красотой: помимо четырёх комнат там была большая круглая гостиная с вычурным растительным орнаментом на стенах, бежевыми атласными портьерами на блестящей золотой подкладе и большим белым роялем в центре. Но и ванная комната не осталась без внимания – огромная хрустальная люстра, кессонированный потолок, ванная на позолоченных ножках, которая казалась могла вместить не менее трёх человек одновременно. Повсюду витал аромат свежих орхидей, расставленных по всему номеру в изысканных хрустальных вазах. Проходили месяцы. Всё шло, как никогда лучше: до вечера Лиам, Гарри, Луи и Найл упорно работали, а после – по полной отрывались у себя в номере, предоставленном им в полное распоряжение на целых пол года. Но всё же среди всего этого существовало одно “но”. Секьюрити не давали сделать и шага в сторону. Спустя три месяца парни были готовы на всё, чтобы избавиться от назойливых охранников. После нескольких “ночных побегов” Лиама и Луи из-под самого носа громил, Марко, к огромнейшему счастью для парней, всё же пришел к решению немного сбавить охраны из гостиницы, посчитав, что парней всё равно не удержишь и, что если они захотят, то всё равно “отгребут приключений на свою пятую точку”. Тем не менее, продюсеры предупредили ребят о том, что эта поблажка будет действовать только до тех пор, пока не произойдёт очередного промаха. Парни, конечно же, согласились, даже не споря, потому что им надоело в течение нескольких месяцев чувствовать себя словно в заточении. Неделя пролетала за неделей, месяц за месяцем. Парни несколько раз выезжали на гастроли по Европе и снова возвращались в Лондон. Луи и Гарри наконец смогли снова смотреть друг другу в глаза и даже немного общаться. Стайлс свыкся с мыслью о том, что, наверное, им действительно не суждено быть вместе, а Луи всегда пытался гнать от себя эти мысли, попросту, в который раз, уходя по уши в работу. Лиам так же смирился с тем, что больше никогда не увидит Зейна, но поплатился за это своим оптимизмом и определённой долей заносчивости. Пейн стал намного серьёзней и сдержанней, что совсем не радовало его близкого друга по различным пакостям и грандиозным планам – Луи Томлинсона. Только одного человека в группе целиком и полностью устраивала обстановка внутри бойз-бенда. Найл за последние месяцы был несказанно рад “установившейся стабильности”, царящей внутри коллектива, слепо веря в то, что, не смотря на уход Малика, в коллективе, наконец, восстановились тишина и спокойствие. Всё шло как обычно: встречи с фанами, выступления, тренировки, занятия в спортивном зале, фото-сессии - это было их привычной и уже отлаженной жизнью. Но однажды всё круто изменилось из-за одного дня. Дня, который произошёл 29 мая в самый солнечный и жаркий день весеннего времени.

***

Горящее солнце взмыло высоко над голубой бездной и, казалось, даже не думало оттуда спускаться. От душной жары спасал только лёгкий еле уловимый ветерок, поигрывающий с прядками волос четырёх парней. Море зелёного сада степенно колыхалось под сенью своих же кронов. Луи на ходу успел разглядеть всё вокруг: зеркальная гладь Темзы, рядом с дворцом, растительный лабиринт, ароматные клумбы с тысячью пёстрыми отборными розами и пионами. Дворец Хэмптон Корт располагался вдоль всего этого великолепия, и выглядел словно картина, обрамлённая сочной зелёнью его вековых деревьев. Высокие башни, величественный флигель, взмывающий ввысь – это строение сочетало элегантность и величественность одновременно. - Итак, в данный момент мы находимся на территории дворца Хэмптон Корт, – заговорила строгая дама в очках. “По-видимому, она работает здесь экскурсоводом” – подумал Луи. – Площадь Хэмптон Корт составляет... - Извините, но когда начнётся фото-сессия? – недовольно простонал Лиам, перебив сопровождающую, тем самым был удостоен презрительного взгляда со стороны пожилой дамы. Солнце палило нещадно, шатена спасала только рука, которая хоть как-то прикрывала уже слезящиеся от яркого света глаза. - Всему своё время, молодой человек! – сказала экскурсовод и, сложив руки в замок, продолжила: - Дворцовый комплекс Хэмптон Корт бывшая резеденция королей, но прежде всего самого известного из них, Генриха VIII … Лиам бросил возмущённый взгляд на парней, будто всем видом говоря: “Она, что издевается?!” и закатил глаза. Худощавая дама продолжала вести свой долгий и нудный рассказ, но парни уже не слушали её. Вокруг царила просто завораживающая красота. Проходя мимо клумб с цветами, до четвёрки тут же донёсся ароматный душистый запах спелых цветов, вокруг алых и жёлтых бутонов жужжали несколько маленьких пчёл. И если бы ни эта жара, то всем показалось бы, что они находятся где-то в раю. - Генрих VIII сыграл важнейшую роль в истории Великобритании. Он отделил от Папы Римского церковь Англии… – продолжала говорить строгая дама. В фонтане журчала искрящаяся на солнце кристально-чистая вода, сочная зелёная трава на лужайке была идеально подстрижена и, соблазнительно лоснясь от ветра, так и зазывала на себе устроить пикник. Вокруг царила тишина и безмятежность. Пахло солнцем. В нежно-голубом бездонном небе весело щебетали птицы. Вся группа приблизилась к ограде. По обе стороны от центрального входа на постаментах возвышались два громадных воина. Все одновременно задрали головы и заинтересованно посмотрели на белые статуи. Наконец, они добрались до центрального входа самого дворца. - И напоследок, - вдруг сказала пожилая дама и от этой фразы парни тут же ожили, - Хочу вам сказать, молодые люди, что вам несказанно повезло, что ваша фото-сессия проходит на территории столь значимого и великолепного места в Лондоне, как дворец Хэмптон Корт. - Наконец-то! – пробубнил недовольный Пейн. Дверь замка распахнулась, и оттуда повеяло долгожданной свежей прохладой. Задачка парням выдалась не лёгкая – нужно было позировать на фоне старинных настенных фресок, отреставрированной золочёной мебели, фонтана и прочего всего того, на что упал профессиональный взгляд фотографа, в общем - в различных местах и закоулках дворца. Луи вышел из раздевалки (временно переделанной из небольшой комнаты) и увидел изумлённые зеленые глаза, уставившиеся с такой силой, что казалось ещё немного и на нём проявиться огромная сквозная дыра. - Что? – развёл руками русоволосый и посмотрел на Стайлса. – Что-то не так? - Э-э-э. Нет. Всё просто потряса… хорошо… Хорошо! - юноша в очередной раз опустил смущённые глаза и налился пунцовой краской. Томлинсон действительно был великолепен – ослепительная белая рубашка с отогнутым воротником, чёрные джинсы и челка, уложенная назад, только одна прядка небрежно спадала на ресницы. Остальные парни не отставали, каждый выбрал одежду по вкусу. Общее было только одно – это классические рубашки. Но на каждом эта вещь смотрелась по-разному: чёрная рубашка у Лиама преднамеренно была заправлена в штаны только на половину; голубая рубашка у Гарри выгодно смотрелась с его иссиня-зелёными глазами, а Найл предпочёл белоснежную рубашку в паре с жилетом от костюма тройки. Макияж, причёска и одежда ведущих марок - парни выглядели идеально. Правильно расставленный свет, лучший фотограф в Лондоне, дворец Хэмптон Корт – уже хотя бы ради этого стоило быть знаменитым. Луи любил процесс съёмки, он словно был рожден для камеры. От ярких софитов уже изрядно уставали глаза, но Томлинсон позировал просто невероятно. Голливудская улыбка, яркие голубые глаза… Гарри снова уловил эту двуполую грациозность в его движениях. Совместные снимки, снимки по отдельности, разнообразные места, одежда – так пролетел этот сумасшедший день. На крыше дворца незаметно для всех стал опускаться вечер. Парни к этому времени достаточно подустали и, начавшиеся ранее воодушевлённые позирования перед камерой, превратились в вялое подобие фото-сессии. - Хорошо. Сделаем ещё пару снимков и на сегодня все свободны, - сказал фотограф. – Луи! Гарри! Прошу, - мужчина показал в сторону готовой освещенной площадки с расписной старинными фресками стеной и несколькими стульями в стиле барокко, обтянутыми красным бархатом. Первый на площадку вышел Луи, а за ним неуверенно последовал и Стайлс. - Давайте, соберитесь! На площадке повисло напряжение. Парни боялись подойти друг другу ближе, чем на метр. - Стоп! Стоп! Стоп! – скомандовал неожиданно фотограф. – Это ни на что не годится!.. Так, Луи, вставай ближе к Гарри. Гарри, сделай лицо проще и придвинься к Луи. Наблюдавшие со стороны Найл и Лиам неожиданно притихли и стали с интересом наблюдать за происходящим. Голубоглазый парень, не думая, тут же сделал несколько шагов навстречу Стайлсу. - Ближе! – сказал фотограф. Томлинсон сделал ещё один шаг. - Ближе! Луи почувствовал трепетное дыхание юноши около уха, теплоту его тела, лёгкое подрагивание… “Мне показалось или ты на самом деле дрожишь, Гарольд?” - Стоп! – вдруг закричал мужчина с фотокамерой, от этого Гарри передёрнуло ещё сильней. – Вот так и стойте! Не шевелитесь! Вспышка фотокамеры. Он так близко, так рядом… - Теперь посмотрите друг на друга! Гарри робко смотрел в голубые глаза, но так и не находил там ответов на волнующие его вопросы. Ещё вспышка. Лицо Луи. Он становится позади. “Твоё тепло, Луи, я ощущаю его всем телом”. - Превосходно! Найл! Лиам! Теперь вы. А вы, - бросив взгляд на Стайлса и Томлинсона, сказал фотограф. – Можете быть свободны. Хорошая работа, Луи! Сегодня ты поработал лучше всех. - Спасибо, – парень ответил так, будто он и без похвальбы знал о своих достижениях, но всё же для приличия широко улыбнулся.

***

В саду уже было темно и прохладно, но это место являлось, пожалуй, единственным, где можно было уединиться и немного отдохнуть. Журчащий огромный фонтан с компанией маленьких херувимчиков-статуй, запах акаций… Луи опрокинул голову на спинку лавки и прикрыл уставшие тяжёлые глаза. В расслабленной руке тлела зажжённая сигарета. Вдруг Луи услышал приближающиеся шаги. Хрустящие звуки от гравия под чьими-то ногами стали громче, кто-то явно приближался в сторону лавки, но Томлинсон уже был не в состоянии открыть глаза. Этот кто-то неожиданно выдернул из рук сигарету, и парень сразу же понял, кто это может быть. Луи приоткрыл глаза и увидел, как Гарри кидает сигарету в мусорный бак. - А, это ты… - сказал он и снова прикрыл глаза. - Да. А кого ты хотел увидеть?.. Лиама? - Слушай, Хаз. Давай не будем сейчас об этом, – было видно, что Луи не готов говорить о прошлом. Он открыл глаза и выпрямил спину. – Я устал, я… - Все мы устали, не один ты. - Я не могу понять, ты опять хочешь поругаться?! Вот так подойти, выставить меня полным кретином, а потом ещё ходить всю неделю и строить из себя жертву?! Воцарилась минутная тишина. - Да пошёл ты! – наконец ответил Стайлс. Глаза его потемнели, а зрачки стали острыми и злыми. Он повернулся спиной к сидящему юноше и быстрым шагом направился обратно к дворцу. - Постой! – раздались шаги из-за спины. Крепкая рука тут же ухватилась за запястье. – Ты теперь всегда будешь вот так убегать? Гарри обернулся, озлобленное лицо юноши даже немного пугало. - Пусти меня! – закричал тот, вырываясь из стальной хватки. - Нет. Или ты мне всё скажешь или… - Пусти! Я ненавижу тебя! - Что? – рука непроизвольно отпустила уже покрасневшее запястье. - Я ненавижу тебя! – прошипел сквозь зубы Гарри. - Но… - Луи непонимающе смотрел на Гарри. Кудрявый был на грани истерики. – За что, Хаз?! За что, я спрашиваю тебя? – снова останавливая за запястье парня, воскликнул Томлинсон. - За то, что я каждый раз смотрю на тебя и захлёбываюсь от счастья, придурок!.. Ненавижу тебя за то что, когда ты случайно бросаешь на меня свой мимолётный взгляд, я пылаю, я схожу с ума! – глаза наполнились слезами. - Я ненавижу тебя за то, что когда ты не рядом, я не хочу жить. Потому что ты, чёрт возьми, это самое прекрасное, что было в моей жизни! Я ненавижу! Ненавижу тебя! Впервые в жизни Луи поставили в такой ступор. Ноги подкашивались, слова не шли на ум. Он с силой дернул шатена, приблизил к себе и тихо прошептал на ухо. - Заткнись и послушай меня, истеричка! Я твой, придурок ненормальный. Только твой… - Пошёл ты! – Гарри высвободился из сильной хватки парня и оттолкнул его с такой силой, что тот чуть не упал назад. Быстрым шагом он направился к дворцу, на ходу вытирая слёзы.