Провидение

На часах три. Уже трудно сосчитать который час я ворочаюсь и не понимаю, почему не могу успокоиться и уснуть. Перед глазами она. Может я совсем в своей ненависти потерял рассудок. То вижу ее серьезные глаза, и тут же вспоминаю эти же глаза, наполненные нежностью, смотрящие на него. Вижу, как он дотрагивается до ее, развивающихся на ветру, волос. А следом вижу, как она трогает его, прикасаясь так нежно и целует. Вздрагиваю и открываю глаза от ужаса, в котором прибывает мое бешено стучащее сердце, и от того, с какой силой пульсирую виски, что еще чуть-чуть и голова взорвется. Пить! Думается мне, это как-то поможет, поэтому вскакиваю и направляюсь к кухне. Глоток, два, три и вот бутылка опустошена, но сердце все также колотится от того, что она передо мной. Ее глаза, которые я так четко вижу и эти ощущения, которые возникают, видя их, просто безумие, словно я схожу с ума. Со мной точно что-то не то. Спятил! Обезумел! Машинально бреду в ванну, открываю кран, пытаюсь очнуться от этого забытья и раствориться в холодной вода. Смотрю в зеркало, и словно в отражение вижу сегодняшнее утро и опять ее. Опять ее глаза, но другие, удивленные и растерянные. И вдруг все замирает разом, в отражении, в котором секунду назад я видел ее, теперь я вижу себя и улыбку, которую я думал, что похоронил год назад. Блин. Да сколько можно. Не хочу в это верить и принимать. Выбегаю из ванны, направляясь в студию… Не знаю, сколько я простоял напротив мольберта, пытаясь осознать, что я делал последние несколько часов. Уже рассвет, а вокруг хаос из набросков, зарисовок, разорванных бумаг и холстов, а по центру ее портрет. Такой какую я увидел в первый раз. Те глаза, которые не оставляют меня в покое. Чувствую, как это наваждение сжигает меня изнутри, разжигаясь еще сильнее. Яркой вспышкой вспоминаю, как оказался у мольберта вырисовывая, штрихуя, размазывая и вычерчивая углем линии не понимая, что творю. Я только понимал, что мне сейчас в этот момент, в эту секунду необходимо это сделать, иначе я умру, растворюсь в кошмаре своих чувств и ее газ. В меня словно вселился бес, который управлял мной и дьявольски шептал ее имя. Этот момент был насколько страшным, настолько и прекрасным. Это непреодолимое чувство растущее во мне не могло не пугать, но с каждым моим движением, с каждой новой линией я упивался этим безграничным ощущением страсти, страсти к ней. Она! Глаза расширились, уголь выпал из рук и только глухой стук от удара о паркет заставил меня очнуться. Теперь я увидел уже ни отдельные фрагменты, окружавшие меня, а картину в целом. На меня с портрета смотрела она. Вспомнив эти часы агонии, чувствую как сознание и тело снова под моим контролем. И эти ощущения яркого света в глазах и тяжести в ногах, тому подтверждение. Сдвинувшись с места, с каждым шагом в моей голове выстраивался план. Первые, что я решил сделать это помириться с А Ином. Это было необходимо иначе я не смог бы подступиться к ней. Обдумав, что сказать я набрал его номер. К моей радости разговор прошел весьма удачно, но единственное, что заострило мое внимание, как он ответил на мое предложение приехать. Он не хотел, что бы я приезжал, и ничего сложного не было чтобы понять причину. Она была у него. Бес, что сидел во мне кричал, чтобы я ехал, и я беспрекословно его слушался. Свое состояние я не смог бы описать иначе, как в меня буквально вселилось нечто, что издевалось, изводило, мучило, и делало это так, что не желать этих пыток было невозможно, и я желал, желал как ничего другого. Так мучительно было осознавать свое сумасшествие. Подъезжая к дому А Ина, напряжение нарастало. Я не я. Весь на нервах, сердце стучит, в голове пустота. Припарковавшись, захожу в лифт. Первый. Второй. Третий, смотрю на цифры и понимаю, что совершенно не знаю что говорить А Ину. Зачем я приехал? Он же говорил не приезжать. Опять разозлю, а мне это сейчас не надо. Но по-другому не мог поступить, я должен ее увидеть. Двадцать четвертый. Двери открываются. Выдыхаю и выхожу в коридор. Самые длинные секунды, в течение которых я подхожу в двери. Еще раз вдыхаю и звоню. Ни звука. Не слышу ни шагов, ни голосов. Неужели они уже уехали? Так рано. Еще раз нажимаю на звонок. Опять тишина. Как же так. Бес во мне негодует, а я пытаюсь смириться, развернуться и уйти. Но что-то меня останавливает. Взяв запасной ключ, открываю дверь, заходя, вижу обувь, ее обувь. Останавливаюсь. Если за те минуты пока я стоял за дверь, от осознания того, что никого нет дома, сердце успокоилось, то теперь я опять не соображаю, слыша в голове только стук сердца. Осмотрев прихожую, ни обуви, ни верхней одежды А Ина не замечаю. Неужели она тут одна. От этой мыслей все становится плохо. Радость от того что она не с ним, и что я ее увижу перемешивается с волнением и злобой, что эту ночь он провел с ней. Все эти чувства так переплелись между собой, что я уже не понимал, что мной руководствует больше. Сняв обувь и куртку, я вхожу в гостиную. Вижу ее и как будто этой мучительной ночи не было. Нет никаких голосов, не чувствую ни боли, ни тревоги. Я опять дышу, живу. Подходя все ближе к ней, чувство всепоглощающего спокойствия усиливается. Вижу как она дрожит, накрываю первым что попадается под руку, и сажусь рядом с ней. Первый раз я так близко вижу ее, первый раз я прикасаюсь к ней. По телу внезапно бегут мурашки. Время словно замирает и я с ним. Так близко смотря на ее лицо, понимаю насколько она прекрасна, и осознаю, почему она тогда, в нашу первую встречу, вызвала во мне такую бурю эмоций. Только сейчас, видя ее, я понимаю истинную причину. Не осознано дотрагиваюсь до ее лица, словно в это мгновение мне разрешено сделать это: смотреть на нее, так близко как я хочу и чувствовать ее. И я пользуюсь этим. Но неожиданно она вздрагивает и открывает глаза. Ее взгляд словно окатывает меня ледяной водой, и я прихожу в себя, не понимая как себя вести и что говорить. И эту минуту повисшего молчания прерывает она. -Что ты тут делаешь? — она поправляет кофту оголившую ее плечо. Это резко напоминает мне о ночи проведенной с ним, что приводит меня в бешенство, а ее вздернутая бровь и растерянный вид, служат мне сигналом к наступлению. -Что я тут делаю? Странный вопрос. Скорее его должен задавать я. Тебе так не кажется? — я словно свихнулся, пытаясь нажать педаль тормоза, продолжаю колотить по газу. На секунду замечаю ее растерянное лицо, но затем оно исчезает, словно это мне показалось. — Не кажется! — она встает и подходит ближе. Ее решительный взгляд обескураживает меня. Такое близкое присутствие этих бездонных синих глаза выводят меня из равновесия. Понимаю, что подходя так близко ко мне, ее неподсознательной целью является отвоевать территорию, но единственно, что чувствую я, это если она подойдет еще на дюйм ближе со мной может случиться непоправимое. — Если у тебя нет других вопросов, то я с твоего позволения ухожу. — ее вызывающий тон и презрительный взгляд уничтожают меня. Развернувшись, она идет в противоположный конец комнаты, что бы взять сумку. Пытаясь придумать как ее остановить, в голову ничего не приходит. Наклонившись, она берет сумку и вдруг начинает падать, словно теряя сознание. Какой-то внутренний инстинкт срабатывает моментально, и я подбегаю к ней и подхватываю. Не могу поверить, что держу ее в своих руках. На ее бледном лице, вижу широко распахнутые глаза, в которых читается недоумение. Еле стоя на ногах, она отталкивает меня. — С тобой все в порядке? — видя ее болезненное лицо и еле стоящее тело, понимаю, что надо что-то предпринимать. — Давай помогу! — протягиваю ей руку, в надежде, что она опять меня не оттолкнет. — Не надо! Со мной все в порядке. — проигнорировав меня, она, опираясь на стенку, берет сумку и начинает медленно двигаться в сторону выхода. — Ты что с ума сошла! — возмущенный всем происходящим, переходя на повышенный тон, я хватаю ее за руку и забираю сумку. — Ты же в обморок чуть не упала. Оставайся здесь, а я вызову врача. — уговариваю ее я, пытаясь перейти на более рассудительный и спокойный тон. — Мне ничего от тебя не надо. — все тем же вызывающим тоном и непреклонным взглядом обращается она ко мне, словно вздорная девчонка, выбешивая меня окончательно. — Хорошо, если от меня тебе ничего не надо, тогда я позвоню А Ину. — не в силах больше терпеть такое ее поведении и допустить чтобы в таком состоянии она ушла, я выпаливаю, то имя, которое в ее присутствие не хотел бы слышать. — Нет. Не звони. — результат не заставил себя ждать, резкая смена в ее голосе и взгляде, дают мне понять, что дальше все пойдет по-моему, но почему-то эта маленькая победа не вызывает у меня счастья. — Почему? Когда он услышит что ты в обморочном состоянии, он сразу же приедет и может ты его послушаешься. — злоба на то что скорее всего так бы и было: он бы приехал, а она бы сделала все, что он сказал, душила меня, как и тот факт, что говоря об А Ине ее глаза поменялись. — Я сказала, не звони! — ее голос сорвался на крик, а в глазах я увидел презрение. — Хорошо. Не буду. — тихо произнес я, подумав про себя, что только этим взглядом она дослуживает окатить меня. — «Но ничего. Хон Чан, тебе надо немного потерпеть и все поменяется. Вот увидишь. Ты же знаешь что делать.» — Но взамен ты послушаешься меня и останешься тут, пока тебе не станет лучше — произношу я, но сам то знаю какой вариант меня больше устроит. — Или разрешишь мне отвезти тебя домой. — договорив, я уже знаю какое решение она примет, и это несомненно не может не радовать меня. — Домой. — смирившись, тихо произносит она.