Старая сказка

- Впустишь? В стену рядом с высунувшейся из дверного проема головой брюнета прилетела ваза. - Проваливай. До вечера Орихара не высовывался. Сидел на подоконнике в выделенной ему комнате и размышлял об инциденте в подземелье. Конечно, нельзя было сказать, что он испугался, но принц понимал, что лучше дать Хэйваджиме немного остыть, а любое – любое! – действие брюнета могло вывести дракона из себя. Последствия грозили быть катастрофическими. Но ближе к ночи блондин должен был утихомириться. По крайней мере, Изая очень на это надеялся. Он все еще не представлял, что такого должно быть в той семейной галерее, чтобы довести Шизуо до столь жуткого и пугающего состояния, но чертово любопытство не хотело утихомириться даже после открытой угрозы со стороны Хэйваджимы и недвусмысленного намека на реальную возможность убийства. - Шизу-чан, ну зачем ты так? Я, может, помочь тебе хочу? – негромко пролепетал брюнет, втискиваясь в узкую щель между стенкой и дверью. Откинулся на спину, держась поближе к выходу: надо быть осторожным, когда лезешь в клетку к зверю. - Чем это должны мне помочь твои лазанья по запертым комнатам? - раздраженно фыркнул блондин, не отрываясь от исполняющих очередной замысловатый танец пламенных язычков в камине. В руке у него была небольшая украшенная резьбой трубка. «Унимаем злость курением?» - Я тебе человеческим языком сказал: не залезай в запертые помещения. Навесили замок – значит, не зря. Может, ты не понял, и мне следует повторить на драконьем наречии? - Не нужно, - возразил Орихара, делая пару шагов вперед. Главное, без резких движений, они-то и бесят Шизуо больше всего, уступая, разве что, едким замечаниям. – Но если бы хозяин беспокоился о сохранении содержимого комнаты в секрете, то сменил бы замки, разве нет? Тем более, в доме завелось такое безшабашенноме и наглое существо, которое очень любит лезть, куда не приглашали. А тот замочек буквально в прах рассыпался в моих тонких нежных пальчиках. Разве так хранят тайны? Дракон поднял на незваного гостя недовольные глаза, доставшиеся от кого-то из многочисленных предков и выдохнув в лицо Изае длинную струю теплого дыма, намекая, что на разговор не настроен. Принц, казалось, даже не заметил этого отнюдь не вежливого жеста, подошел ко второму креслу, стоящему как раз напротив кресла Шизуо и перевалился через спинку, ощущая, как нажимает на грудину резной деревянный гребень. - Вишня? – коротко бросил брюнет, втягивая в себя воздух короткими резвыми вдохами. Курящий кивнул. Так и есть, трубка вырезана из вишни, и табак с таким ароматом. Вспомнились цветущие деревья на площади, вихрь лепестков и запах гари, ставший первым предвестником неожиданной катастрофы. Впрочем, катастрофы ли? - Чего тебе надо? – раздражаясь пуще прежнего рыкнул дракон, стараясь держать себя в руках. Хватит с Орихары одного пореза, и так шрам на всю жизнь останется. - Совсем немного, - протянул брюнет невинно-слащавым тоном, каким порой упрашивал, будучи подростком, отца о каких-то непозволительных вещах. – Мне нужен ответ, Шизу-чан. - Ответ? - Да, просто ответ, мелочь, сущая безделица. Если уж тебе так не понравилось, что я вломился в ту галерею, то может быть, соизволишь объяснить - почему? Мне и до этого доводилось бывать там, куда ты запрещал входить, но раньше не было с твоей стороны столь, гм, бурной реакции. Что там такого, что мне нельзя видеть? - А ты не можешь просто усвоить, что не следует туда соваться? Изая закатил глаза: - Ты, Шизу-чан, ничегошеньки не понимаешь в людях. Это им не свойственно. Если человеку говорят «нельзя», он приложит все усилия, чтобы сделать с точностью до наоборот, пока на своем опыте не убедится, что это опасно. Так что отвечая на твой вопрос, нет, я не могу просто усвоить. Объясни, и, возможно, я пойму и смогу обезопасить себя. Или опасности нет? Ну, неужели так тяжело просто сказать, что там такое, а? Блондин призадумался, разглядывая тени на лице Изаи. - Эээ, Шизу-чан, я, кажется, начинаю догадываться. Ну нет, это уже не смешно! Только не говори, что ты и этого не знаешь! - Не скажу, - отозвался дракон почти обиженным тоном. Изая помолчал-помолчал, и залился безудержным смехом. Хохотал долго, так долго, что начало сводить скулы. Парень не удержался, перевалился через спинку кресла на сидение, утыкаясь головой в потертый алый бархат, и снова захихикал, не в силах себя сдержать. - Ну вы, драконы, даете! Удивительные существа! Знаешь, я вообще-то людей люблю, собирался отдать им всего себя без остатка, но какую-то часть отдам, похоже, вашей расе. Ты меня с каждым разом все больше и больше поражаешь! Ой, не могу! Едва меня не убить – и причины не знать! Что же тебе родители-то ничего не разъяснили, ой, держите меня… - Разъяснили… - неожиданно тихо пробормотал Шизуо, кажется, не замечая бьющегося рядом в истерике Орихару. Тот, все еще посмеиваясь и утирая выступившие на глазах слезинки, поднял на хозяина замка глаза и впал в некое недоумение. Блондин, кажется, несколько отстранился от реальности, погрузившись в мысли о чем-то своем. Глаза затуманились, пальцы одной руки сжали подлокотник кресла, другая так и замерла, не донеся трубку до внезапно побелевших губ где-то на два сантиметра. - Шизу… - осторожно начал брюнет, поднимаясь, и в один шаг преодолевая разделяющее их расстояние. Коснулся плеча дракона, но тут же об этом пожалел…

***

Щелчок. Еще щелчок. Свист в давящей темной тишине слышен отчетливо, так что по звукам можно запросто найти двух затерявшихся во мраке драконов в людском обличие. Свист возникает лишь на секунду-другую и исчезает, словно прячется резвая мышка в темное. За ним идут очередной щелчок и детский крик. Наверное, не крик даже, а полустон, который и родился-то случайно, по неосторожности. Звук, чем бы он ни был, довольно быстро исчезает, втискиваясь в щели между камнями. Но не достаточно быстро, он все-таки был услышан. - Не кричи! Не смей кричать, Шизуо! Драконы – стойкие и выносливые существа, ты дракон, ты не должен кричать, даже изнемогая от боли! Твои мышцы – сталь, твоя кожа – камень. Ты вырастешь и станешь грозой этих мест, тебе не позволено проявлять слабость! Очередной удар – хлыст рассекает кожу на спине, оставляя очередную тонкую красную полоску. Малыш-дракон понимал, что отец его щадит: приложи старый змей чуточку больше усилий, мальчика просто переломило бы пополам. - Ты не должен иметь слабостей, запомни! И запомни еще кое-что, запомни хорошенько, иначе мне придется выпороть тебя еще раз. Хэйваджима-младший кивает, глядя снизу вверх на рассерженного отца, стараясь подавить собирающиеся где-то в горле обидные, совсем еще детские слезы, присущие каждому ребенку независимо от расы. Новой порки ему не хочется. - Никогда, слышишь, никогда больше не смей заходить в эту комнату! Бывать в галерее до совершеннолетия и полного созревания (первого убийства) запрещено! Тебе нельзя видеть свой портрет, хотя, какой там портрет, всего пару черточек. Но этого – нельзя! Пока достаточно не вырастешь, тебе туда путь воспрещен! Понятно?! Сжавшийся на полу светловолосый мальчишка судорожно трясет головой, прикрывая ее руками: если хлыст попадет по лицу, мало не покажется….

***

- Очнись! – щеку обжигает ударом и Изая интуитивно прикрывает ладонями лицо: хлыст - это не шутки. - Да очнись же ты! – на этот раз бить не стали, а гуманно плеснули чего-то холодного на лицо. Орихара распахнул глаза, панически осматриваясь, и тут же наткнулся на внимательное лицо Шизуо. - Это как? – изумленно выдохнул принц, не сумев правильно сформировать вертящийся на языке вопрос. - Воспоминание слишком яркое. Вот и спровоцировало сильный эмоциональный и ментальный всплеск. А теперь пойдем. - Куда? - В зал предков. Хочу узнать, наконец, что именно мне нельзя было увидеть. Спорить брюнет не стал. Ухватился за протянутую руку, поднялся, тут же вцепился в спинку одного из кресел – жутко кружилась голова. Шизуо настойчиво потянул его за собой, и принц послушно потащился следом. Только раз остановился, словно вспомнив что-то важное. - Шизуо… - Надо же, вспомнил, как правильно произносить мое имя? Поздравляю с такими достижениями. - Можно вопрос? Хэйваджима даже остановился. Раньше разрешения на вопросы Орихаре никогда не требовались. - Ну, чего замолчал? Спрашивай уже. Изая – о чудо! – на секунду замялся, но потом нашел в каком-то темном углу привычную решительность: - Почему он бил тебя хлыстом? Неужели не было ничего полегче? Блондин пожал плечами. Этот жест был на удивление спокойным, словно его не про жесточайшие наказания спрашивали, а о любимой детской игре. - Болевой порог очень высокий. К тому же, постоянная регенерация делает кожу жестче и крепче. А сам процесс помогает приспособиться к боли. Не смотри на меня так. По-твоему, обернуться огромной крылатой рептилией просто, быстро и безболезненно?