Мой персональный Стокгольм

Когда Кай входит в спальню он улыбается и выглядит таким… живым. Никакого стеклянного блеска в глазах, никакого ступора и задумчивой мрачности. Он мне улыбается, вытирая волосы полотенцем. Я стараюсь не краснеть, вспоминая, как вела себя в душе. Стоит ли затрагивать эту тему? Нет, не буду ничего говорить, а если Кай заведёт, буду отрицать любые его доводы. Всё, что я делала там, было из жалости, ведь он действительно выглядел помятым и растерянным. Словно уличный котёнок. — Кай, где ты был? Он приставляет палец к своим губам, приказывая мне молчать. Достаёт из своих джинсов телефон, и я мысленно составляю два десятка планов по его похищению. Кай заказывает еду. Еду доставляют быстро и Кай даже не убивает курьера, что кажется мне каким-то чудом. У мальчика из доставки сегодня удачный день. Сидим в кровати, разложив тарелки по простыне. Мы едим эти вкусности из ресторана. Мне хочется стонать от удовольствия, ведь я в жизни не пробовала ничего подобного. Я забываю о правилах приличия, манерах и этикете откладываю вилку и ем руками. Кай по-прежнему выпендривается и строит из себя эстета, накалывая фета на вилку. — Расскажешь, где ты был? — мягко спрашиваю я. — Конечно, — Кай пожимает плечами и кладёт кусочек сыра в рот. — Я виделся с Бонни. Я замираю. Та самая Бонни о которой он бредил? В животе всё переворачивается: что если они помирились? На секунду испытываю облегчение, ведь в таком случае он может отпустить меня. А потом вспоминаю, каким он явился ко мне в душ … Весь в крови… К горлу подкатывает тошнота, и я едва удерживаю содержимое сегодняшней трапезы в себе. Смотрю на Кая исподлобья, а он выглядит чересчур спокойным. — Ну и как, вы помирились? — Типо того. Вообще-то, — Кай улыбается губами, — я заколол её. Курица застревает у меня в горле, и я часто сглатываю, но не могу протолкнуть её дальше. Чувствую, что синею, закашливаюсь. Кай откупоривает бутылку вина и протягивает мне. Я не хочу пить спиртное в лапах убийцы-психопата, но если не сделаю этого, то убьёт меня кусок мёртвой курицы. — Она так отчаянно сопротивлялась, что я бил её ножом пока упрямица не затихла. Вот глупая. А могло бы быть всё намного проще. Бон-Бон всегда такая строптивая. Была. — Это и была твоя цель, убить её? — наконец-то прочистив горло, спрашиваю я. — Месть, а не цель, — поправляет он, будто бы от этих исправлений всё сказанное им обретает другой смысл. Кай убил девушку. Наверняка она была молодая, как и я. И доводы о том, что она заточила его в какую-то там тюрьму не оправдывают убийство. — И что дальше собираешься делать? — Для начала мне придётся убить всех её друзей. — Зачем? — шокировано выпаливаю я. Кай берёт из моих рук бутылку и жадно хлебает содержимое, словно умирающий от жажды. Струйка красного вина течёт по его подбородку, и я морщусь от отвращения. — Они неуме́ршие, — говорит Кай, но видя моё недоумение, объясняет, — Вампиры. Очень назойливые твари. Деймон Сальваторе, например, имеет свойство портить жизнь всем, кто, так или иначе, появляется поблизости. Елена Гилберт (его девушка) настоящая чёрная вдова. На её совести трупов больше чем у Усамы бен Ладена. Не хочу, чтобы они целую вечность портили мне жизнь своими жалкими попытками прикончить меня. — И ты убьёшь их? — Ну конечно! Кай поднимается, собирает тарелки и уносит их на кухню. Для меня не осталось ничего, поэтому я хватаю недопитую бутылку вина и хвостиком бегу за ним. Я хочу задать Каю вопрос, который беспокоит меня больше всего и это самый удачный момент… Он кладёт грязную посуду в посудомоечную машину и поворачивается ко мне скрестив руки на груди. Кай словно чувствует, что у меня есть серьёзный разговор. — Кай. — М? — Надкусывает сникерс, который нашёл в столе. — Когда ты меня отпустишь? Кай кусает батончик, кладет его на стол и медленно приближается ко мне. Я пячусь назад, спустя пару шагов упираясь в стену. Хочу зажмуриться и ненавижу нас обоих. Его за то, какой эффект он на меня производит, а себя за реакцию. Меня спасают резкие шаги, доносящиеся со столовой, а уже через секунду дверь отворяется и в кухню врывается мужчина. Мы с Каем отстраняемся друг от друга и я (наивная) думаю, что Кай испугался. — Кто вы такие и что делаете в моём доме! — орёт мужчина. Я отскакиваю в угол и тогда домовладелец обращает внимание на Кая, который отвернувшись от нас, стоит у кухонных ящиков. Незнакомец закатывает рукава и сжимает руки в кулаки. Внутри у меня всё переворачивается от раздирающего меня садистского желания увидеть как Кай получает по своей смазливой морде. Но в этот момент Кай нападает на мужчину и, поваливая его на пол, бьёт ножом в грудь снова и снова. Кровь хлещет из ран, мелкие брызги летят в разные стороны, окрашивая пол, стены и самого Кая. А я не могу унять свои крики. Ничего более страшного и душераздирающего я в жизни не видела. Это мой первый раз, первое убийство совершенное на моих глазах. Он бьёт до тех пор, пока туловище мужчины не превращается в кровавое месиво. Кай поднимается и вытирает окровавленной ладонью вспотевший лоб. Я стою как неприкаянная: всхлипываю и тихонько подвываю. Одним взмахом руки Кай поднимает кровавое тело в воздух и вместе с трупом выходит из дома. Возвращается уже в одиночку. В моей голове поскальзывается совершенно страшная мысль — я искренне надеюсь, что Кай хорошенько спрятал труп. — Убери здесь всё, — приказывает он мне. Идёт на кухню и доедает свой сникерс. Теперь всё становится ясно. Я для него громоотвод для ярости и служанка для оттирания пола от крови. Я будто бы слышу хруст. Хрустит моя душа, мой дух. Кай будет ломать меня изнутри кость за костью.