Мой персональный Стокгольм

Он без чувств. Я смотрю на Кая, но вижу лишь мрак и уныние. А он обыденным тоном рассказывает, как убивал своих братьев и сестёр. Он описывает треск костей, свистящие звуки асфиксии, хлюпанья в воде. В любых других ситуациях он не испытывает эмоций, но стоит заговорить о его жертвах как Кай меняется на глазах. Сияет. — Зачем ты мне всё это рассказываешь? — Вокруг меня все умирают. Я убиваю их так или иначе. Хочу чтобы ты знала к чему всё приведёт. Я сглатываю и отворачиваюсь, подтягивая вниз пошлое платье. От его взгляда у меня мурашки по коже, но смотрит он на меня не как на девочку-клубничку. Мне кажется, он обдумывает, каким из способов мог бы убить меня. Кай крепче сжимает мою руку, ведя по просторному залу супермаркета. Его ладони холодные и влажные, но это не вызывает у меня отвращения. Нет времени осмысливать то что происходит. Мысли путаются; такое столпотворение вокруг, что я начинаю паниковать. Не могу унять мелкую дрожь, поэтому жутко боюсь, что Кай неправильно интерпретирует мою реакцию. — Одно неверное движение… — склоняясь к моему уху, угрожающе шепчет он. Ему не нужно продолжать, я знаю все его угрозы наизусть. Знают также, что он с удовольствием воплотит их в жизнь только повод дай. Молча киваю и наравне с ним иду к полкам со сладостями. Кай долго и скептически выбирает, но стоит только дойти до отдела с его любимыми шкварками как он быстро сгребает буквально всё. К чему эти резкие движения? Как будто в этом мире найдётся ещё один сумасшедший любитель этого дерьма. Я ошибаюсь. Такой человек нашёлся. Милая на вид блондинка хватает одну из пачек и, открывая её прямо тут, хрустит солоноватыми вкусностями. Она не стесняется меня и продолжает есть, а после как будто это нормально кладёт пачку на место. Никогда не понимала таких наглецов. Меня бы совесть замучила. — Проблемы? — спрашивает она, замечая, как я смотрю на неё. Я гаденько улыбаюсь и кручу пальцем у виска, а после тычу в камеру прямо над нами. — Кэролайн! — окликают ее, и я не успеваю насладиться реакцией на её лице. Кажется, девица любит, чтобы к ней обращались как к принцессе, но я не тот случай. Обнимая своего парня за талию, Кэролайн уходит не забыв при этом показать мне средний палец на прощание. Очаровательно. И куда подевался мой психопат? На кассе мы словно два фрика. Я с годовым запасом прокладок и Кай с полной телегой шкварок и целым рулоном презервативов. Ему ведь не нужен секс, к чему эта показуха? Решил меня взбесить. Чувствую, как уши и щеки краснеют от злости. Кассирша нагло таращит глаза, и я мысленно посылаю Каю своё пожелание прирезать эту дрянь. Никогда не любила долго задерживаться у касс, обычно местный контингент работников очень раздражает. — Пошли, — Паркер обнимает меня за плечи, и мы вместе выходим из магазина. Половина стоянки в оцеплении, но к счастью наша машина оказалась вне этой блокады. Вокруг бегают копы, судмедэксперты и любопытные зеваки, разглядывающие труп, а точнее части тела, что когда-то были цельной женщиной. Кошусь на Кая и в душе как-то тепло и приятно от мысли, что это сделал не он. — Вампиры, — словно прочитав мои мысли, бубнит Кай. К нам направляется хмурый детектив, его сведенные густые брови придают серьёзному взгляду особой суровости. Он внушает стабильность и у меня возникает импульс довериться этому человеку, рассказать свою историю. Это либо спасёт меня, либо погубит. Резко выдёргиваю руку из хватки Кая и кидаюсь к правозащитнику. Господи помоги… — Пожалуйста, помогите, — хватаюсь мужчину за рукав, вцепляюсь мёртвой хваткой, так что даже Кай со своей магией не отлучит меня от этого человека. — Что случилось? — встревоженно спрашивает он. — Защитите меня от этого человека! — кричу я не в силах собрать свои мысли воедино. Но полицейский понимает немой крик о помощи и, хмурясь, поворачивается к Каю. Я ликую и готова прыгать от радости. У Кая будут проблемы. В ходе разбирательств я вряд ли смогу доказать нанесение мне телесных повреждений, но зато труп домовладельца в лесу наверняка избавит мир от Паркера. — Ох, — Кай томно вздыхает и улыбается детективу. — Хватит этих сцен, дорогая. У детектива есть работёнка поважнее твоих гормональных истерик. Хорошая попытка, придурок, но неужели ты действительно думаешь, что детектив поверит в этот лепет? — Потрудитесь объяснить! — Детектив, прошу прощение за поведение моей жены, — Кай медленно проводит рукой по волосам и у нас с детективом появляется возможность увидеть обручальное кольцо на безымянном пальце. Я немею от шока. — Мы ждём ребенка и для Эммы это всё очень сложно, понимаете меня? Всего лишь второй месяц, а она уже сама не своя. Детектив смотрит на меня, словно ждет, что я начну всё опровергать, а я и слова не могу вымолвить. Эта хитрость, это коварство, его двуличие потрясли меня до такой степени, что мой мозг перешёл в состояние автопилота. — Эмма, где ваше обручальное кольцо? — спрашивает детектив. — О, она не носит кольца, — перебивает Кай обреченным, грустным голосом. Какой актёр пропадает! — Эмма думает, что наш брак ошибка и всякий раз не упускает возможности ткнуть меня в это. Я чувствую, как впадаю в кому, меня поглощает темнота хуже смерти. В этом мире нет ничего такого, что не под силу этому человеку. Теперь мне кажется, что он бог, а может дьявол. Но ведь не может обычный человек быть таким гипнотически убедительным. Кто-то сказал, что психопаты — высшая форма эволюции человека. Теперь я верю в это. Кай берёт меня за руку и смотрит так, как не смотрел никто до него. Тепло, влюблённо. Он нежно оборачивает мои руки своими и произносит так, что даже я начинаю верить: — Я буду бороться за нашу любовь. Детектив осуждающе смотрит на меня, окончательно становясь на сторону «безответно влюблённого мужа». Его взгляд словно осколки града поражают мою голову. Я выдергиваю свою руку из лап Паркера. — Ты больной! — замахиваюсь и даю Каю пощечину, от которой его щека тут же наливается красным. Детектив неодобрительно качает головой и говорит Каю что-то о женских истериках, своей бывшей жене и неблагодарной дочери. Сексист проклятый! Кай грустно кивает, изображая сочувствие на лице, но стоит детективу отвернуться и уйти, как ведьмак хватает меня под руку, волоча в сторону машины. — Я даже не знаю, как наказать тебя за эту выходку, — касаясь влажными губами уха, шепчет он. Мне конец.