Мой персональный Стокгольм

- Какие у тебя любимые цветы? — Одуванчики. — Почему? — Потому что они свободные, дикие и не продаются. Мы замолкаем, каждый теряется в своих мыслях. На душе становится легко и воздушно. Спросил ли Кай об этом просто, чтобы не молчать или был в его вопросе какой-то иной умысел? Я не знаю, но в любом случае я рада простой возможности спокойно слушать тишину. — Круто, наверное, быть ведьмой. — М? — сонно мычит Кай. — Говорю, круто владеть волшебством, колдовать. Вся эта абракадабра. На экзаменах можно мухлевать… — Магия — привилегия для избранных. С этим нужно родиться. — Эх, жаль. Я падаю обратно на подушку, заворачиваясь в теплое одеяло. Нащупываю руку Кая и скрещиваю наши пальцы вместе. Он смотри на меня, хмурясь, но не противится, не сбрасывает мою руку. Этот порыв не от жалости или по принуждению. Мне просто нравится трение его колец о мою кожу и тепло его влажных ладоней. — Ты бы хотела стать ведьмой? — Да, очень сильно. Мне нравится смотреть на то, как ты колдуешь. Хочу также. — искренне признаюсь Каю. Кай поворачивается, опираясь на локоть, и смотрит на меня усмехаясь. Да знаю я, что это невозможно, хватит мысленно насмехаться над моими детскими мечтами! На столе меня ждет остывшая чашка кофе, магазинные круассаны и желтый цветок одуванчика, опущенный в воду. Я утыкаюсь в него носом, вдыхая почти отсутствующий аромат. Мне хочется сохранить его на века, забальзамировать, оставить в память о том, что мне удалось внести что-то доброе и светлое в душу Кая. В двери стучатся и я, наивная, бегом кидаюсь открывать её, ожидая увидеть Паркера. И я вижу Паркера, только не того, которого хотелось бы. — Барбара? — ошеломленно выпаливаю я. — Что вам здесь нужно?! — не очень вежливо. Если Кай узнает, что она приходила, он не обрадуется. — Можно войти? — Если Кай узнает… — Я понимаю, но сейчас он несколько занят, поэтому у нас есть время. Мне нужно с тобой поговорить. — Что это значит «занят»? — взволнованно и раздосадовано спрашиваю я. — Это какая-то очередная диверсия «дружелюбного» семейства Паркеров? — О, не волнуйся, — старушка протискивается мимо меня. — Я здесь совершенно ни при чём. Да уж, мне сразу «полегчало». Бабушка Кая снисходительно улыбается мне, первым делом оглядывая с ног до головы. Первое впечатление почти всегда обманчиво. Я запомнила эту женщину доброй старушкой с предубеждениями. Сейчас же я вижу, как она придирчиво осматривает новые отметины на моём теле. Ей не нравится то, что она видит. Видимо, в прошлый раз Барбара искренне решила, что Кай принуждал меня заниматься с ним сексом. Теперь же ей совершенно точно стало понятно, что всё в рамках закона. — О чём вы хотели со мной поговорить? — Чай или кофе предлагать не буду. Невежливо? Что ж, к незваным гостям только такое обращение. — Ты должна остановить Кая. — Простите? — переспрашиваю я. Она сказала явно не то, что я услышала. — Кай опасен, Эмма. Он опасен как для себя, так и для окружающих. — Я открываю рот, чтобы возразить, но Барбара тут же перебивает меня. — Он убьёт тебя, ты знаешь это. Отпускать тебя он не будет. Эмма, послушай! О боже. Я закрываю уши ладонями. Зачем она пришла? Зачем она говорит мне всё это? А ведь утро было таким солнечным и впервые за долгие недели счастливым. — Он убьёт тебя, Эмма. Я всего лишь хочу помочь. — А вам то какое дело до моей жизни?! Барбара молчит, обдумывая свои слова. Я и без того знаю что ей плевать на меня. И я уже догадываюсь об истинной причине внезапной заботы… — Кай может причинить себе вред, — заявляет она. — Если с ним что-то случится это уничтожит наш ковен. Что и требовалось доказать! — Мы должны изолировать его от общества и от любой опасности, на которую он рано или поздно нарвётся. Ты же знаешь какой у Кая нрав! Уж я-то знаю! — Вы заговариваете мне зубы, Барбара. Скажите честно: вы хотите отправить его в заточение? — я размахиваю руками, пытаясь подобрать слова. — В тюрьму. — Тюремный мир, — поправляет старушка. — Вы с ума сошли! — голос срывается на крик. Нет, моему терпению есть предел и это уже слишком. — Я не буду в этом участвовать. — Потому что ты влюблена в него? Я сжимаю руки в кулак так что ногти больно впиваются в кожу. Резко хватаюсь за дверь и открываю. Она с хлопком ударяется о стену. — До свиданья, Барбара, — цедю сквозь зубы. Лучше ей уйти отсюда прямо сейчас иначе я за себя не ручаюсь. Старушка что-то бубнит себе под нос, но уходит. Со звонким хлопком я закрываю за ней дверь. Возмутительно! Я не люблю Кая, я боюсь его. Если я ввяжусь в подобное он отправит меня домой по частям. Прислоняюсь к стене, дышу слишком часто и сердцебиение просто бешеное. Чёрт. Я должна что-то сделать. Так не может дальше продолжаться. Кай должен уехать отсюда навсегда в целях его же безопасности. А я должна вернуться домой… к папе. Сначала мне нужно узнать, что задумал Кай. Книги. Закрываю двери на замок, смутно понимая, что Кай одним лишь щелчком пальцев может их открыть, и бегу на второй этаж. Я собираюсь подло и низко перерыть его личные вещи. Мне не приходится искать. Кай совсем не скрывает их от меня. Что ж, логично, угрозы от меня никакой. Я открываю первую книгу. Она о сверхъестественных существах. Об их особенностях: повадки, способности, уязвимые места… Вторая книга написана на неизвестном для меня языке. В ней много символов, каких-то рисунков. Скорее всего это тот сборник древних заклинаний о которых мне рассказывал Паркер. Третья книга выглядит тоньше остальных. Открывая её я понимаю что и не книга это вовсе. Это какой-то блокнот от корки до корки исписанный вручную. — Корень мандрагоры смешать с… что это? Я листаю страницу за страницей. Это какие-то рецепты с рисунками и рекомендациями. Всё читаемо и написано, к слову, весьма аккуратным почерком. Цианид… Мышьяк… Аконит… Твою мать, что это? Я листаю до тех пор, пока из блокнота не выпадает фотография. Поднимаю снимок. На нём изображена целая семья. Такие счастливые, улыбаются. Я вглядываюсь в них и моё сердце ёкает. В самом старшем из мальчишек я узнаю Кая. Значит, это его блокнот? Получается Кай всерьёз увлекался ядами? Судя по записям, он разбирается в химии и очень любит экспериментировать. На людях. Сглатываю тяжелый ком. Готовит он отменно, но есть его стряпню я больше не хочу. В голове невольно всплывает наш недавний диалог. - Что с твоей матерью? — Её отравили. Не я, а жаль. Отравили… Значит, Кай мне солгал? Это он убил свою маму! Меня захлёстывает досада, раздирает злость. Зачем он столько дней подряд пугал меня россказнями о своих убийствах, а после струсил, когда речь зашла о матери? Хватаюсь за ящики письменного стола и выворачиваю их все. На пол летит весь этот хлам, что копился там долгие двадцать два года. На глаза попадается толстая тетрадь с подписью: «История. Кай Паркер». Сравниваю почерки и опадаю на пол. Быть этого не может! Нахожу ещё одну тетрадь Кая, затем ещё, ещё и ещё… Я не знаю что чувствовать, не знаю что думать. Это не он. Блокнот отравителя написан не Каем. Получается, в их семье есть ещё один серийный убийца? Входная дверь раскатисто хлопает, и я слышу дикий нечеловеческий вопль. Испуганно дергаюсь, больно ударяясь локтем об один из ящиков. — Твою мать! — Раздаётся жуткий треск. Я узнаю голос Кая. Он взбешен и прямо сейчас буквально крушит весь первый этаж. Что же мне делать? Я должна спуститься и успокоить его, но меня сковал страх, и ноги, словно изморозью покрылись. Вопреки всякому здравому смыслу я не прячусь и не бегу. Я хватаюсь за фото, что выпало из блокнота и случайно поворачивая, обнаруживаю надпись. «Джозетт, Кай, Джои, Вивиан, Тэд, Брайан и их любящие родители Джошуа и Ханна Паркеры. 1987». Слыша топот по лестнице, я судорожно листаю блокнот, словно это может спасти меня от монстра, что сейчас проснулся в Кае! Абсурд. Я так близка к разгадке, что даже страх смерти не может остановить меня от попытки решить это уравнение. Всё просто и находится на поверхности главное разглядеть. Да, точно, всё просто лежит на поверхности, а у страха глаза велики. Я снимаю неприятную на ощупь плотную обложку и вижу обведенную в сердечко надпись на блокноте. «Ханна Паркер» Мама Кая… отравительница? Кай хватает меня за шкирку. — Попалась.