Почему?

      Солнце поднялось на самую макушку ясного голубого неба, радуя замученных тяжелыми тучами людей. Наконец оно пробило хмурую оборону непогоды и заняло свой законный трон, проливая свет на небольшую кухонку сквозь оконное стекло.       Андрею, хмурому и задумчивому, этот внезапный подарок - солнце - казался лишним и ненужным, а яркие лучи - обжигающими. Почему этому никчемному светилу вздумалось выглянуть именно сегодня, когда у мужчины нет никакого настроения?! Причиной этому, кстати, послужил не кто иной, а старший брат, вчера мило о чем-то беседовавший с певцом "Уральских Пельменей" - Вячеславом Мясниковым. Илья так любезничал с ним, так улыбался этому Славке, что у Андрея разом вспыхнуло желание разорвать этого комика на куски. Подумаешь, птичка певчая...       Старший брат стоял на кухне, опершись о барную стойку, в одиночестве, о чем-то задумавшись, а рядом стояла нетронутая чашка горячего чая. Скорее всего, зеленого, с мелиссой, как Илья любит. Андрей, окинув его тяжелым взглядом холодных стальных глаз, облокотился о дверной косяк, скрестив руки на груди.       - Твой кофе, - пробормотал старший брат, по-прежнему о чем-то раздумывая, и кивнул в сторону стола. На нем действительно стояла чашечка свежесваренного кофе.       - Спасибо, - сухо ответил Андрей, не двигаясь с места. Почему Илья решил-таки выполнить извечную просьбу брата и приготовить этот гребанный кофе именно сегодня, когда мужчине больше нужен ромашковый чай?       - Как ты любишь: крепкий, без сахара, - Илья, наконец, обратил внимание на Андрея, удивленного сказанным. Откуда он узнал? Никто сказать не мог: элементарно, никто этого не знает. Даже Сергей, хоть они и двойняшки. Где, кстати, он?       - Где Сергей? - так же безразлично, без эмоций спросил младший брат, сверля глазами старшего. А тот в ответ нежно улыбнулся, в его светлых болотно-зеленых глазах зажглись веселые огоньки.       - Между прочим, вчера, когда кое-кто непонятно по каким причинам был в ненастроении и чуть ли не истерику устроил, Сергей предупредил, что куда-то на неделю с нашим знакомым Шепсом уезжает, - Илья говорил спокойно, но Андрей буквально слышал его добрый смех, который так любил. Но сейчас даже он его раздражал.       - Вчера кое-кто уж очень мило беседовал с кое-кем, - передразнивая брата, младший Сафронов сделал ответный ход, который очень поразил Илью. Но еще больше его удивило продолжение: - Почему?       Брат спрашивал с тенью какой-то обиды, непонятной боли. Почему? Может, старшему Сафронову просто показалось?..       - Завтра семнадцатое марта, - растерянно ответил он, все еще размышляя над словами Андрея. Неужели плохое настроение брата из-за какого-то разговора? Младший Сафронов смотрел с искренним недоумением, и до Ильи, наконец, дошло: он совершенного ни о чем не знает! И старший Сафронов, широко улыбаясь, с нежностью во взгляде пояснил: - День Иллюзиониста. Я хотел, чтобы Слава спел что-нибудь для нас с тобой, раз уж Сергей уехал. Тебе же нравились песни Мясникова, вот я и подумал... Кто ж знал, что все так обернется... С чего это ты вообще взъелся?       Но вместо ответа Андрей, почувствовав такое ощущение легкости, что хотелось лететь в прекрасное далеко, подбежал к Илье, притянул того, обняв за талию, и припал к его губам. Черт, как же он мог подумать, что брату нравится эта певчая птичка?! Но тут, видимо, до младшего Сафронова дошло, что он делает, так как тот отскочил, наверное, на метр.       - Я... Мне... Прости... - промямлил Андрей, опустив глаза: лишь бы не видеть злости Ильи и потерять последнюю надежду. Но брат не злился, он был ошарашен и поступком младшего Сафронова, и внезапной догадкой: странное вчерашнее поведение - вспышка ревности. Вот же кролик изшляпный, как Илья мог не замечать взглядов брата, его к нему отношение, его манеру разговора с ним... Почему он этого не видел?!       - Обращайся, - все было бы намного проще. Для них обоих. Андрей стоял как громом пораженный: что?! Лучше бы Илья его сразу послал, чем это... Почему он так сказал?..       Старший Сафронов улыбался, вплотную подойдя к брату и приобнимая его.       - Мне никто, кроме тебя, не нужен, - легкое, почти невесомое прикосновение теплых губ к холодному, как лед, лбу.       Андрей, холодный и мрачный, таял на глазах, превращаясь в свет. Такой же яркий, как лучи полуденного солнца, улыбающегося расцветающему миру.