Феномен Хиддлстона

15. Свой любимый горячий шоколад этим утром Крис пил, что называется, в обнимку с ноутбуком. Нет, ни с каким ноутбуком он, конечно, не обнимался, просто, на столе в кухне вместо тарелки с привычными утренними бисквитами, в этот раз сдвинутой почти на угол, стоял ноутбук и, недовольно пыхтя под ленивые комментарии только-только проснувшегося хозяина, пытался загрузить браузер. Не то, чтобы он не хотел загружать эту самую страницу, но антивирус, решивший показать, что установлен не зря, начал сканирование пару минут назад и отдавать такую необходимую для загрузки оперативную память отказывался наотрез. И «дедушка Соня», как называл ноутбук Крис в приступе необъяснимой нежности, старался изо всех, напрягая и без того перегруженные ресурсы. Но мягкое поглаживание клавиши пробела пахнущим шоколадом пальцем таки сделало свое дело, и уже через несколько секунд Крис, зевающий от слишком раннего пробуждения, с любопытством принялся за изучение новостей. А еще через полчаса, допив шоколад и улыбаясь, вернулся в спальню к сладко посапывающему Тому. Задернул портьеры поплотнее, чтобы любопытное солнце не заглядывало в окно, и лег на кровать, вытянувшись во весь рост рядом с Хиддлстоном. Несколько мгновений изучал его тонкие черты лица, а потом потянулся к нему и мягко, невесомо коснулся губами губ, лишь обозначив поцелуй. Ресницы дрогнули и сонные глаза распахнулись. Кажется, присмотрись внимательнее – и заметишь краешек сна, промелькнувший на самом дне бездонных зрачков. - Привет, - улыбнулся Том. – Уже не спишь? - Нет. Сегодня я побил свой собственный рекорд, - Крис отвел ладонью от его лба примятые со сна кудряшки и заговорщицки улыбнулся. – Тебя можно поздравить. Сегодня опубликовали программу празднования дня рождения Ее Величества. И ты там есть. - Ммм… приятно. Я все-таки думал, что не войду в программу… - Хиддлстон потянулся всем телом и замер под ласкающей рукой. - Еще чего, - фыркнул Крис. – А теперь идиотский вопрос: у тебя есть подходящий костюм? - Дома, - Том потерся щекой о подушку. – Точно придется заехать… Крис рассмеялся, чувствуя себя донельзя странно. Словно его наполнили гелием, мыльными пузырями и радужными шариками. Это было глупо, щекотно и немножко смешно. А еще тепло и счастливо. Хотелось делать глупости, мурлыкать и смеяться. А еще просто смотреть на Тома. Его глаза сияли мягким светом; он был такой расслабленный со сна, горячий, податливый, красивый очень. Хэмсворт обласкал взглядом кончики его ресниц, скулы, а потом склонился и втянул в поцелуй приоткрытые губы, обнимая за талию. - Мне уже нравится это утро, - Том обнял его в ответ, углубляя поцелуй. – От тебя пахнет шоколадом… вкусно… - Мне нравится, что тебе нравится, - Крис провел губами по его скуле, коснулся закрытых век и зарылся лицом в шею, лизнув чуть влажную после сна кожу. От тонкого запаха тела Тома и ее вкуса застонал еле слышно, чувствуя, как поднимается медленно, но неотвратимо жар вдоль позвоночника. - И еще мне нравится твое настроение этим утром, - Хиддлстон потянул его на себя, с тихим вздохом приняв тяжесть его тела. Ладонями погладил сильные плечи. – И нравится все сильнее и сильнее. - Я умею быть нежным, - Крис усмехнулся уголками губ, глядя в его глаза. – Просто редко с кем хочется быть таким. Надеюсь, я тебя не очень разочаровал своим страшным признанием? – он чуть отстранился, гладя подушечкой пальца его губы. - Не разочаровал, - Том лизнул кончик и отпустил, позволив теплой плоти и дальше нежить его губы. - Заинтриговал. Я видел тебя почти сошедшим с ума от страсти, видел отдающимся. Теперь увижу нежным. Крис только фыркнул. Подобные «приступы» на него накатывали действительно не часто, но почему-то именно сейчас он не мог, да и не хотел бороться с очередным. Слишком расслаблен был Том. Слишком доверчив. - Не увидишь, - выдохнул он в приоткрытые, уже чуть покрасневшие губы прежде, чем накрыть их своими, лаская. – Почувствуешь. Ладони Криса прошлись по рукам, кончики пальцев погладили запястья, плечи. Хэмсворт оторвался от губ Тома, обвел языком их контур, несильно сжал зубами мочку уха, горячо выдохнув в шею, и принялся неторопливо целовать ключицы, спускаясь все ниже. Надолго припал к затвердевшим соскам, играя с ними языком и губами, а потом подул, чтобы успокоить растревоженную плоть. За первым одобрительным вздохом Тома последовал тихий стон. Хиддлстон погрузил пальцы в пушистые светлые пряди, лаская затылок Криса, и сглотнул. Губы мгновенно пересохли от частого дыхания. - Верю, - шепнул он, жмурясь. - Более чем. Мне самому бы взять у тебя... интервью о том, где ты научился так... но не буду. - Этому не учатся, Том, ты ведь знаешь, - Крис почти навис над ним на одной руке, второй поглаживая живот над краем белья и пока еще не слишком нагло - бедро. Возбуждение не ослепляло, оно накатывало неторопливо, но неумолимо, все больше погружая тело в жар. Сейчас Том был таким красивым… Заострившиеся скулы, приоткрытые губы и легкий румянец на щеках. Крис улыбнулся, искреннее любуясь им. А Тому казалось, что в теплом свете утра, проникающем сквозь задернутые шторы, Крис словно соткан из золотистых сполохов: искорок в волосах и мягкого сияния загорелой кожи. - Так же, как и целоваться, - уголки губ дрогнули, и Хиддлстон легонько царапнул его плечи. Каким бы терпеливым и выдержанным он не был, эту сладкую пытку - пытку нежностью - он не вынесет долго. И сколько продержится, прежде чем станет просить Криса не издеваться и взять его? - Почему-то я нисколько не сомневался в твоем ответе, - тот улыбнулся и, склонившись к лицу, вовлек в поцелуй. Упоительный, долгий, почему-то немного болезненный и пряно-сладкий. Подсунув одну руку Тому под голову, лишив его возможности отстраниться, вторую Крис, после пары поглаживаний, запустил под резинку белья и потянул его вниз. Бросил, так и не сняв до конца, и обнял ладонью уже напряженный член, мазнув по головке подушечкой большого пальца. Стон Тома был почти мучительным. Долгий, потонувший во влажном непристойном поцелуе, он вибрировал в напряженном горле и шел, кажется, из самого сердца существа Тома. Бедра инстинктивно вскинулись вперед, навстречу ласкающей руке, и снова, и снова, пытаясь задать хоть какой-то ритм неспешным, чуть ленивым движениям. - Мне нравится, как ты стонешь, - выдохнул в его губы Крис, чуть задыхаясь. – Сейчас – особенно. Повторишь на бис? – он лукаво и жарко улыбнулся и, не дожидаясь ответа, сполз пониже. Быстро и ловко снял белье до конца, раздвинул бедра Тома и, поймав взгляд, шало усмехнулся. Слизнул кончиком языка выступившую смазку и размазал ее по своим губам, глядя на любовника потемневшими глазами, ловя каждый взмах его ресниц. - Сумасшедший, - хрипло отозвался Том, издав долгий стон. - Мой сумасшедший. - А ты, оказывается, собственник? – Крис облизнулся и, прикрыв глаза, обнял губам напряженную плоть. Если кто-нибудь когда-нибудь сказал бы ему, что он сам по собственной воле возьмет в рот мужской член, этот «кто-то» без разговоров получил бы в глаз. Где-то на краю сознания вспыхнуло отрицание и погасло. Необычно. Странно. Но почему-то приятно. Интересно, а если… Крис провел языком вдоль, поцеловал головку и снова пустил в ход губы. Он словно играл или ставил эксперименты, чутко прислушиваясь к реакции Тома и пытаясь выяснить, что тому нравится больше всего. - Криииис... - отчаянный стон-выдох. То ли свести ноги и сжаться, уходя от мучительной ласки, то ли выгнуться, отдавая себя его прикосновениям, его рукам, его губам. - Господи... боже мой... Хэмсворт... что ты творишь? - Пытаюсь показать тебе преимущества обещанных девяноста девяти процентов, - Крис с непристойным звуком выпустил свою игрушку и, подавшись вверх, провел ладонью по щеке Тома, привлекая его внимание. – У тебя что-нибудь осталось? Потерянный взгляд Хиддлстона сфокусировался на его лице. - В кармане брюк... кажется... - Ладонь Тома легла на шею, притягивая ближе и зацелованные губы Криса накрыли манящий рот. Вкус странный, но возбуждающий. Его собственный вкус. И от этого становилось только жарче. - Ты всегда таскаешь это с собой? – Крис ответил на поцелуй, погладил запястье любовника и вывернулся из его объятий. Дошел до кресла, сквозь ткань брюк Тома нащупал маленький квадратик и вытащил его. Вернувшись к кровати, бросил на постель и взялся за ремень своих джинсов. - Только после того, как познакомился с тобой. - Сердце колотилось, кажется, где-то в горле, но предвкушение было слишком сильно. Хиддлстон сел на кровати и обнял Криса за бедра, притягивая ближе. Расстегнул молнию, приспуская мягкую, порядком застиранную ткань, освободив нежную плоть. Кончик языка обрисовал венки под тонкой кожей. Крис выдохнул резко и закусил губу. Закрыв глаза и откинув голову, он пару долгих мгновений млел под лаской Тома, а потом усилием воли мягко отстранил его от себя. Опрокинув на кровать, избавился от одежды и накрыл своим телом, чувствуя, как его бока сжимают бедра Тома. Еще один чувственный поцелуй, и Крис, дотянувшись до тюбика, оставшегося с прошлого раза, который он, недолго думая, засунул под матрас, смазал пальцы и принялся мягко и ненавязчиво массировать колечко сжавшихся мышц, словно умоляя впустить его. - Будешь страшно мстить? – Мышцы, повинуясь воле Тома, расслаблялись, позволяя проникать вглубь чуть подрагивающего тела. - Я обещал тебе быть нежным, - Крис мягко улыбнулся, но глаза сияли слишком… странно. Он провел подушечками пальцев по его губам, а потом нашел его руку и принялся облизывать его пальцы, слегка посасывая и отвлекая от не самых приятных пока растягивающих ощущений. - Крис... - Это слишком. Слишком для него, Тома, во всех отношениях. Слишком горячо, слишком ярким было зрелище пальцев, проникающих в шелковистую глубину рта. От одного этого можно было кончить. Крис улыбнулся немного виновато и, выпустив его пальцы, провел языком по торсу от живота к шее. Вдохнул запах тела Тома и наконец отпустил себя, позволив себе почувствовать, как прижимается тело любовника к его собственному, как болезненно ноет напряженный, словно каменный от возбуждения член. Резко выдохнув от слишком ярких, слишком острых ощущений, он дотянулся до валявшегося на краю блестящего квадратика, надорвал фольгу и через несколько долгих мгновений кусал губы от ощущения сжимающих его тугих мышц тела Тома. И тишину сонной комнаты разорвал тихий стон. Шелестом осел на губах шепот: - Еще... Пожалуйста... Ну что ты со мной делаешь... - Не хочу… делать… тебе больно, - Крис судорожно облизнул пересохшие губы и задвигался чуть быстрее, удерживая Тома за бедра и наращивая темп и силу. Размеренно, резко, но осторожно, целуя и покусывая шею и выставленный кадык. Лаская языком припухшие губы и терзая чувствительные соски. Еще. И еще. И еще. Но что-либо связное Том ответить оказался уже не в состоянии. Он то вскрикивал, подаваясь навстречу движениям, с силой обвивал ногами бедра Криса, то комкал сбившиеся простыни на постели, то отчаянно цеплялся за плечи любовника, будто это единственное, что еще было способно удержать его по эту сторону грани безумия. Сокрушительный оргазм заставил его вскрикнуть, забиться в сильных руках, выплескивая на разгоряченное тело, укрытое тонкой пленкой пота собственное семя. Крис отстал от него ненамного. Вбиваясь бешено, сильно в содрогающееся в оргазме тело Тома, он издал долгий тягучий стон, выгнулся, входя до конца и замер, освобождаясь глубоко в теле любовника. Вышел аккуратно, нашел слепо искусанные губы и опустился рядом на кровать, тяжело дыша со всхлипами и пытаясь успокоить словно сошедшее с ума сердце. - Ты… сводишь меня с ума… - Предположим, - хрипло выдохнул Том, так и не открыв глаз, - что это все моя «феноменальность». Правда, я тоже с ума по тебе схожу... Не феномен ли ты, Хэмсворт? - К черту феномены, - со стоном выдохнул Крис, вжимаясь лбом в его плечо. – Я просто теряю голову рядом с тобой. Знаешь, до встречи с тобой я не мог похвастаться особым опытом с мужчинами. Да и желаний особых никогда не возникало. Но тебя я просто хочу. - Хочешь... – Пальцы Тома зарылись во влажные золотистые волосы. Могло быть и хуже. Но об этом думать отчего-то совсем не хотелось. Нега затопила тело и покидать его в ближайшие минуты не намеревалась. Крис сплел их пальцы и вскинул взгляд, смотря неожиданно серьезно: - Хочу, Том. Мне нравится быть рядом с тобой. И я хочу тебя в постели, на своей кухне, в ванной, хочу знать, где ты или когда вернешься. От того, как мы занимаемся любовью, у меня срывает «крышу», но мне нравится смотреть на тебя, когда ты просто спишь. Чувствовать, как ты сопишь мне в ухо или прижимаешься к спине. Я хочу, Том. Все это. - Еще не признание в любви, но уже очень близко, - Том невесомо провел губами по его скулам, губам, носу. Губами коснулся поочередно век. – Я буду в твоей постели. Иногда на кухне. В ванной. Буду спать с тобой, и сопеть тебе на ухо. И прижиматься к спине тоже буду. - Звучит почти, как угроза, - Крис рассмеялся, потерся щекой о руку и довольно вздохнул. – Не буду врать, что я одиночка по натуре, но тех, кого я когда-либо подпускал к себе настолько близко, можно пересчитать по пальцам. А еще меня удивляет, как быстро это случилось. Я тебя как будто всю жизнь знал. - Просто я… Я не хочу от тебя прятаться, Крис. Я хочу быть с тобой. Я хочу, чтобы ты был моим. И хочу… не опаздывать на запись и репетиции, - мимолетный взгляд на часы и Том почти взвился с постели, зашипев рассерженной змеей. – Но ты, любимый, в последнее время делаешь все, чтобы я не успевал за своим графиком! - О, это всего лишь пункты мелким шрифтом к девяносто девяти процентам, - Крис развалился на кровати, наблюдая за мечущимся любовником. – Я редко следую графику. Это скучно. И не хочу, чтобы ты скучал. Я успею сварить тебе кофе? - Успеешь, - Том подхватил полотенце, сброшенное вчера Крисом, и скользнул из комнаты в ванную. – Мне душ надо принять, я же пропах тобой весь! - А тебе не нравится, как я пахну? – Крис на пару мгновений всерьез задумался, обидится ли на такое заявление, а потом махнул рукой и слез с кровати. Лениво оделся и прошлепал на кухню, отстраненно размышляя о том, а не завести ли ему кота. Правда, имя «Томас» уже забронировано, но можно взять кошечку и назвать ее Эллис. - Нравится, - донеслось из ванной. – Просто я пахну тобой и сексом. Это приятно, но только если ты никуда не планируешь ехать, пересекаться с другими людьми и давать интервью. - Ага, оправдывайся… - буркнул себе под нос Крис, внимательно следя за тем, чтобы кофе не убежал и пытаясь удержать улыбку. – Между прочим, экран запах не передает! - Между прочим, ведущие и репортеры те еще сплетники! – крикнул Том, и спустя мгновение его голос перекрыл шум воды в душевой кабинке. Крис хмыкнул, рассмеялся и тут же выругался, еле успев снять, собравшийся сбежать по каким-то своим соображениям кофе, с огня. Покопался в холодильнике, но не найдя ничего приличного, вернул на законное место блюдо с бисквитами. Потрогал языком припухшие губы, покосился на часы, улыбнулся ехидно и, бесшумно преодолев несколько метров, открыл дверь ванной комнаты. - Тебе потереть спинку? - Если ты сейчас зайдешь сюда – я рискую вообще никуда не пойти, - взмолился Хиддлстон. – Крис, ты меня до помешательства доводишь, я рядом с тобой в мартовского зайца превращаюсь. Разнообразия ради поимей совесть, а не меня. - У меня нет совести, - с невозмутимым видом произнес Крис, прислоняясь спиной к стене рядом с душевой кабинкой. – Я журналист. Она мне по контракту не полагается. - О, ну прости, что в какой-то момент я в этом засомневался, - в голосе Тома промелькнул сарказм. Спустя пару вздохов вода в кабинке течь перестала, и из парового облака показалась длинная нога, нашарившая резиновый коврик, а потом и весь Том. - Полотенце не подашь? Крис окинул его долгим взглядом, хмыкнул и, дотянувшись до полотенца, раскрыл его на манер объятий: - Проверим наличие у меня совести? Том только выгнул бровь и шагнул к нему, оборачиваясь в полотенце и, как следствие, в его объятия. - Спасибо. - За что? – Крис тут же принялся осторожно вытирать его. Промокнул волосы, обернул бедра и провел ладонями по телу, повторяя его изгибы и в очередной раз удивляясь тому, как Том, кажущийся в одежде тощим и угловатым, без нее вдруг обретал плавность линий, которых так хотелось касаться. - За помощь, мистер Хэмсворт, - Том улыбнулся. Все-таки близость Криса напрочь лишала его воли и всякого желания сопротивляться. - Тогда не за что, мистер Хиддлстон, - невозмутимо отозвался тот и провел пальцем по его губам. – Думаешь, никто не догадается, почему у тебя каемка? - Ммм... - Том лизнул кончик. - Скажу, что грыз. Не шло завершение композиции. Извелся, изнервничался и сгрыз! Крис расхохотался: - Тогда не хватает пары штрихов, - дернул Тома на себя и впился в его рот. Чуть сжал зубами, обвел контур языком и впустил в ход губы, превращая болезненное касание в настоящий поцелуй. Том глухо застонал. От боли, от пронзившего тело возбуждения, от злости на самого себя. Руки с силой обвились вокруг талии Криса, сближая их еще сильнее. - У тебя действительно совершенно нет совести... - Я знаю, - тот хмыкнул. – И у меня хорошая память. Вряд ли у меня получится также, но попробовать стоит, - Крис развернулся, впечатывая Тома спиной в дверь, потянул за волосы, вынуждая отогнуть голову, и снова приник к его рту, на этот раз целуя совсем по-другому. Резко, долго, то жестко, то нежно, мастерски играя его ощущениями. Том судорожно выдохнул, подрагивающими руками стаскивая с себя полотенце. На площадке... подождут. Он всегда был педантично-пунктуальным и щепетильно-точным. Можно себе позволить хотя бы раз опоздать. Хотя бы раз. - Надеюсь, мою просьбу ты выполнил... - задыхаясь, он вывернулся из объятий Криса и, шагнув в сторону, развернулся к нему спиной. Расставил ноги шире, обеими руками упираясь в стиральную машину. - О, так это была просьба? – Хэмсворт сглотнул, глядя на любовника. Черт… Он его действительно с ума сведет. Еще часа не прошло, как он кончил, а телу словно все равно. Он подошел к Тому, вжался пахом в его ягодицы, потерся грубой джинсовой тканью о нежную кожу и, склонившись, провел языком по позвоночнику, жарко выдохнув в шею и стискивая бедра. По худому телу Тома пробежала дрожь. Напряглись крепкие жилистые руки, дрогнули острые крылышки лопаток. Том прогнулся, позволяя Крису сильнее касаться себя, почти предлагая: - ну, возьми меня! - повернул голову, губами поймав прядку светлых волос, лизнул чуть шершавую небритую скулу и шепнул: - Трахни меня, Крис!.. - Ты же знаешь, как трудно отказаться от такого предложения, правда? – Крис поймал его язык, втянул в рот. Провел ребром ладони между ягодиц и вихрем вылетел из ванной комнаты. Практически кубарем ввалился через порог в спальню, судорожно вспоминая, куда закинул смазку. Есть! …Рубашку он оставил на кровати, джинсы, прыгая на одной ноге, снял у порога и тоже кинул на кровать. И к Тому вернулся, оставшись в одном белье. Хмыкнув, выключил свет в ванной комнате и прикрыл за собой дверь, оставив узкую полоску света. - Надеюсь, ты не боишься темноты, - подошел, обнял талию, целуя плечи и спину, провел ладонью по груди, тревожа острые соски. - Ты смущаешься? Или «мощи Хиддлстона» вызывают у тебя желание обнять меня и плакать? - Том хихикнул, а потом негромко застонал. Тело ярко реагировало на ласки, точно и не был удовлетворен голод менее часа назад. - О, нет…- Крис выдохнул в его ухо, лизнул раковину, сжал губами мочку уха. Застонал глухо, закинул его голову и втянул в злой, яростный поцелуй. В этой почти темноте все ощущения были другими. Более острыми, яркими. И возбуждение сводило с ума, как и гибкое тело, к которому Крис прижимался. – Хочу тебя… как же я тебя хочу… - Я чувствую. - Голос Тома сел до сдавленного хрипа. Хиддлстон с трудом заставил себя отпустить гладкую пластиковую поверхность машинки. Завел руку назад и несильно царапнул Криса, - Ну... не тяни. - И это меня ты называешь нетерпеливым? – хмыкнул Крис, но послушался, чувствуя, что обычная выдержка покидает его. Тюбик, прохладный гель…. Крис сжал бедро Тома, вынудив его отвести ногу в сторону и вверх, и проник внутрь его тела осторожно, но поспешно, болезненно. – Прости, - выдохнул виновато, целуя шею и плечи, рисуя кончиком языка узоры на коже. - Я... подумаю над твоим... предложением. - Сердце рвалось из клетки ребер, заходилось безумным стуком, отчаянной дрожью, кажется, уже под самой кожей. Бедра чуть подались назад, сильнее насаживая его на член Криса. - Двигайся. Крис рыкнул тихо и, прижавшись лбом к его загривку, заработал бедрами. Размеренно, четко, то убыстряясь, то двигаясь дразняще медленно так, словно хотел почувствовать каждый миллиметр тела Тома своим членом. В темноте их дыхания сливались и снова распадались, стоны смешивались, словно врастая друг в друга. Не отрывая губы от шеи Тома и его плеч, Крис лихорадочно гладил ладонями грудь, живот и бедра, а потом, потянув любовника на себя, сжал его напряженную плоть, двигая рукой в такт своим толчкам. Стонать, метаться, кусать собственный кулак, чтобы не кричать от разрывающего тела удовольствия. Вбиваться в крепкую ладонь, подмахивать, как проститутка из Сохо, подставляться под поцелуи-укусы, в темноте вспыхивающие яркими бабочками даже в широко распахнутых глазах. Никогда еще в своей жизни Том Хиддлстон не сходил с ума до состояния, когда весь окружающий мир просто идет к черту. Никогда Крис Хэмсворт еще не занимался любовью с человеком, который отдавался бы этому занятию с такой страстью, который бы так отзывался. Такой чувствительный, горячий, покорно-требовательный… Что в тебе такого, Том Хиддлстон, что заставляет меня так сходить с ума, теряя голову? - Тооом, - На грани. Еще движение, еще стон и все закончится для него. По нервным окончаниям словно пляшут искры, коротя нервы. – Кончи для меня, Том. Покричи для меня… - Вбиваясь в податливое тело, Крис, как наркоман, дорвавшийся до дозы, зарывался носом в его волосы, шею, вдыхая пряный запах тела, терся щекой о влажную кожу, стонал зло и глухо, почти насилуя его рот. Том сжался, до судорог стиснул пальцами пластиковый край опоры, уткнувшись лицом в скрещенные руки. Дышать тяжело. Жаркий влажный воздух, напоенный запахом секса, кажется, лип к коже. Он кончил с протяжным стоном, перешедшим в почти мучительный хрип. Голос изменил ему, как изменило, предало тело. Слишком хорошо ему было с Крисом. Слишком нужно ему каждое прикосновение, каждый болезненный укус. - Господиии... - Ты мне льстишь, - простонал Крис на последнем глотке воздуха и, со всей силы войдя в него, глухо зарычал, кончая и чувствуя теплые вязкие капли на пальцах. Сделал пару рваных вдохов и вжался в спину Тома, пытаясь удержаться на дрожащих ногах. – Я с ума схожу… от того… как ты стонешь… Где-то в комнате было слышно, как в истерике заходится телефон Тома. Какая-то мелодийка, напоминающая мелодию детской карусели в Луна-парке. - Мы оба спятили... Гэвин собственноручно меня прибьет. А что не сможет - добьет Алан. - Отправляй всех ко мне, - хмыкнул Крис, наконец собираясь с силами и выходя из его тела. – Я разберусь, - развернул Тома к себе лицом, подарил мягкий поцелуй и отступил, уходя в темноту. – Твой кофе остыл. Придется варить новый. - Обойдусь холодным, - Том распахнул дверь, позволяя свету ворваться в темную ванную, и улыбнулся, чуть приподняв уголки зацелованных губ. Погром. В порыве страсти никто из них не заметил, как свалил стопку чистых полотенец и еще каких-то мелочей. Коврик уехал куда-то в сторону. Даже машинка сдвинулась с места. В душ лезть времени уже нет. Смирившись с неизбежным, Том наскоро смыл с себя следы собственной спермы, кое-как вытерся и, как был, обнаженный, поплелся одеваться. Опоздал он уже критически. Домой за вещами заехать не успеет. Придется прямиком в отель и в студию. Крис вышел из ванной спустя пару минут, предварительно наведя там порядок. Ну и себя заодно. Надел джинсы прямо на голое тело и устроился на кухне, прислушиваясь с улыбкой к сердитому бормотанию суетящегося Тома. Как тепло и уютно. Впервые за очень долгое время. - Ты такой чувствительный, - рискнул он задать вопрос, когда Том появился на кухне и взялся за действительно ставший уже холодным кофе. – С твоим темпераментом ты должен был менять любовниц и любовников, как перчатки. Безупречная рубашка, чуть великоватая, поскольку принадлежала еще пять минут назад хозяину квартиры, но не принципиально, спишут на стильную небрежность; родные, Хиддлстонские вельветовые джинсы и взгляд из-под ресниц, поверх кромки чашки – темный, почти опасный, - Я и менял. Как думаешь, каким образом затравленная «серая мышь» превратилась в такого «тролля», которого ты знаешь теперь? - Ах, да… Про «давно не было» - это ты про муз говорил. Точно, я забыл, - Крис сузил глаза, чувствуя, как огнем вдруг вспыхнула ревность. - Ты никогда не был «затравленной мышью», Том. Иначе не смог бы менять любовников и любовниц с той частотой, которая бы сделала из тебя «тролля». Но я готов допустить, что еще один смысл слова «сэндвич» знакомо тебе не только из порно-фильмов. - Я БЫЛ «серой мышью», Крис. Одному богу известно, чего мне стоили первые в моей жизни отношения. И следующие, и следующие... Смущаться своего тела я перестал с четвертой своей девушкой, а изюминку секса с мужчиной узнал только с третьим своим парнем, - Том пристально смотрел в потемневшие, ставшие почти синими глаза Криса, а потом, отставив чашку, накрыл его губы своими, перегнувшись через стол. - Не бесись. Это было. Я не спрашиваю тебя, сколько горничных и личных помощниц прошло через твою постель. - Я разделяю отношения от просто секса, а просто секс от работы. Если женщине хотелось затащить меня в постель, я исполнял ее желание. Но никогда не считал это… отношениями, - уголок губ Криса дернулся. – Как и не буду считать это впредь, - он на мгновение отвел взгляд, а когда снова посмотрел в глаза Тома, то на губах уже сияла теплая, чуть лукавая улыбка. – И ты приревновал меня к горничным в отеле, - он стиснул ворот рубашки Тома и, поймав его губы, уже сам втянул в поцелуй. Отстранился, глядя с удовольствием на четко видную красную кайму вокруг его рта. – И почему твои бывшие тогда еще не строчат мемуары на тему «Секс с Томом Хиддлстоном. Как это было»? - Наверное, потому что не о чем особо вспоминать, - Том отстранился и педантично разгладил складочки на рубашке. - Мне пора, Крис. Он достал из кармана снова разоравшийся телефон. - Да, Алан... сейчас спускаюсь. Ничего, это не смертельно, постараемся... Да, нужно заехать, мне концертные вещи забрать... да... - сбросил вызов и. облизнувшись, поморщился. - До вечера? - До вечера, - Крис с теплой усмешкой смотрел на его губы. – Ключи не забудь. И, если решишь вляпаться в неприятности, сначала позвони, ладно? - Обязательно поставлю тебя в известность, - хмыкнул Том и, развернувшись, вышел. Негромко хлопнула дверь и вскоре его шаги стихли на лестнице.