Теперь ты можешь вернуться домой

      Я проснулся, когда оранжевый круг Солнца только выползал на небосклон. Толком поспать не удалось, всю ночь снились какие-то кошмарные сны. Шел четвертый день моего пребывания в пустыне. Я знал: чем меньше буду спать, тем больше шансов на выживание у меня будет. Вскочив на ноги и одернув загнувшийся край рубашки, я размочил в воде засохшую хлебную корку и съел её. Всё, еды больше нет. Воды — половина канистры. Замечательно, Летчик! И как ты собираешься бороться с природой?       Я разобрал верхнюю часть мотора и по локоть залез в его внутренности. Чувствую себя хирургом-психопатом: руки измазаны черным маслом, я быстрыми движениями орудую отверткой и периодически посмеиваюсь, доставая всё новые и новые детали из недр мотора. Когда я добрался до системы охлаждения, солнце было уже высоко над землей и, что было неудивительно, нещадно палило. Я вытер руки о рубашку (кажется, когда-то она была белой), взял с собой отвертку и охлаждающий фильтр и вернулся в моё извечное пристанище — кабину самолёта. Маслом я умудрился замарать все стены и пол, отчего в воздухе повис этот мерзкий запах продуктов нефтепереработки, но руки мыть не стал: воду надо экономить. Сев по-турецки, я разложил перед собой принесенный агрегат и начал его вскрывать.       Раньше машиностроение ассоциировалось с надежностью и безопасностью, но за последние годы ситуация изменилась. Государства перешли в режим жесткой экономии после Второй мировой войны, и поэтому вместо тяжелой промышленности, которая съедала огромную часть бюджета, многими было принято решение вкладывать средства в промышленность легкую. Так на замену деталям из сплавов пришли корпуса из полимеров, даже на кухнях стеклянной посуды становилось всё меньше, её место занимали изделия из дешевого пищевого пластика. Эти материалы считались долговечными. Но на деле существовал один минус, перечеркивающий все заслуги этих материалов: при выходе из строя деталь автомобиля или самолета больше не подлежала ремонту. Их просто заменяли — и проблема решена. Это стремление к дешевизне и подвело меня несколькими секундами позже.       Я выкрутил болты и поддел отверткой верхнюю часть корпуса. Пластик предательски хрустнул, и по черной поверхности поползла трещина. Я замер. — Так, я просто замотаю её изолентой, — начал успокаивать себя я. — Мне надо всего лишь добраться до людей, всё будет в порядке...       Трубки внутри фильтра, которые обеспечивали циркуляцию воздуха, были покрыты слоем переработанного топлива. Проблема оказалась ещё серьезнее, чем я думал: пострадала не система охлаждения, поломка была в моторе. Топливо утекало совсем не туда, куда должно было. И поэтому забился фильтр. Я откинул голову назад и, ударившись затылком о корпус самолета, чуть не зарыдал. Этот мир не настолько несправедлив, этого просто не может быть! Я выбросил фильтр подальше от себя, от его корпуса откололась пара частей. Но мне было плевать. Я лег на пол, закрыл глаза и сложил руки на груди. У меня не было возможности исправить проблему. Если бы у меня была вода, чтобы отмывать забитые детали... Если бы у меня было время...       От этиих мыслей меня отвлекло шарканье чьих-то ног возле кабины. Я выглянул в окно и увидел Маленького принца, который ходил между вытащенными мной деталями мотора и внимательно разглядывал каждую из них. — Ты починил самолет? Ты улетишь отсюда? — малыш поднял на меня свои синие глаза. — Нет, я не могу его починить, мне нужна вода, — я сел около двери и замолчал. — Вчера я видел колодец с холодной водой, а вокруг него росло много красивых цветов. Но они не так красивы, как моя роза... — Этот колодец далеко отсюда, малыш? — Если идти в ту сторону, — Маленький принц махнул рукой куда-то вдаль, — то солнце успевает опуститься не очень низко. Значит, недалеко.       Я взял в руки канистру и вышел из самолета. Если смогу набрать воды, то не умру от жажды. То могу попытаться починить самолет. То получу шанс выжить. — Пойдем со мной, покажешь, где этот колодец находится. Мы наберем воды, вернемся сюда и починим самолет. И я смогу показать тебе, как прекрасна моя планета, с высоты птичьего полета.       Малыш кивнул и мы, взявшись за руки, отправились к колодцу. Точнее, к колодцу шел Маленький принц, а я лишь следовал за этим порождением моего воспаленного сознания и надеялся, что мы всё же куда-то дойдем.       Пришлось идти дольше, чем я думал. Небо уже начинало темнеть, а солнце пряталось за горизонт, когда мы дошли до колодца. Я начал торопливо поднимать со дна ведро с водой, а малыш стоял рядом и глядел в темноту колодца несчастными глазами. — Ты дашь мне попить? — впервые с момента нашего знакомства спросил мальчик.       Я кивнул и помог ему наклонить ведро. Малыш жадно пил, вода текла по подбородку и длинному шарфу, но он словно не замечал этого. Следом напился я, наполнил водой канистру и присел в тени какого-то лысого пустынного дерева. — Может быть, переночуем здесь, как думаешь? — я посмотрел на Маленького принца, и тот оторвался от копания песка. — В темноте путь обратно мы вряд ли найдем. А завтра, когда солнце встанет, вернемся к самолету и попытаемся его починить. — Идет, — согласно кивнул мальчик и тут же свернулся калачиком рядом со мной.       Я засмеялся, пригладил его взъерошенные золотистые волосы и, навалившись на дерево спиной, закрыл глаза. Мне снились поля пшеницы, сквер в моем родном городе, где по обочнам тонких тропинок росли столетние дубы. Я вспоминал, как ещё мальчишкой бегал на озеро каждый летний день, и даже мама не могла вытащить меня оттуда. Детство было поистине сказочным. А как много я мечтал! Сколько историй придумывал! Наверное, Маленький принц — это плод моего детского воображения, я вполне мог выдумать мальчика, который путешествовал со звезды на звезду и очень хотел иметь барашка. А быть может, я сам когда-то представлял себя этим мальчиком? Кто же сейчас вспомнит...       Когда я проснулся, казалось, прошла лишь пара часов, не больше. Я ощутил, как возле моего уха что-то шевелится, и резко открыл глаза. Перед лицом ползла тонкая золотистая змейка. Она будто увидела меня, шевельнула тонким тельцем и скрылась в песке. Маленького принца не было рядом, лишь канистра, наполовину наполненная водой. Не было и деревьев, и колодца. Лишь я, немного воды и бескрайняя пустыня, которая, видимо, решила меня убить.