Песнь Солнца и Луны: Чёрный Кристалл

С Т А Р С В И Р Л

      В чужом и неизведанном мире, называемым Амакару, кажется, что даже время течёт по-своему. Единственное, что помогало хоть как-то его определять — это коробочка с драгоценными растениями. А точнее, количество воды, которой становилось всё меньше и меньше. Это последняя грань, которая сохраняла необычные свойства цветка. Когда она закончится, растения, лишённые своего дома, полностью высохнут и погибнут.       Никто толком ничего не объяснил. Обезьяны, не медля ни секунды, помчались к деревьям, не давая чужеземцам передохнуть после всего, что они увидели. Как говорилось, ночь – это самое опасное время в Амакару. По крайней мере, для Мату’ри и мирных существ, которые вынуждены жить на земле.       До родного поселения Ак'Риши оставалось довольно приличное расстояние. Но из-за того, что пришлось спускаться под воду, они не смогли вернуться домой вовремя и передохнуть после длительного плавания. Поэтому Мату’ри решили переночевать на больших ветвях деревьев, а уже с утра добраться до жилищ.       Всё было прекрасно, если только не считать того, что до земли весьма приличное расстояние, от одного взгляда до которой кружится голова. Старсвирла и Авину расположили на более широкой ветке, а сами обезьяны уснули на нижней. Спящим Мату’ри нечего боятся – они всю жизнь проводят на деревьях. Но пони оставили одних, только привязав лианами друг к другу для предосторожности: начнёт падать один – второй проснётся и предотвратит это. И всё это было сказано спокойно и на полном серьёзе.       Старсвирл только-только закончил крепко привязывать сумку Авины к небольшой, но прочной ветке, что без магии сделать оказалось весьма трудно. Невольно взгляд скользнул вниз, отчего старый маг спешно поднял голову и отполз чуть подальше. — Чего это ты? – сонно спросила кристальная пони. — Надоело это всё, — проворчал единорог, начав учащённо дышать, — хочу спуститься на землю и больше никогда с неё не сходить! — Да расслабься ты… — с усмешкой ответила она. — Угу, расслабишься здесь… — А-а, оставь эту сумку и посмотри на небо, — мягкое копыто пони ухватилось за мокрую от пота шерсть и потянуло к себе. – Какая красота... — протянула она от удовольствия.       Им повезло устроиться на таком участке. Эти ветви не находились у самой верхушки дерева, но даже отсюда высматривался приличный кусок ночного неба. Среди пышных крон нашлось отличное место для обзора. Старсвирл хотел просто закрыть глаза и побыстрее встретить утро, но всё же решил последовать совету Авины. И он не прогадал.       Чужие и неизведанные земли. Даже небо казалось совершенно незнакомым, хотя единорог смог с лёгкостью узнать достаточно много созвездий. И не смотря на это, Старсвирл продолжал оставаться в неведении, не зная даже десятой части мира, в который его притащили силком, оторвав от насущных дел.       Ночь не выглядела чёрной и мрачной. Может из-за света двух лун, одна из которых напоминала с такого расстояния небольшую белую точку, а может ещё из-за чего, но всё, казалось, окрасилось в синеватые оттенки. А многочисленные звёзды в этих цветах смотрелись поистине великолепно.       Старый маг знал, что ему непозволительно на что-то жаловаться. За тот краткий промежуток времени, в котором он находился в руках Мату’ри, единорог смог узнать столько бесценных знаний, что хватило бы на пару книг. Одни образы, показанные Немо и новые слова заняли бы не меньше двух томов, а может даже больше и то, всё получится кратко.       Старсвирл продолжал обдумывать всё то, что ему показало существо прошлых веков. И только он начинал сосредотачиваться над одним образом, как тут же всё это забывалось под целым потоком из мыслей о совсем других вещах. Вглядываясь в ночное небо, старый маг понемногу успокоился, на мгновение забыв об огромной высоте. — Ты только посмотри на их хвосты, – неожиданно перевела тему Ави, указывая на Апату, который как раз сидел у ствола дерева и не спеша поглядывал на землю.       Старый маг всем сердцем не желал вновь опускать голову, поэтому он решил лишь послушать свою подругу. Тем не менее, он не раз за ночь задавался вопросом о том, для чего нужно оставлять одного караульного? Думают, что мы можем сбежать? – отвлёкся Старсвирл. – Нет вряд ли, слишком глупо. Мы же в безопасности, я надеюсь. — Что, боишься высоты? – съязвила она. – Как ты в своей башне тогда жил? — Там хотя бы стены были и окна, — проворчал старый маг, — а здесь совсем ничего. Как тут вообще можно заснуть? — Ну, эти двое уже спят, — лиана немного натянулась на груди у единорога, — а значит, и мы сможем.       Бывший магистр последовал примеру Ави и встал с довольно мягкой ветви, присев рядом с кристальной пони. Старсвирлу казалось, что ночевать будет весьма неприятно из-за колючей и сухой коры, а также из-за разных мелких насекомых. Но эти деревья покрывало нечто, наподобие мха, очень мягкого мха, только не такого обширного и заросшего, что можно было встретить в лесах Диких Земель.       Теперь взгляд останавливался то на одном дереве, то на другом, но ни в коем случае не ниже. Старый маг глубоко вдохнул свежего воздуха и с завистью взглянул на кристальную пони, которая без намёков на страх и с улыбкой на лице посматривала на землю. — Так что ты говорила? Взглянуть на их хвосты? – шёпотом спросил единорог. — Да, он ведь у них... как пятая конечность! – кристальная пони пошаркала копытом по ветке и посмотрела на Старсвирла. – Эх, вот бы и мне такой же.       Старый маг тихо засмеялся от услышанного, стараясь никого не разбудить. Хотя Ави это, кажется, нисколько не волновало. Старсвирл считал, что она пытается забыть о том, что услышала от Немо, но либо она очень хорошо притворялась, либо её это и в правду больше не беспокоило. Казалось, что она, наоборот, стала ещё счастливее. — А чего тебе такой не нравится? — старик с ухмылкой кивнул в сторону её хвоста, который разложился широким веером по всей ветви.       После этих слов он собрался и махнул пару раз. — Да зачем он нужен? Только для красоты? А будь у меня такой, — Ави указала на Ак'Ришу, у которой хвост свисал с ветви и болтался на лёгком ветерке, — я столько смогла бы сделать… — Ну, им можно ещё мух гонять, — вполголоса сказал Старсвирл. — Кого? — Такие надоедливые… а-а, ладно, забудь, — махнул копытом единорог. – Да и что мы о хвостах говорим? Может, ты так пытаешься отвлечься от чего-то? – старый маг пристально посмотрел на свою подругу. — Я уже знаю, что ты хочешь услышать, — усмехнулась кристальная пони. – И нет, я не отвлекаюсь. Мне нравится это место и нравится всё то, что мы увидели. Обезьян, сирен, наших создателей, пусть и не в живую, целый новый мир, который так и хочется исследовать. Мне не о чем жалеть и чем-то печалиться, старичок. — Приятно это слышать, Авина, — Старсвирл одобрительно кивнул, а затем положил копыто ей на плечо. – Значит, ты останешься здесь? — Да, я это уже решила и об этом говорила. — Я считал, что ты передумаешь. — А тебе-то? Неужели тоже не хочется остаться?       Единорог убрал копыто и тяжело вздохнул, услышав эти слова. — Ты ведь знаешь, я бы отдал всё, чтобы остаться здесь. Изучать культуру этого народа, исследовать окружающую среду, освоиться в этом новом мире, — старый маг с наслаждением опустил спину и устроился поудобнее. – Но я не могу, Авина. Я не могу променять труд всей своей жизни на это. Мне нужно довести своё дело до конца. — Должно быть, это и взаправду важно, — улыбнулась Ави, — раз ты так старательно оберегаешь свои цветы. — О-о, это не простые цветы, — Старсвирл мечтательно заложил копыта под голову. – Ты только представь…       Договорить единорог не успел, так как Авина прикрыла ему рот. — Нет, пусть всё так и останется, — кристальная пони посмотрела своими разноцветными глазами прямо в глаза старого единорога. – Вдруг из-за этого мне захочется вернуться? Вдруг мне захочется посмотреть на то, ради чего ты готов покинуть это место?       Через несколько секунд Ави улеглась на ветвь и пожелала добрых снов единорогу, тот, в свою очередь, ответил взаимностью. Через какое-то время она вновь нарушила тишину: — А ведь ты хотел остаться там, — с доброй усмешкой сказала она. — Я же учёный, — кратко ответил Старсвирл, переворачиваясь на бок. – И спасибо, что забрали меня оттуда, — после недолгой паузы сказал он.

***

      Неизвестно, сколько прошло времени: может пара минут, а может целый час. Целый ворох мыслей всё продолжал «мучить» единорога, не давая ему заснуть. Открыв уставшие глаза, он посмотрел на Авину, которая уже давно сладко похрапывала, заложив копытца под щёку. Терзаемый завистью, старый маг перевернулся на спину и взглянул на небо.       Отвлёкшись от раздумий, Старсвирл заметил, что снизу доносятся странные звуки. Хорошенько прислушавшись, он начал различать какое-то рычание, что-то похожее на шипение и много чего другого, не поддающегося объяснению. И первые долгие минуты единорога это сильно пугало, отчего он даже вспотел, хотя погода ночью была прохладной. А затем его это начало только раздражать. Зато его больше не мучили мысли о разных вопросах, которыми он задавался после всего увиденного. Эх, как же тут можно поспать? Молодец Авина, заснула и спит спокойно, — если бы Старсвирл мог слышать свои внутренние монологи, то это было бы сказано с таким ворчанием, на какое способен только самый старый и самый недовольный мул. А это весьма неприятно.       К животным звукам прибавился ещё некий треск, хруст, а кто-то, кажется, решил поводить когтями по коре дерева. Единорог повернулся на один бок, потом на другой. Когда он от нетерпения заткнул свои уши копытами, то сразу же вспомнил о том, что ему должно помочь наверняка. Взглядом он начал искать сумку, и он её нашёл. К его удивлению, оказалось, что во время разговоров они немного отошли от веточки, из-за чего до неё нельзя было дотянуться. Старсвирл закатил глаза от нелепого положения и от того, что ему придётся сделать.       Старый маг немного прополз в нужную сторону, а затем он стал с огромной осторожностью тянуть лиану вместе с Ави к себе. Хорошо, что ветвь была покрыта мягким «мхом», хотя кристальной пони эта небольшая смена позиции явно не понравилась, что она показала невнятной болтовнёй и недовольным мычанием. Тут всего пара шагов, — с разочарованием подумал единорог, глядя на Авину.       К счастью она не проснулась, а Старсвирл смог добраться до сумки и вытащить шлем, который он забрал с собой. Надо же, не думал, что ты мне ещё пригодишься, — единорог радовался, что не выкинул его, как советовала Ави.       Хоть он был сделан не для головы пони, тем не менее, этот странный и чуждый убор прекрасно закрывал уши, что явно могло помочь. Как и в прошлый раз, он удобно закрепился после нажатия на круглый выступающий предмет, а рог все так же с удобством расположился между лобной частью шлема и стеклом, на котором раньше показывались невероятные картины прошлого. Прекрасно, теперь я точно смогу заснуть, — Старсвирл с наслаждением улёгся на ветвь и закрыл глаза.       Но он сразу заметил, как что-то начало мерцать. Старый маг увидел, как в правом углу на стекле стал моргать маленький пустой четырёхугольник, в конце которого и был тот источник раздражения — небольшой квадрат красного цвета то исчезал, то вновь появлялся. Эх, как же это убрать? – с этими мыслями единорог стал нажимать на другие выступы, коих было не так много. После первого нажатия на стекле появились цифры «2:23», которые заняли большую часть пространства, из-за чего стало ещё хуже, так как они светились белым цветом. Что это? – с недоумением подумал единорог, после чего он попытался как-то убрать эти цифры.       Он даже провёл копытом по внешней части стекла, надеясь, что может стереть всё это, словно налипшую грязь. И когда цифра три сменилась цифрой четыре, до Старсвирла дошло, что этот шлем показывает время. А-а, вот, что это такое, — улыбнулся старый маг. – Какая полезная вещь, — но его радость быстро пропала, когда он осознал, что до сих пор ещё не спит. – Уже два часа ночи!       Нажав на последний выступ с шершавой поверхностью, единорог от огорчения хотел оторвать стекло. Из-за нажатия оно всё осветилось голубоватым светом. И после нескольких попыток, Старсвирл остановился, услышав до боли знакомый голос. «Т-3-К на установленной связи, говорите» — Немо? – прошептал единорог, полный удивления. – Это вы? – более радостно сказал он, стараясь говорить как можно тише. «Единорог по имени Старсвирл, бывший магистр славной Школы Магии, — ответил холодный голос. – Введите ваш запрос» — Как? Как такое возможно? Вы же остались там… под водой, — волнующим и дрожащим голосом проговорил старый маг. «С используемыми технологиями связь способна передаваться на значительные расстояния. Передача сигналов в космос доступна нашей лаборатории даже сейчас. Ваш разум способен понимать такую информацию, чтобы больше не задаваться данным вопросом, — голос остался таким же монотонным и спокойным»       Старсвирлу приходилось весьма тяжело, слушая собеседника, который не придавал своим словам никаких эмоций. Но единорог был готов плясать от радости из-за представившейся возможности. Сон, как копытом сняло и голову заполонило множество вопросов, которые старый маг не успел задать напоследок. Конечно, он хотел вновь услышать тот живой и приятный голос, который говорил с ним и Авиной изначально, но, судя по всему, это уже никак не исправить. — Немо? – прошептал Старсвирл. «Данное имя использовалось сотрудниками первой лаборатории. Моё именование – ТиТриКей, используйте…» — Да-да, хорошо, — торопливо ответил единорог, — из ваших последних слов я почти ничего не понял, но это неважно. Ответьте на мои вопросы. «Введите ваш запрос – повторил голос Немо» — Зачем вы разрушили ныряющий корабль? Те существа почитали вас, как Создателя. Каждое разумное существо могло многому научиться, придя к вам. «Запрос некорректный – ответил ТиТриКей, только успел утихнуть голос Старсвирла»       Старый маг уже раскрыл рот, чтобы выразить своё лёгкое замешательство, но Немо продолжил говорить. И к удивлению Старсвирла, уже своим живым и разумным голосом. «Прости, не могу сказать... — ответил он тихо, будто боясь чего-то»       Единорог уже было обрадовался его возвращению, но послышался какой-то треск, после чего заговорил женский голос, напоминающий то самое первое существо, которое встретило их в главном помещении. «Ответ на запрос готов. Оборудование лаборатории HumanityTech номер один "Альфа" не может общаться и предоставлять информацию для своих творений. Ошибка полностью исправлена» «Ваш следующий запрос, — сказал холодный голос Немо»       Единорог сидел в замешательстве, но он прекрасно понял то, что хотела она сказать. Зная, что от лишних вопросов толку будет мало, Старсвирл задал следующий, давно крутившийся у него в голове, как можно проще и понятнее: — Как нам избежать яд…адер…ядерной катастрофы? – едва выговорил единорог.       Он уже собирался сказать это же, только без запинки, но Немо решил ответить: «Предоставляю запись разговора между учёным-биологом Агата Фауст и главным инженером Тэйлор Браун, — при произношении имён голос менялся. Женский нежный и мягкий голосок говорил первое имя, а более тихий и грубоватый оглашал второе имя» Настала небольшая пауза, а затем послышались голоса. Живые, такие же, как у разумных существ, или в этом вопросе, скорее всего наоборот. Также прекрасно можно было услышать шум от шагов, который сильно отличался от звуков, издаваемых копытами. «Мисс Фауст? – торопливо начал молодой мужской голос.       Старсвирл за свою жизнь слышал множество разнообразных мотивов в говоре учеников, в словах друзей-учителей и прочих. И слыша лишь то, что отдавалось у него в голове, он понял, насколько они похожи на своих создателей. Но больше всего его удивляло то, что он мог слышать разговор существ, которых давным-давно нет в живых. От услышанного по его телу пробежала холодная дрожь. «Да, Марти? – ответила молодая женщина, спустя несколько секунд, будто её от чего-то отвлекли. – Ты не видишь, что я немного занята? – в её голосе не слышалось раздражения, скорее некая усталость. «Просто хотел порадовать вас, что мистер Дубровский со своей группой с успехом провёл испытания первого Искупителя, — в голосе юноши слышался несдерживаемый восторг»       Казалось, что-то упало, а в словах женщины чувствовалось искренняя радость вкупе с удивлением: «Борис? Он смог это сделать?» «А вы разве сомневались? – с усмешкой спросил молодой человек. – Это же русские, если они берутся за что-то, то доводят это до конца» «Но, эти машины… У меня уже совсем не осталось надежды…» «Марти, это поистине отличная новость, — восторженно сказал более взрослый мужской голос. – Передай поздравления от нашего коллектива… — после этих слов он прервался. – А нет, я сам лично поздравлю его после разговора!» «Хорошо, мистер Браун, тогда я больше не буду вас отвлекать, — вскоре послышались шаги, а затем странный глухой и усиливающийся звук, после чего он повторился и всё стихло»       Когда Марти ушёл, Тэйлор Браун обратился к женщине: «Быстро же они, — хмыкнул мужчина. – Надеюсь, остальные тоже будут готовы в скором времени»       Агата ничего не ответила, а судя по возникшему звону, напоминающему стекло, та женщина вновь принялась за свои дела. «Ты мне так и не ответила, — с серьёзным тоном сказал Тэйлор» «Что тебе нужно ещё? – грубовато отозвалась Фауст. – Это всего лишь идеи и ранний прототип. Чего ты ещё хочешь? Я ведь не лезу в твой отдел» «Оу, прости меня за это. Но зачем им наш мозг? Не думаешь ли ты, что это будет слишком рискованно? – мужчина стал говорить тише и спокойнее, стараясь не задеть свою подругу снова» «Уверяю тебя, ничего не случится, — Агата оставила свои стеклянные предметы в покое. – У меня всё под строгим контролем» «Драконы, милая, — громко усмехнулся Тэйлор, — мы собираемся вырастить огромных огнедышащих ящеров. И ты мне говоришь о строгом контроле?» «Пожалуйста, займись своими делами, — с разочарованием вздохнула она. — Не отвлекай меня…» «И ты ещё хочешь использовать имплантаты Харрисона? А что если твои… лошади… — послышался тихий смех» «Это пони, — раздражённо поправила женщина, — со старшими сородичами ещё нужно провести кучу опытов» «Ты опять не ответила…» «Они не устроят новую ядерную войну! – кажется, Агата начинала выходить из себя. – Я об этом позаботилась!»       Наступила пауза. Слышалось лишь тяжёлое дыхание женщины, которая постепенно начала успокаиваться. «Им вообще не надо было давать мозги, — с грустью вздохнул Тэйлор»       После чего послышались шаги, говорящие о том, что мужчина покинул комнату, в которой он разговаривал со своей знакомой. Прошло несколько минут, прежде чем женщина заговорила: «Ты всё это слышал, так ведь, — от этих слов Старсвирл дёрнулся, подумав, что слова были адресованы к нему» «А как же? – со смехом спросил голос Немо, после которого единорог вздохнул с облегчением. – Мне нужно следить за вашим душевным состоянием»       Агата тоже посмеялась и с облегченным вздохом сказала: «Назови эту запись так: “Момент, когда меня вывели из себя, номер четыре... Нет, номер четырнадцать”» «Как вам будет угодно, мисс Фауст. А пока я вам советую выпить чашечку зелёного чая» «Мы ведь всё сделали правильно? – Агата проигнорировала просьбу Немо, сказав это более тихим голосом. – Они же не повторят наших грехов?» «Именно так. Они никогда не навредят своей планете таким чудовищным образом, — подтвердил ТиТриКей» «Пожалуй, схожу выпить чая, — коротко сказала женщина, после чего послышались шаги»       Последние слова прервали, так называемую, запись и потом единорога из задумчивости вывел громкий и холодный голос Немо: «Введите ваш следующий…»       Как ни странно, но он не договорил свою повторяемую фразу, а затих. Шлем будто тоже решил последовать его примеру: стекло вновь стало обычным без каких-либо посторонних свечений или изображений. Только тогда, когда старый маг начал вглядываться на соседние деревья, его охватило беспокойство. — Немо? – прошептал он. – ТиТриКей? Почему я тебя не слышу?       Только через несколько минут к нему пришла мысль, что этот шлем тоже нуждается в питании, наподобие погодных установок на Небулосе. И от этого ему стало дурно из-за боязни, что головной убор так и останется на голове до тех пор, пока он его не разобьёт. Ему даже вспомнилось слово «кнопка», на которую он сразу же нажал в приступах лёгкой паники. И к его удивлению и облегчению, половинки послушно отошли в стороны, освободив уши. Старый маг с лёгкостью снял устройство и улыбнулся.       Тем не менее, звуки существ по-прежнему мешали уснуть, а наступающий день ещё больше усугублял это дело. Чёрно-синее небо уже успело окраситься в сероватые утренние цвета. От безысходности Старсвирл снова взял шлем и где-то раз десять проверил его работоспособность. После чего надел убор на свою голову и закрыл уставшие глаза.       Старый маг совсем не помнил, когда он уснул, но ясно запомнил тот момент, когда ему пришлось проснуться в холодном поту из-за страшного сна. Ему начало казаться, что надетый шлем снова включился и он ясно слышал целое множество голосов. Все они шептали что-то, чего единорог не мог разобрать. И этот шёпот становился всё громче и отчётливее. «Выпустите нас! Откройте эти двери! Я задыхаюсь!»       Только это успел разобрать единорог, прежде чем вскочить. Он раскрыл глаза и усиленно поморгал. Старсвирл снова видел знакомые очертания чудного леса гигантских деревьев. Собравшись с облегчением лечь обратно, старый маг продолжал слышать чьи-то голоса, просящие о помощи. Рефлекторно он сорвал с себя шлем, но не удержал в своих копытах.       С испуганными глазами единорог «прощался» с древней технологией создателей, которая разлетелась на множество кусков, которые белели среди зелёной травы. Неожиданный удар напугал какое-то существо. Его тело выглядело весьма внушительно, когда оно дёрнулось и быстро пропало в густой растительности.       К счастью, снизу уже не доносилось никаких звуков, и Старсвирл устало разлёгся на ветви, сразу закрыв глаза, надеясь открыть их только к утру, а лучше к разгару дня.       Неизвестно, сколько прошло времени, но единорогу опять приснился страшный сон, в котором ему виделось, что он летел с дерева, на котором уснул. И ему постоянно казалось, как ему сдавливает грудную клетку. С раздражением открыв слипшиеся глаза, Старсвирл дотронулся до болевшего места и с ужасом обнаружил, что лиана натянулась, а Авина медленно, но верно должна была отправиться в полёт вместе со стариком в привязке.       Единорог едва успел издать какой-то хриплый звук, как его копыта ухватились за край ветки. Но из-за мягкой подстилки, они не могли нормально держаться. В мыслях старый маг корил глупых обезьян за то, что они привязали его к более тяжёлой по весу Авине. — Нет-нет-нет! – только успел сказать Старсвирл из последних сил.       Он попытался использовать заклинание телепортации, или телекинез, но рог так и остался бесполезной костяшкой, никак не среагировав на мозговые потуги старого мага. Мысленно он уже приготовился к короткому падению, которое он наверняка запомнит. Но чья-то шерстистая рука обхватила его твёрдой хваткой, а затем потащила. Старсвирл только успел увидеть спокойное лицо Апату, когда тот оставил его в покое, чтобы направиться к Авине. Он с лёгкостью смог вытащить её и уложить в нормальное положение.       Пока единорог пытался успокоить своё сердце и привести дыхание к нормальному ритму, Мату’ри мельком взглянул своими глазами на дрожащего старика, после чего он уцепился за ветвь и спустился на своё место.       Кристальная пони даже ухом не повела, продолжая с наслаждением похрапывать. Укладываясь спать, единорог удостоверился, что она не упадёт снова. В этот раз ей нужно перевернуться как минимум два раза, чтобы попасть в опасное положение. Старсвирл просто хотел поспать и, укладываясь, он точно знал, что эту ночь никогда не сможет забыть.

***

      Вставать пришлось весьма тяжело, особенно из-за непонятного и продолжительного шума, который становился всё более и более знакомым. Каково же было удивление единорога, когда он открыл глаза и увидел настоящий дождь. Поэтому ему так не хотелось просыпаться. Но, похоже, он был единственным не выспавшимся существом в этой немногочисленной компании. — Смотри, смотри! — восторженно крикнула Авина. – Как же это всё-таки приятно.       Её обрадованный голосок окончательно разбудил старого мага, и он взглянул первым делом на неё, а затем и на небо. Кристальная пони подошла почти к самому краю ветки. Лиана, которая держала двоих друзей в крепких узах, осталась только на груди Старсвирла. Ави с широкой улыбкой наслаждалась прохладным дождиком, не обращая внимания на то, что она вся промокла до нитки. Её грива и хвост висели обмякшим грузом, но она и на это не обращала внимания.       В приятной прохладе утреннего дождя удостоверился и сам единорог, так как он тоже весь промок. Ведь крона дерева – это не самое лучшее укрытие от непогоды. А небо устилали тёмно-серые тучи, в которых иногда можно было увидеть светлые вспышки, после которых звучали запоздалые глухие раскаты грома. Это зрелище слегка обескуражило старого мага, ведь он давно забыл о том, что такое настоящая погода.       Старсвирл быстро спохватился и вытащил заветную чёрную коробочку из сумки, которая промокла только снаружи. Всё её содержимое оказалось нетронутым, по крайней мере, пока. Внутри воды почти не осталось, а некоторые лепестки по краям начали подсыхать. Но сладостный дождь исправил эту проблему и отсрочил гибель цветков ещё на какое-то время. Даже с осадками и отсутствием солнца погода оставалась тёплой, душной и влажной. Старсвирл начал сомневаться в том, что в этих землях может когда-нибудь прийти зима.       Самих обезьян дождь нисколько не удивил. Они спокойно позавтракали своими запасами, а Акри’ша вскоре поделилась своими припасами с гостями, заметив, что они уже проснулись. Утренним лакомством вновь стали бананы, но пони нисколько этому не огорчались. А полное отсутствие рыбы сделало этот быстрый перекус ещё более приятным и аппетитным.       Когда всё было готово, Авину и Старсвирла усадили в «родные» корзины. Когда им хотели завязать глаза, кристальная пони отказалась от этого предложения, решив полюбоваться местной красотой. Старый маг всё же не последовал примеру своей подруги, так как страх никуда не пропал, а после ночёвки на огромном дереве он лишь усилился.       Под тяжёлые вдохи и выдохи Мату’ри и периодичные радостные вопли Ави, обезьяны добрались до нужного места примерно за полтора часа, совершив две передышки по пути. За время отдыха, Старсвирл смог удостовериться в том, насколько огромен и разнообразен лес, в котором живёт такое множество существ. И как оказалось он не весь состоит из гигантских деревьев. На одном участке пришлось серьёзно спуститься из-за низкорослости местной растительности. Именно в том месте единорог убедился в правильности поступка Ак'Риши за то, что они устроили ночёвку, не добравшись до своего поселения сразу. Все деревья были испещрены множеством следов когтей или чего похуже. Если бы они продолжили двигаться, покинув безопасную рощу, то их сразу же настигли местные обитатели.       Но всё это затмил вид родной деревни Мату’ри, от взгляда на которую у Старсвирла рот раскрылся до такой степени, что его челюсть начала немного побаливать.       Затамира – так называлось родное поселение Акри’ши, произошедшее от имени его основателя. Как оказалось, Вождь Затамира и был тем самым обезьяном, покинувшим тёмные, но безопасные пещеры, в которых он жил вместе со своими родичами долгие годы.       Деревня расположилась на стволах гигантских деревьев, которые лишь отдалённо напоминали те, что были на берегу. Здешняя растительность оказалась куда более разнообразной. Могучие исполины обладали более толстыми стволами, а также многие из них разделялись на несколько тонких стволов. Тонкими они были в сравнении с основой, разумеется. Многие из них чудно переплетались друг с другом, и, кажется, нисколько этим не мешали. Кроны обладали весьма пышной листвой.       Судя по всему, деревня имела основу возле огромного и, должно быть, самого старого дерева в округе. Оно насчитывало около тридцати разветвлённых стволов. Этот исполин будто бы обхватил всех своих ближайший собратьев, а может, это были его «дети».       Постройки весьма отличались от всего того, что повидал Старсвирл во всех поселениях Королевства Диких Земель. Всё целиком и полностью было построено из веток, палок, брёвен. Постройки погибшего Лесного Королевства оленей, можно было взять за пример. Но они сильно отличались своей архитектурой и тем, что изначально они строились на земле. Обезьяны же сделали всё с таким расчётом, чтобы каждый домик мог держаться на внушительной высоте.       Больше всего во всём этом великолепии поражало отсутствие балок, стали, камней. Вся деревня крепилась с помощью лиан, из-за чего нижний ярус Затамира напоминал паутину. Крышами чудных домов служили широкие и огромные листья, наслоённые друг на друга в несколько рядов. Также Старсвирл приметил белый материал самых разных форм. До него не сразу дошло, что это были кости существ, которые должно быть потерпели неудачу в постоянной охоте. И их останки решили применить с пользой.       В центре на ветвях старого дерева находилась самая главная и самая сложная постройка, которая служила чем-то вроде дворца, или ратуши в понимании единорога. В самой деревне Старсвирл успел насчитать беглым взглядом около тридцати построек, большинство из которых напоминали своим видом небольшие жилые дома.       Как будто этого было мало, так тут повсюду летали фениксы. Очевидно, им пришлось по душе житьё на новом месте. Либо их заставили остаться силой. Хотя по их виду этого и не скажешь: эти прекрасные птицы продолжали заниматься своими привычными делами, и среди них то и дело встречались маленькие птенцы, а из многих гнёзд проглядывались яйца в необычной расцветке.       Как оказалось, вид пони вызвал у жителей всеобщее внимание, так как многие обезьяны оставили свои дела и с удивлением обратили взор на необычных для их земель существ.       Старсвирл только теперь убедился в том, насколько Мату’ри разные. Это нельзя было сказать по расцветке их шерсти, зато многое другое весьма выделяло каждого из них. Рост, волосяная растительность, черты лиц, цвет глаз, телосложение – всё имело свой отклик во внешности. К этому ещё прибавлялись необычные наряды, сделанные из костей, листьев и веток, скреплённых вместе. Особо выделялись те, кто использовал перья фениксов для своих одеяний.       Обезьяны любили лазать по деревьям, и этот факт старый маг запомнил на всю жизнь, но в своей деревне они не пренебрегли такими вещами, как дорожками и хоть каким-то подобием пола. Отчасти в этом помогли сами деревья. Благодаря своим ветвям, они образовали прочный и надёжный каркас, а Мату’ри заделали широкие дыры удобными тропками из плотно связанных заточенных палок.       Долго ждать не пришлось, ведь из главного здания вышел Но’Грик и, должно быть, его отец. Ак'Риша упоминала, что он является также нынешним вождём их племени. Этот обезьян имел более высокий рост, чем у своего сына, но также несколько худосочное телосложение. Как видно, годы не пощадили его: спина ещё сильнее согнута, чем у большинства жителей; длинная и тонкая заплетённая борода, доходящая почти до бёдер; бурый мех, в котором обширными участками проступала седина. Но всё это меркло по сравнению с нарядом вкупе с острым и холодным взглядом бледновато-зелёных глаз. Одеяние от головного убора и до юбки выглядело пышно, во многом благодаря перьям фениксов. Но сверлящий взгляд вождя Старсвирл запомнил надолго, даже нервно сглотнул подступивший комок. Он шёл неспешно, но твёрдым шагом. А его сын расположился позади отца у правой руки.       Ак'Риша словно поймала этот испуганный взгляд и шёпотом заговорила с единорогом: — Я представлю вас своему отцу, пони, — сказала он с едва заметной ухмылкой, а затем посмотрела на своих соратников. – Опустите их.       Апату и Ва’дук в мгновение ока исполнили просьбу и опустились на колени. Отвязав корзины и развязав надёжные узлы, которые оберегали пони от случайного падения, они оставили их в покое и отошли подальше. Авина быстро выбралась из своей и заняла место рядом со Старшей Мату’ри, а единорог всё колебался, пока полностью не собрался с духом и не встал рядом с подругой по несчастью. — Моё милое дитя, — обратился вождь к Ак'Рише довольно мягким и немного хриплым голосом, чего старый маг совсем не ожидал услышать, — правда, что ты привезла для меня подарок с Земли Ящеров? — Так я думала. Но Создатель увидел в ней дух Первых, Народа Гейи, — с гордостью сказала обезьяна, указав на Авину. «Первая… Тарла Гейя… — пронеслось по всей деревне с удивлёнными лицами» — Это трудно принять, мой Журчащий Ручеёк, — вождь задумчиво взглянул на свою дочь и дотронулся до чудного головного убора левой рукой. – Народ Гейи оставили нас столь давно… Это существо не похоже на них. — Отец, — Ак'Риша ещё дальше отошла от пони, чтобы их могли внимательно рассмотреть, — Создатель так назвал её. И повелел обращаться подобающе для Тарла Гейя. — Твои слова, Журчащий Ручеёк, меня радуют. И я не могу противиться воле Создателя, — вождь слегка склонил голову после последнего слова и все в деревне повторили это движение, а затем он взглянул на кристальную пони, отчего та вздрогнула. – Тарла Гейя, вы понимаете наши слова, вы можете общаться с нами? — Ещё как могу! — рассмеялась она. – Можете называть меня Авиной, если вам будет угодно. *** Старсвирл до сих пор не мог понять, как связано это странное и несколько примитивное племя обезьян с существами наподобие Ави. Но ясно было одно – Мату’ри их почитали, как высших созданий. Возможно, они когда-то дружили с этим народом, может они помогали им познавать новые открытия или тайны, а может, оберегали их, пока в результате трагедии не исчезли навсегда, оставив после себя лишь руины вокргу Тезариевой Башни.       Как оказалось, в местном гардеробе также использовали и некоторые виды тканей, что объясняло наличие парусов на тарцисе. Видно, что самки из племени умели вышивать, поэтому на некоторых из них можно было обнаружить длинные и простые одеяния, одно из которых сделали для кристальной пони. Судя по её лицу, ей было радостно избавиться от неказистых доспехов разведчиков и приодеться в лёгкое подобие платья. Для шитья местный народ использовал костяные иглы. Нашлась одёжка и для старого мага.       После недолгой передышки, Авину и Старсвирла, по просьбе кристальной пони разумеется, приняли на пиру, как почётных гостей. Она рассказала всё, что знала о своём родном месте и, судя по словам вождя, у Кристальной Империи было много общего с Тезариевым Городом в Амакару. Единорог не мог сдерживаться, чтобы рассказать и о других жителях и городах Диких Земель. Но к нему так бы и не обратились, если бы Ави не упомянула его при разговоре.       Конечно, по сравнению с тем, что устраивают короли и знатные лорды, здешнее пиршество сложно было назвать таковым, но обезьяны, судя по всему, никогда и не устраивали подобных огромных сборищ. В главном зале находилось не так много народа, чтобы готовить целую гору еды. — Вождь Анори’Ту, — сказала кристальная пони, доев очередной банан и выпив чистой воды из деревянной плошки. – А как выглядел этот Народ Гейи? Судя по всему, они совсем не были похожи на меня. — Да, Тарла Гейя, — кивнул отец Ак'Риши. – Без согласия Создателя я никогда бы не поверил, что ты одна из них. Первые обладали высоким ростом и тяжёлой поступью, но слишком добрыми сердцами. Мы думаем, что именно они вырастили наши леса. У них была сверкающая шкура, окрашенная в цвет жизни. — Цвет жизни? – удивлённо переспросила Авина. — Зелёный, — кратко ответил Но’Грик, у которого после первой встречи заметно поменялось настроение. – У Народа Гейи была зелёная блестящая шкура. Вождь Анори’Ту улыбнулся и внимательно посмотрел на Старсвирла, а затем быстро перевёл взгляд на кристальную пони. — Почему твой спутник так похож на вас? – с любопытством спросил он. – Но Создатель не признал его Первым. Авина хотела ответить, но вместо этого посмотрела на старого мага, желая, чтобы он сам ответил. От этого он слегка опешил, так как просидел большую часть времени молча. — Э-эм, у нас с… Тарла Гейя общие корни, — улыбнулся единорог. — Общие корни? – переспросил вождь. – Как у Коаро — Отца нашего леса? Старсвирл сразу же подумал о большом дереве, на котором держалось главное здание. — Можно сказать и так, — единорог одобрительно покачал головой. – Мою расу создали по подобию её народа, — он указал в сторону Ави.       Кристальная пони добродушно улыбнулась и после недолгой паузы вновь обратилась к вождю: — А что случилось с Народом Гейи?       Этот вопрос сделал обезьян мрачными, в том числе Анори’Ту и Ак'Ришу. Улыбка тоже сошла с лица Ави, из-за чего она с удивлением стала смотреть то на одного Мату’ри, то на другого, ожидая ответа. — Сегодня хороший день, чтобы вспоминать об их уходе, — тихо промолвил вождь. – Сейчас не время для этого.       Празднество продолжалось ещё несколько часов и за это время Анори’Ту и Авина обменялись целой кучей историй и рассказов о быте столь разных, но столь похожих существ. Старсвирл тем не менее слушал всё это с особым вниманием, пока не понял, что ему этого не следует делать.

***

      Дождь всё продолжал лить, прекрасно успокаивая нервы, в придачу с окружающей тишиной это отлично расслабляло, давая остаться наедине со своими мыслями. Вряд ли кто-то заметил, как старый маг вышел из-за стола, чтобы подышать воздухом снаружи. Но это было лишь предлогом. Старсвирл не хотел больше ничего знать об этом народе, иначе он рисковал остаться здесь навсегда. Он вновь занервничал, когда услышал шум от занавесок, сделанных из каких-то нитей и множества маленьких деревянных пластинок. Они служили своеобразной дверью в главное здание. К счастью, это была всего лишь Ак'Риша. — Вот ты где, пони? – с улыбкой сказала она. — Я и не собирался далеко уходить, — тихо отозвался Старсвирл. – Знаешь, у вас прекрасная деревня и я в восторге от здешних лесов. — Но тебя ведь что-то тревожит? – она прислонилась спиной к стенке и села так, чтобы быть наравне с единорогом. — Я так не хочу, но мне нужно покинуть это место, — с тяжёлым вздохом ответил старый маг. – Я должен вернуться домой и как можно скорее.       Ак'Риша посмотрела ему прямо в глаза и понимающе кивнула. — Я знаю. Об этом попросила Тарла Гейя. И скоро я попрощаюсь с тобой, — она положила свою руку на спину единорога и легко провела по ней. – Если ты не передумал. — Ты… ты не поплывёшь со мной? – слегка обескураженно спросил Старсвирл, боясь плыть с незнакомыми Мату’ри. — Не бойся, пони, — обезьяна убрала руку. – Тебя проводит Апату, а мне нужно остаться здесь, — после чего она встала и собиралась уходить. — Подожди, — остановил её единорог, — я ведь так и не извинился за то, что вы больше не сможете увидеть Создателя. — Это не твоя вина, пони, — улыбнулась она. – На то была воля Создателя. Он дал нам знать, что нужно идти своим путём, — Ак'Риша внимательно посмотрела на единорога, будто что-то вспоминая. – Ты любопытный и стремишься к знаниям. Это очень похоже на нашего доктора Зей’ус. — Доктор Зей’ус? – переспросил Старсвирл, больше удивившись первому слову, а не имени. — Доктор Зей’ус, — одобрительно кивнула Старшая Мату’ри. — Э-эм, хорошо... значит, я похож на него? — Да. Вы могли бы много сказать друг другу. — А где он? — Отправился к дальним землям Амакару в поисках новых семян, — Ак'Риша сказала это с грустью и уже дотронулась до занавески, но Старсвирл снова её остановил. — Можно попросить кое о чём? — Да, пони? – она повернула голову к нему. — Позвольте мне поговорить с сиренами, — спокойно сказал единорог.

***

      Старсвирл стоял прямо на том же самом месте, где спустили корзину вместе с ним – на довольно просторной и удобной площадке из брёвен, обвязанных лианами. Несмотря на то, что Апату ни разу не произнёс и слова, старый маг радовался ему, как никому другому. Ведь других уже не будет. Команда собралась не такая большая, как в первый раз, но, по словам Ак'Риши, этого вполне достаточно. Как она говорила, тарцисом могут управлять всего два Мату’ри, а здесь их собралось шестеро, не считая Апату. Попрощаться вышла Ак'Риша, Авина и, что удивительно, сам вождь.       Единорог бережно отдал все вещи, принадлежавшие Ави, а сам проверил, что из своего он ничего не потерял. Фляга, которую он заранее наполнил чистой и вкусной водой; книга Тореса; золотой подсвечник, в котором даже осталась свеча; заветное сокровище в виде чёрной коробочки с тремя цветками Синей Ирениды; ножик и кубообразный предмет, который он второпях прихватил из лаборатории создателей. У него появилось огромное желание именно сейчас проверить, как работает этот куб, но решил оставить до следующего раза.       Старый маг мельком взглянул на Акри’шу, а затем долго и с большой грустью всматривался на кристальную пони, которая ненароком составила ему прекрасную компанию в этом невероятном путешествии, которое могло обернуться совершенно иначе. Она первой решила обняться, хотя Старсвирл первым сделал шаг навстречу к ней. — Значит, это всё? – с всхлипом спросила она, крепко обняв старика своими копытами. – Больше мы не увидимся? — Я не знаю, Авина, — тихо ответил единорог, опустив свою голову в её мягкую гриву. – Нас разделяет целый океан, который нельзя преодолеть даже с помощью магии. Если только… — старый маг выпустил подругу из объятий и посмотрел ей в глаза, один из которых почти скрылся за причёской. — Что, если только? – переспросила Ави. — Ты точно не хочешь отправиться со мной? – Старсвирл спрашивал, заранее зная ответ, но ему хотелось услышать то, что она скажет. — Я всю свою жизнь жила в Кристальной Империи, — опустила голову кристальная пони. – Об окружающем мире знала только из книг и рассказов Сомбры. Да, мне казалось, что я заперта, будто в клетке. И, даже выйдя за пределы Империи, меня всё равно не покидало это чувство, — Авина подошла ближе и нежно дотронулась до щеки единорога. – Посмотри на них, Старсвирл. Они живут сообща, единым целым решая свои проблемы. У них нет золота и серебра, нет королей. А вождь для них – это отец. Настоящий наставник, помогающий всему племени. Здесь я впервые почувствовала себя свободной. По-настоящему. — Вижу, ты пришла подготовленной, — рассмеялся старый маг. — Я знала, что ты ещё раз об этом меня спросишь, — Ави слабо улыбнулась и убрала копыто с лица старика.       Тот улыбнулся в ответ и вытер грязь со щеки. Кристальная пони слегка покраснела и тихо сказала: — Вот бы и нам иметь такое же тело, как у них.       Старсвирл с улыбкой покачал головой и посмотрел на Акри’шу. Та дала понять, что не нужно ничего говорить и старый маг решил принять это, просто кивнув головой. Вскоре взгляд остановился на её отце. — Спасибо за ваше великодушие и гостеприимство, — старый маг слегка преклонился. – Прощайте, вождь Анори’Ту. — Прощай Старсвирл-единорог, — с твёрдым взглядом промолвил он. – И прими мои извинения за похищение, — обезьян радостно ухмыльнулся, говоря эти слова. — Уже забыто, — махнул худым копытом старый маг. – А ведь забавно, если бы Создатель не признал нас, то вы бы скормили нас мантикорам?       На лицах Мату’ри застыло каменное выражение, вместе с удивлением. После чего они громко рассмеялись, отчего Старсвирл едва не упал. — Что?! – непонимающе спросил он.       Даже Но’Грик и Ак'Риша присоединились ко всем. Только Авина разделяла недоумение единорога. Когда обезьяны начали успокаиваться, вождь вытер слёзы и с широкой улыбкой посмотрел на старого мага. — Стремительный Ветер сказал вам это? – он бросил взгляд на своего сына. — Даа, — протянула кристальная пони с гримасой на лице, — это же твои слова, Но’Грик, не так ли? — Вам знакомо слово «юмор»? – спросил вождь. — Конечно! – хором ответили Авина и Старсвирл. — Это был он, — усмехнулся Анори’Ту. — Да ну вас! – махнул копытом единорог, но он вскоре успокоился и обратился к отцу Ак'Риши. – А что вы тогда с нами хотели сделать? — Доктор Зей’ус просил привезти новых существ с Земель Ящеров, — сказал вождь. — Только не говорил каких, — добавил Но’Грик, скрестив руки на груди. — Доктор Зей’ус? – вновь с удивлением переспросил Старсвирл. — Доктор Зей’ус!!! – хором ответила вся деревня. Хм, а ведь хорошее словцо-то, — подумал единорог. – О, можно так назвать врачевателей!       Когда уже настало время уходить и старый маг надел сумку на спину, а затем помахал копытом на прощание и пошёл к Апату, который уже приготовил корзину. Старсвирл удивился, но ожидал подобного, когда Авина вновь бросилась на него с объятиями, только слёз стало намного больше и радостное выражение пропало, как его не бывало. — Тише, тише, — утешал единорог. — Мы обязательно встретимся… — Нет, ты врёшь, — стиснула зубы она. – Ты ведь не сможешь этого сделать.       Тогда старый маг высвободился из её крепких объятий и, отойдя на пару шагов от Ави, он снял сумку со спины и открыл её. — Вот, — сказал он, держа в копыте золотой подсвечник, — бери.       Она непонимающе с осторожностью приняла ценный подарок. — Что это? Зачем… — Это подсвечник моего отца. С ним я исследовал множество неизведанных пещер. И с ним я сделал самое великое открытие в своей жизни. Это моё честное слово. Я навещу тебя, чтобы вернуть его обратно, — Старсвирл вытер свои выступившие слёзы и твёрдо посмотрел в разноцветные глаза кристальной пони, а затем быстро надел сумку и залез в корзину. — До встречи, Авина. Прощайте дорогие жители Затамира! — громко произнёс единорог.       Обезьяны в ответ подняли левые руки на уровне груди. А потом к Апату подошла Ак'Риша и что-то прошептала ему на ухо. Напоследок Старсвирл тихо задался вопросом: — А что такое Тарла Гейя? — Первенец Земли, — ответила обезьяна на общем наречии. — Земли? – удивился единорог. — Так мы зовём всё, что нас окружает, — пояснила Старшая Мату’ри. – Гейя или Земля.       За время этого разговора вождь подошёл поближе и обратился к команде: — Остерегайтесь коварных тварей! Не слушайте их сладкое пение!       Шестеро обезьян переглянулись друг на друга, а Ак'Риша с улыбкой посмотрела на отца и сказала ему: — Они будут внимательны и осторожны.

***

      Гигантские деревья проносились мимо с головокружительной скоростью, едва Старсвирл успевал замечать каждое из них. Это был последний шанс полетать верхом на суровом и молчаливом Апату и старый маг решил не упускать такого случая, оставив глаза открытыми.       Дождь всё продолжал лить из тёмных облаков, заполонивших всё небо непроглядной пеленой без единого намёка хоть на малую часть солнечного света. Единорог удивлялся тому, как ловко передвигаются Мату’ри, даже несмотря на то, что всё вокруг стало мокрым и скользким.       Через некоторое время Старсвирл привык к довольно удобному способу передвижения, а также научился не смотреть на землю без надобности. Он настолько расслабился, обдуваемый прохладным ветром, что полностью углубился в свои мысли, безмятежно смотря на удаляющиеся деревья. Старый маг всем своим желанием хотел пообщаться с необычным народом, узнать побольше об этих странных и неизведанных землях, в конце концов с лихвой наговориться с кристальной пони, узнав о её жизни под опекой Чёрного Короля. Но всё это осталось где-то вдалеке — в глубинах леса, в котором находилась Затамира.       Старсвирл понятия не имел, сколько времени затратили обезьяны на то, чтобы добраться до корабля. По пути они делали несколько раз недолгие передышки, в которых старый маг чувствовал себя лишним, или просто тяжким грузом для Мату’ри, с которыми он даже не мог пообщаться. Правда он заметил, как переменилось отношение этих существ к нему: они уже не бросали злобных и презренных взглядов. Нет, в этот раз они вообще не обращали на него внимания.       Легко было понять, когда обезьяны достигли нужного места. Дерево, от которого тянулся импровизированный мост, Старсвирл узнал издалека. Но большую роль сыграл воздух, доносившийся со стороны океана. Шум волн, бьющихся о скалы, сказался таким же образом.       Это означало, что до корабля двигаться придётся вниз головой. Старый маг уже приготовился было к болям в голове, но он весьма удивился, когда Мату’ри стали спускаться в нормальном положении. Как оказалось, они поднимались с корабля одним способом, а спускались уже по-другому.       Радость окутала Старсвирла, когда ему наконец-то позволили распрямить ноги на ровном полу тарциса. Спуск прошёл очень быстро, да так, что старый маг даже не успел «насладиться» им.       Первое, что почувствовал единорог, это то, насколько он соскучился по этому кораблю. Хотя, большую часть сыграл тот факт, что это единственный способ вернуться домой. Он уже хотел по привычке вернуться в закрытую комнатушку, но Апату привёл его в главное помещение, в котором обезьяны отдыхают, едят и общаются друг с другом. В этот раз старый маг остался наедине со своими вещами.       Старсвирл по возобновившейся качке быстро понял, когда тарцис выплыл из скалистого укрытия прямо в открытые воды. От нечего делать старик начал читать о растениях из книги Тореса. За многие годы единорог наизусть выучил каждую картинку и каждый абзац текста, но ему просто приятно было смотреть на знакомое и немного неаккуратное письмо своего лучшего друга. Время шло медленно и неспешно. У старого мага не было часов, из-за чего казалось, что оно и вовсе остановилось. И как будто в противовес его мыслям, в помещение зашли три обезьяны. Они быстро разожгли что-то наподобие костра в специально отведённом месте. Старсвирл так и не рискнул изучить это необычное «устройство», благодаря которому на деревянном корабле можно развести огонь, который даже не дымит.       Мату’ри перекусили и после недолгого перерыва вышли обратно на палубу, оставив одного из своих отдыхать. Невысокий, по меркам своих собратьев, обезьян с темноватой шерстью прошёл мимо единорога и улёгся в то, что называют «висячей колыбелью», как рассказывала Ак'Риша.       В тесной и закрытой комнатке Старсвирл с Авиной толком не мог понять, сколько времени они пробыли в плавании. Теперь же он мог свободно ходить по тарцису и выходить на палубу по своему усмотрению. Что делал единорог постоянно до тех пор, пока его ноги не начинали болеть. За время своих выходов старый маг успел вдоволь налюбоваться водными просторами, которые покрывали всё вокруг без каких-либо признаков земли. Иногда удавалось увидеть местных плавающих жителей, которые никогда полностью не показывались. Один раз бывшему магистру удалось узреть весьма громадное существо, хотя оно и скрывало большую часть своего тела под водой.       Следующий день встретил старика ясным небом и яркими лучами солнца. Иногда ему удавалось перекусить вместе с большей частью команды и даже послушать их разговоры. И чаще всего они обсуждали самок, с которыми хотели спариться и завести потомство. По крайней мере, именно эту часть беседы Старсвирл понимал без пояснений. А когда речь заходила об охоте и о том, как лучше всего защищать деревню от ночных набегов хищников, то здесь старый маг почти ничего не мог разобрать. Когда зал опустел, единорог снова остался наедине со своими мыслями и сумкой, подаренной Авиной. Тут-то и загорелись глаза у Старсвирла, когда он вспомнил о белом кубе. Этот довольно простоватый на вид предмет имел небольшие размеры, примерно в полтора раз больше копыта старика. Все его края и углы были сглаженными, но испещрёнными множеством царапин. То же самое касалось и стенок. Правда, на них можно было заметить прямоугольные щели, где-то круглые отверстия, шедшие ровным рядом на одной из сторон. При том верхняя и нижняя стороны имели отличия от четырёх боковых, благодаря которым куб мог легко стоять на ровной поверхности из-за мягких и шершавых уголков. Основной цвет – белый, сильно испортившийся со временем и покрытый грязными разводами, которые, казалось, невозможно было стереть. Немногочисленные щели и некоторые мелкие детали имели чёрные оттенки.       Старый маг озадаченно повертел куб в копытах. Несколько минут рассматривал его с каждой стороны. В конце концов, решил попробовать грубую силу, давя на разные места. Особо выделялась пластина квадратной формы, в отчаянной попытке Старсвирл со скрипом в зубах надавил прямо на её середину.       Пластина пошла внутрь, но не вернулась на прежнее место, даже когда единорог убрал копыто, слегка испугавшись резкого звука. Словно с помощью какой-то неведомой магией, верхняя грань раскрылась, показав внутренние части светло-серых цветов, с множеством белых огоньков. Едва Старсвирл успокоился, когда куб перестал раздвигаться и менять свою цельную форму, как чей-то голос довёл единорога до страха снова. «Хранилище Данных включено, — послышалось из куба женским голосом, который был очень похож на тот, который впервые заговорил в подводной лаборатории. – Выбирайте необходимую информацию» — А? – потрясённо произнёс Старсвирл. – Что?       Едва он успел договорить, как голос ответил: «Воспроизвожу последнюю музыкальную композицию на букву “А”»       После этих слов голос затих, и из куба послышалось что-то чуждое и столь незнакомое, что единорог отбежал подальше. Звуки, отдалённо похожие на музыку, только громкие и протяжные, бьющие по ушам. Совсем не то, что привык слушать Старсвирл. Будто этого было мало, к музыке присоединилось что-то, напоминающее голос: «I’m on the highway to hell!!! – послышалось из нутра куба на чуждом наречии, по крайней мере, так решил единорог.       Он с испугом заткнул уши, пытаясь вспомнить хотя бы одно существо, способное издавать такие звуки. А из чуждого предмета продолжало выходить нечто зловещее, отчего Старсвирлу становилось всё хуже и хуже. «I’m on the highway to hell!!! – повторилось жуткое заклинание с ещё больше громкостью. — Хватит! – взмолился единорог, упав на колени. – Уберите это чудовищное проклятие!       К его удивлению, звуки, доносившиеся из куба, затихли, а затем голос сразу же сказал: «Воспроизведение остановлено»       Даже когда во всём зале установилась полная тишина, в голове Старсвирла продолжала звучать эта фраза. Ему казалось, что её говорили на всеобщем наречии, но последние слова ему были совершенно незнакомы. Или он не мог найти перевода к ним, даже после разговора с Немо при помощи шлема. — Откуда это взялось? – дрожащим и запыхавшимся голосом спросил единорог. «Данная композиция была подготовлена Уильямом Хайндом вместе с аудиосообщением. Воспроизвести данную запись? – спросил голос из белого куба» — Да… — неуверенно ответил старый маг, и тут же начал жалеть, считая, что он услышит то самое проклятое сообщение.       Каково его было изумление, когда он услышал вполне нормальный голос, не считая периодического кашля и хриплости. «Девятнадцатое апреля, двадцать один – семьдесят два, — тихо прошептал он. — Моя дорогая Анджелика, прости, что не смогу приехать, как обещал. Никого не выпускают из города и даже не объясняют, почему. Мы находимся слишком далеко от эпицентра, но… — послышался долгий кашель, который, казалось, вообще не прекратится. – Моя маленькая принцесса, я так скучаю по тебе и я каждый день радуюсь, что ты сейчас не одна, а с мамой. Нас уже вряд ли выпустят, но подарок на день рождения ты получишь, как я делал это всегда, — человек по имени Уильям всхлипнул и долго не мог продолжить свою запись. – Я пришлю последнее, что у меня осталось. Целую коллекцию самых разных музыкальных композиций, которую начинал собирать ещё мой дедушка. Включай последнюю песню, когда будешь вспоминать обо мне. Крепко целую тебя и я всегда буду думать только о вас с мамой. Прощай, Анджелика»       Старсвирл понял, что это ещё один голос из прошлого. Намного более далёкого, чем можно было представить. Он уже было раскрыл рот, но запись продолжилась едва слышимым голосом всё того же Уильяма: «Бога нет. Всё это ложь. Он никогда нам не помогал и уже больше не поможет. Мы все одни. Вынуждены умирать в одиночестве, — после этих слов послышался всплеск жидкости, очевидно, Уильям что-то выпил, а после этого он безразлично сказал. – Давай, включай мою любимую…»       Тут же последовала некая музыка, в отзвуках которой старый маг не мог разобрать инструмент, на котором её играли. Сам единорог за всю свою жизнь не приобщился к этому виду искусства: ему редко когда удавалось посмотреть на музыкальные выступления талантливых земных пони в их городах, или послушать целые концерты, которые когда-то устраивали в Элларисе в праздничные дни. Но по сравнению со всем этим, музыка далёкого прошлого разительно отличалась от всего, что он успел услышать.       Когда же пошли слова, то старый маг сразу вспомнил о недавнем проклятии, которое повторяли с какой-то вынужденной злостью. К счастью, всё это быстро прекратилось, оставив недоумевающего Старсвирла почти в полной тишине: слышен был только шум океана, да поскрипывания тарциса.       Подумав, единорог понял, что устройство из прошлого может скрывать в себе многие тайны, о которых стоит узнать. Но он хотел оставить это дело до того момента, когда его оставят на родной земле. Изучать нечто странное и необычное лучше всего в тёплом и уютном доме с чашкой свежего чая от Тореса.       Куб не возвращался в прежнюю форму, будто чего-то ожидая. Старсвирл вспомнил, что он реагирует на речевые команды, поэтому пришлось применить воображение: — Спи! – скомандовал старый маг, почти вплотную приблизившись к предмету из прошлого. – Э-эм, усни! Засыпай! Это ведь какое-то устройство, пусть и с голосом, прямо как живое, — призадумался единорог. – Что мы делали с погодными установками, когда они ломались? Верно, мы их отключали. — Выключись? – с неуверенностью попросил Старсвирл. «Доброго вам дня, — сразу же ответил голос. – Спасибо, что пользуетесь техникой корпорации «Apple». Мы и дальше будем продолжать вас радовать высочайшим качеством продукции, несмотря на беспорядок в ми…» — Выключись! – раздраженно пробубнил единорог, после чего куб безмолвно закрыл все открытые поверхности и затих. Как мне надоело, что у каждой вещи из прошлого есть голос, — с тяжестью вздохнул он, убирая потёртый куб обратно в сумку.

***

      Было раннее утро, когда Старсвирла разбудил один из членов команды тарциса. Это был не Апату, а ещё один Мату’ри, которого единорог видел впервые в своей жизни. По крайней мере, он умел говорить. Его мохнатая лапа грубо ухватилась за плечо единорога, правда он сразу же убрал её, когда тот вскочил от неожиданности и начал озираться по сторонам, пока его взгляд не остановился на обезьяне. — Что… что случилось? – сонно и растерянно спросил старый маг. — Остров морских чудовищ прямо по курсу, пони, — холодно ответил тот, хотя в его голосе не было тех оттенков, которые были присущи вождю, Но’Грику и прочим.       Старсвирл продрал глаза и посмотрел на Мату’ри. Совсем невысокий рост, тощее телосложение, но довольно сильные руки. Шерсть имела светло-коричневые цвета, по крайней мере, так смотрелось в свете необычного костра, служившего единственным источником света в тёмном зале.       Обезьян не стал дожидаться и практически силком повёл единорога наружу. Но единорог вскоре стал идти уже своим ходом, с раздражением посматривая на того, кто прервал его сладкий сон. После всё это ушло на второй план, когда Старсвирл вспомнил о том, как он хотел вновь увидеть сирен, хотя почти ничего о них не знал. Всё на что он мог надеяться, это слова Авины о зачаровывающем пении и предостережения Ак'Риши. Старый маг до сих пор не мог понять, зачем он решил вообще заикнуться о странных существах, которые сохранились у него в виде мутных образов и рассказов кристальной пони.       Старшая Мату’ри обещала, что его высадят на острове, а затем отплывут на недалёкое расстояние. Единорог предполагал, что команда просто выкинет его в воду, а сами направятся домой. Так или иначе, они обещали, что подождут несколько часов, а после они точно вернутся к землям Амакару.       Снаружи только-только начинало светлеть. Солнцу ещё не пришло время выйти за линию горизонта. А небо выглядело тёмно-серым мрачным полотном, которое, скорее всего, так и не позволит пролиться свету в этот день.       На палубе все находились в полном напряжении, и оно росло всё сильнее по мере приближения к протянувшемуся кусочку земли, застланном утренним туманом. Как заметил Старсвирл, у всей команды были заткнуты уши неким веществом тёмно-жёлтого цвета. Обезьян, шедший сзади, привёл единорога к левому борту, а после сам заткнул себе уши по примеру своих собратьев. После чего он ушёл.       Старый маг всё же не остался в полном одиночестве, так как к нему подошёл Апату, который положил свою крепкую лапу на его плечо для поддержания спокойствия. Старсвирл посмотрел на своего молчаливого друга и не увидел в том ни капли сомнения, в отличие от его команды. Тот спокойно всматривался вдаль, иногда почёсывая себе нос свободной рукой.       Казалось, что туман, пришедший весьма кстати, позволит подплыть к берегу незаметно. Единорог с облегчением расслабился, но сразу же он почувствовал что-то неладное. Его внутренний голос совсем замолк, а вместо него он начал слышать чей-то непонятный шёпот, который становился всё громче и разборчивей. «Я помню эти несмолкающие мысли, эти неисчерпаемые идеи, столь чуждые для разума древесных дикарей, — слова, сказанные медленно и тягуче, будто далёким эхом отозвались в голове Старсвирла»       Он повернул голову назад, думая, что это сказал Апату. Но тот продолжал смотреть на чуждые берега острова, лишь на мгновение, посмотрев на озадаченного старика. Единорог быстро отвернулся и с облегчением вздохнул, считая, что всё это игра его воображения. Холодный пот проступил на лбу, когда он вновь услышал чужие мысли в своём уме. «И ты вновь появился здесь. У моих берегов, — теперь старый маг сумел разобрать голос, если это конечно можно было назвать голосом»       Женский, нежный и спокойный голос ворвался в разум Старсвирла, говоря всё медленно, придавая значение каждой букве. Кто это? — попытался ответить единорог, продолжая думать, что ему это опять привиделось. – Кто со мной говорит?       Вместо ответа он слышал шум бьющихся волн о каменистый ровный берег. Задумавшись об услышанном, единорог не заметил, как корабль стал плыть медленно, казалось, что он и вовсе остановился. Апату, не теряя времени, нацепил знакомую корзину себе за спину, а также взял с собой узорчатую длинную палку и пару костяных ножей. Без лишних слов он схватил Старсвирла, который был к этому совершенно не готов, а затем с помощью двух своих собратьев усадил его в корзину. — Что… что ты делаешь, Апату?! – недоумевая, воскликнул старый маг.       Дальнейшие события произошли весьма быстро: к борту, смотрящему прямо на берег, привязали лиану, а по ней спустился молчаливый Мату’ри. Старый маг прекратил упираться, когда большую часть его тела приняли в объятия холодные воды океана. У него перехватило дыхание, едва он успел свободным копытом поднять сумку повыше, и это разозлило его ещё больше. Моя книга! Моя сумка! Вы же обещали высадить меня на берег! – всё это Старсвирл хотел выкрикнуть прямо в лицо Апату, но его сил не хватило даже на шёпот.       Тем не менее, обезьян начал уверенно плыть, тяжело вздыхая от холода. Немного погодя, он уже ступал по широким и гладким камням, подходя всё ближе к земле. Старый маг дрожал от холода, пытаясь хоть что-то сказать. Мату’ри прошёл пару десятков метров, по пути отряхиваясь от воды, прежде чем он смог дойти до почвы, обильно заросшей густой травой. И только ей. Осмотревшись, единорог кроме неё, больше ничего не увидел. Апату присел и отцепил корзину, после чего он начал уходить тем же широким и быстрым шагом. — Т-т-ты, к-к-куда? – дрожащим голосом успел спросить Старсвирл. – К-как мне п-п-позвать в-вас обратно?       Мату’ри посмотрел на единорога, выглядывая своими дикими глазами из под мокрой шерсти, почти закрывшей его лицо, и вытащил длинную палку с узорами из-за спины. Он воткнул её в голый участок земли, а после нескольких секунд вытащил её и кинул прямо к старому магу. — Что это в-в-всё з-значит? – с недоумением посмотрел единорог на Апату.       Беспечный и несколько довольный взгляд Мату’ри в мгновение ока переменился, исказившись злостью. Он больше не смотрел на Старсвирла, глядя куда-то позади него, судя по глазам. Апату шёл вперёд спиной, вытащив свои костяные ножи из-за пояса.       Старый маг повернулся и увидел две приближающиеся фигуры. Стройные и грациозные сирены, с длинными волосами шли медленно и уверенно, готовые кинуться на нежданного гостя в любой момент. Одна имела почти белый оттенок кожи, а другая слегка синеватый, в придачу с тёмно-синими участками на теле. Они раскрыли рты, полные острых зубов и начали шипеть. Старсвирл попытался использовать свои познания в магии и попробовать телепортироваться подальше от приближающейся опасности. Или хотя бы попробовать поставить купол, применив одно из первых заклинаний школы Защиты. Но все его старания оказались тщетными. Он вылез из корзины и приготовился защищаться, полагаясь лишь на свою физическую силу, которая и так была не очень развитой, а после «купания» в холодной воде он и вовсе готов был упасть и не встать.       К его удивлению сирены, кажется, и не собирались нападать на него. Они продолжали с неистовой злобой шипеть на Апату, который уже прошёл каменистый берег и успел зайти наполовину в воду. Он, не отрывая взгляда, убрал ножи и быстро нырнул, а затем широкими гребками направился прямиком к тарцису, у бортов которого столпилась вся команда, от которой слышались злобные кличи и крики даже с такого расстояния.       Сирены перестали шипеть, продолжая с неутихающей злобой посматривать на корабль с обезьянами. В конце концов, они удостоили своим вниманием лежащего на земле единорога, который только и мог, что стуча зубами медленно отползать подальше от коварных тварей, как их назвал вождь Мату’ри.       Их взгляд сильно изменился: чёрный сплошной цвет начал медленно исчезать, оставляя на свету истинные оттенки глаз сирен. Глазное яблоко имело белый цвет вперемешку со светло-голубым. Зрачок окружали кольца ярко-выраженных цветов. От самого крайнего кольца отходили многочисленные лучи тёмно-серого цвета, напоминая, таким образом, солнце, как его изображают единороги в Королевстве. Только центральный круг, являющийся зрачком, имел тот же чёрный цвет, который совсем недавно занимал всё пространство глаза.       Как заметил старый маг, у сирен различалась форма темноватых лучей и цвет колец. Например, у существа с белой кожей они имели голубой оттенок. А у синеватой, они были ярко-жёлтого.       Старсвирл буквально утонул в этих необычных взглядах, не зная, кем наслаждаться в данный момент. Он пытался сказать хоть что-нибудь, но слова застревали где-то на уровне подсознания.       Сирены неуверенно подходили ближе, с удивлением рассматривая единорога. Существо с белой кожей стало подбираться слишком близко, но её подруга, видно, сгорала от любопытства ещё сильнее, подойдя на расстоянии вытянутой руки, или копыта, для кого как.       Она несколько секунд смотрела прямо в глаза Старсвирла, а затем открыла рот, показав свои острые зубы. — Ты можешь говорить? – эти три слова подарили целую бурю наслаждения для ушей единорога.       Он и представить не мог, что кто-то обладал настолько красивым голосом. Старый маг прокручивал этот вопрос в бесконечном порядке, забыв обо всём. Он невольно дёрнулся от лёгкого прикосновения сирены, которая решила, что слов будет недостаточно. — Она слышала иное дуновение разума у этого существа, — сказала вторая сирена с белой кожей-чешуёй. – Оно должно разговаривать.       Наступило недолгое молчание, и только успела сирена с жёлтыми глазами поправить свои волосы, закрывшие ей лицо от ветра, как Старсвирл с наслаждением закрыл глаза и лёг на прохладную траву: — Прошу вас, — мечтательно сказал он. – Продолжайте говорить… Это невероятно! — Видишь, Телксиопа? – послышалось со стороны белой сирены, — он умеет говорить. Теперь нужно отвести его к Ней…

***

      Авина несколько раз втолковывала Старсвирлу о том, что он был привязан к мачте, слушая пение сирен. Тогда он долго не мог поверить в услышанное, но всё же принял во внимание внешность необычных существ. Немного отойдя от прекрасного голоса, который только теперь начал стихать, возвращая разум единорога к обыденному состоянию, старый маг смог внимательно рассмотреть прекрасных созданий, идя позади одной из них.       Как рассказывала кристальная пони, он точно видел их, только не помнил. Смотря на сирену с голубоватым оттенком кожи, Старсвирл начал вспоминать все те детали, о которых говорила Ави. Они и впрямь имели руки и ноги с четырьмя пальцами на каждой. Высокий рост по сравнению с пони, но немного ниже по сравнению с обезьянами. Хотя, скорее всего, здесь сыграло то, что в телосложении они не были такими крепкими и сильными, как Мату’ри.       Только теперь единорог мог увидеть отличия у двух грациозных созданий, которые, как ему казалось, отличались только оттенками кожи и волос. Та, первая обратившаяся к Старсвирлу, по имени Телксиопа, выглядела довольно миловидной в спокойном состоянии. Увидев её раскрытый зубастый рот и чёрные без какого-либо просвета глаза, старый маг быстро засомневался в словах Авины. Она часто упоминала, что была поражена их красотой. Теперь бывший магистр понял, что она имела в виду. Голубая сирена была немного ниже ростом по сравнению со своей подругой, которая до этого шла вместе с ней и пони. Её грудь не выступала, практически незаметно скрывшись под тёмно-синим подобием одежды. Такие участки на теле сразу бросались в глаза. Изначально, казалось, что сирены тоже используют одежду, но, присмотревшись, единорог понял, что всё это естественное, как шерсть у его собратьев, только эта "шерсть" состояла из крепких на вид пластинок. Сильные различия виделись и в чертах лица, которые при первой встрече напугали старого мага до ужаса. Сбросив свой хищнический образ, сирены выглядели вполне себе нормально, если не считать почти полное отсутствие носовой области и странных шрамов по обеим сторонам шеи. Несколько большие глаза, тонкие губы, узковатая область рта.       Но не окажутся доброжелательные намерения и чувство любопытства всего лишь лживым притворством? Тем не менее, у Старсвирла не было времени думать об этом. В нём снова разыгралось чувство познания и страсть к изучению всего, что его окружало, даже если это могло быть опасным. В первые минуты он успел сто раз пожалеть о своей идее — встретиться с сиренами. Теперь же он только и успевал, что рассматривать по пути чуждые земли и чуждых обитателей, из которых он успел познакомиться только с двумя.       Идя неизвестным путём, старый маг настолько привык к естественным изменениям в погоде, что стал считать их, как само собой разумеющееся. Погода оставалась пасмурной, намекая на дождь, которого всё ещё не было и казалось, что скверные тучи уйдут, так и не пролив ни капли. И всё же сквозь их толщу можно было разглядеть солнце, которое должно было явить свой лучезарный лик в ближайшие несколько часов. У берегов чувствовался довольно сильный прохладный ветер, который при отдалении от океанских вод стал чуточку милостивым.       Растения не выглядели столь необычно, в отличие от лесов Амакару. За исключением каменистого берега и травянистой возвышенности, Остров Сирен поначалу не вызывал никаких восторгов. Да, куда ни посмотри, всюду виднелась густая зелёная трава. При том, нигде нельзя было увидеть цветов. Либо они попрятались, чтобы выглянуть и распуститься к вечеру, либо их не было на этом острове вообще. По крайней мере, Старсвирл не торопился с выводами, считая, что всё самое интересное он увидит позднее.       Телксиопа продолжала неспешно двигаться по просторному открытому полю. А старый маг так же неспешно следовал за ней, хотя начинал отставать. Присмотревшись настолько, насколько позволяло зрение, единорог увидел впереди сероватые силуэты, выглядывающие из-за холма, на котором росли деревца, погнутые со временем от силы ветра. Незнакомка с белой кожей оставила их двоих практически сразу же, отправившись в сторону вод.       Кажется, сирена прочитала мысли Старсвирла, решив, что безмолвная ходьба – это не самый лучший способ знакомства с представителем другой расы. Только успел старый маг нагнать её, как она сбавила шаг и с любопытством посмотрела на него. — Мать желала, чтобы я не разговаривала с тобой. Но это невыносимо! – Телксиопа от нетерпения протянула руку, пытаясь дотронуться до единорога, но передумала, решив ограничиться только словами. – Мы с сёстрами видели тебя на деревянном ките этих… дикарей, — продолжила она, не отрывая взгляда от глаз пони. – Откуда ты? Кто ты такой?       Старсвирл не ожидал такой большой порции услады для своих ушей, поэтому он пару секунд приходил в себя, прежде чем смог понять смысл сказанного. — Вы все здесь говорите так сладко? – только и смог сказать единорог, пытаясь долго не засматриваться на любопытную сирену. — Говорим сладко? – с недоумением уставилась она, после чего добавила. – А тебе нравится? — Я…я не знаю, что и сказать, — с неуверенностью почесал гриву он. – Ты пользуешься тем же наречием, что и я. Но твой голос… в нём есть что-то зачаровывающее. В твоих словах я не услышал чего-то незнакомого. Разве только… деревянный кит? Это что ещё такое?       Телксиопа продолжала смотреть на Старсвирла, считая, что тот продолжит говорить, но он, в свою очередь, ждал слов от неё. — Но, ты ведь не ответил… — с кислой миной протянула она. — Это великолепно! – радостно воскликнул единорог, чем напугал сирену. – Я никогда не слышал ничего более изумительного и потрясающего. Каждое твоё слово доставляет мне невероятное удовольствие. Наши самые прославленные певцы и барды меркнут перед тобой, — старый маг опустил голову и хорошенько прокашлялся, после чего взглянул на Телксиопу снова. – Неудивительно, что я ничего не помню из вашей песни. — Правда? – с нескрываемой радостью спросила она. – Тебе так понравился мой голос? А сёстры говорят, что мне нужно ещё учиться и учиться, чтобы с достоинством петь ветрам и небу. — Ты хочешь сказать, что твой голос на этом острове не самый красивый? – с насмешкой озадачился единорог. — Моя мать поёт лучше всех, — с прохладой ответила Телксиопа. – А Аглаофема – моя старшая сестра, тоже поёт намного лучше меня…       Она внезапно остановилась и отвернулась от Старсвирла, будто услышав что-то плохое. Единорог долго ждал, пока не решился спросить сам. — Что-то случилось? Почему ты замолчала? — Она хочет поговорить с тобой, — быстро ответила та. – А нам пока нельзя. — Ну, как знаете… — пожал плечами старый маг, так и не поняв, почему Телксиопа так резко прекратила свою болтовню.       Серые выделяющиеся очертания неведомых строений стали совсем близко, оставалось лишь миновать травянистый холм. С того момента, сирена так и не взглянула на единорога, продолжая безмолвно вести его за собой.       Подъём не был крутым или непосильным, но утомил он старого мага достаточно скоро. Правда, всё это забылось, когда его взору предстало поселение сирен. И не только оно. С этого места открывался чудный вид на большой участок, левая сторона которого представляла собой тёмный песчаный берег, омываемый океанскими водами. И как раз недалеко от этого берега расположился город сирен. Замком или крепостью это место сложно было назвать.       Сразу же бросилась в глаза необычная архитектура, в основе которой лежали разнообразные раковины. Это Старсвирл смог с лёгкостью узнать, так как он сам нередко находил подобные диковинки на берегу недалеко от Башни Раикс. Но размеры здешних раковин повергли старого мага в ступор. Он никогда подробно не изучал морских существ и растительность, хотя ему никто и не говорил о том, что в морях могут жить другие живые существа, о которых единорог за долгие годы даже не смел думать. Но одно он знал точно: раковины не должны быть такими большими. Хотя, после увиденных чудес в Амакару, старик перестал слушать свой здравый рассудок, предпочтя этому наслаждение от всего увиденного.       Скалы, грозно торчавшие из вод, приковывали внимание тем, что рядом с ними виднелись искорёженные конструкции неизвестного происхождения. Хорошо приглядевшись, Старсвирл с ужасом осознал, что они очень похожи на тарцис, который использовали Мату’ри, правда этот в строении несколько отличался от того, на котором плыл старик.       Само поселение выглядело изысканно, но казалось, будто в нём чего-то не хватало. Старик насчитал не больше тридцати самых разнообразных построек, из которых ярко выделялись три. Именно они выглядывали из-за холма, и именно они обладали самыми крупными размерами и интересными деталями в архитектуре.       Небольшие домики, как посчитал единорог, служили жилыми домами, может ещё какими-нибудь мастерскими, если у сирен вообще было такое понятие, как ремесло. Большая часть таких домов имела по бокам огромные плоские кругловатые раковины, испещрённые ребристыми узорами, которые служили аналогом стен. Остальная часть жилища, то есть потолок, вход и оставшиеся стены представляла собой одну крупную полую раковину, которая должна была иметь форму спирали. Так предположил Старсвирл, так как её нижняя половина, очевидно, была скрыта под землёй. В качестве украшений использовались наросты ярко-красных цветов и многих других расцветок, подобные которым старый маг увидел мельком из обзорного окна подводного корабля. Многое, из увиденного в декоре зданий, бывший магистр встречал у себя на родине, но только там раковины не обладали необыкновенно гигантскими размерами. Расположение построек не имело определённого порядка: одни находились рядом с берегом, другие скопились недалеко от одного из крупного здания, напоминавшего своим видом дворец или цитадель.       Строение располагалось примерно в центре равнины, на которой растянулось поселение сирен. Оно обладало внушительными размерами, но меркло перед Зимней Цитаделью или Дворцом в Элларисе. И всё равно здесь оно было самым крупным, но не самым высоким зданием. Судя по высоте, в нём было немного больше десяти метров. К огромным раковинам прибавились такие материалы, как камень и песок. Последний лишь выглядел таковым на вид, он не напоминал бесформенную гору, а обладал ровными и твёрдыми углами и площадями. К главному входу, у которого не было дверей в привычном образе этого слова, вела украшенная лестница, ступени которой тоже были сделаны из «ракушек». Перед лицом дворца расположился целый сад, состоящий из одних деревьев. Это выглядело несколько необычно, так как вокруг не росло ни единого деревца. А на заднем дворе виднелось круглое сооружение из белого камня, нутро которого занимала вода.       Старсвирл уже предполагал, что та самая Она живёт именно в этом месте. Подумав об этом, единорог тихо усмехнулся, поняв, что эта раса не отличается от его собратьев настолько сильно.       Следующее и самое высокое строение находилось как бы поодаль от города. Рядом с ним не было жилых зданий и роскошных садов. Оно расположилось на заросшей поляне. Серьёзно, весь остров обладал густой травой, но здесь она была ещё гуще. И в её зарослях виднелась длинная дорожка, сделанная из гладких плоских камней, ведущая прямо к просторному входу. Свою высоту оно получило, благодаря трём башням, при этом центральная была вдвое короче своих крайних соседей. Материалы, судя по всему, использовались такие же, как и на остальных постройках, но обладавшие другими формами, размерами, и что самое главное, цветами. Вместо поблёкшего-белого, серого и декора в виде красных и зелёных растений, здесь преобладали тёмно-синие и чёрные цвета.       Последнее сооружение находилось слишком далеко от главного поселения и слишком близко к воде. И вид его не внушал того очарования, которое Старсвирл получил от остальных жилищ сирен. Оно казалось разбитым и заброшенным, утонувшем наполовину в песок. Внимательно присмотревшись, старый маг заметил белевшие остатки раковин, разбросанных вокруг руин. Возможно, там было продолжение города, от которого практически ничего не осталось.       Увлёкшись, единорог не заметил, как Телксиопа уже отошла от него, начав спускаться с вершины холма. Правда её остановила уже знакомая сирена с белой кожей, прибежав со стороны берега. Старсвирл быстро спустился к своей новой знакомой, о чём он вскоре немедленно пожалел. — Как же ты долго идёшь, — съязвила она. – Я уже три раза успела искупаться и наловить рыбы.       Белая сирена обладала более длинными волосами, на фоне которых меркли оные у Телксиопы. Лицо более широкое, острый подбородок, узковатые глаза, глядевшие надменным взглядом. Губы имели серый расцвет, и они были полнее, чем у её подруги. Ноги чуть толще и длиннее, что также сказалось и на росте – она была выше, что раньше не бросалось в глаза Старсвирлу так сильно. Также необычные наросты тёмно-серого цвета, напоминающие одежду, полностью скрывали талию. Судя по всему, она также не брезговала «украшениями», сделанными в том же стиле, что и всё остальное на этом Острове Сирен: множество самых разных ракушек, только уже вполне привычных размеров, красили шею хозяйки, нацепленные на тонкую, едва заметную нить. Телксиопа должно быть не ждала своей подруги, поэтому слегка оторопела от этой встречи, так как та подошла к ней со спины. — Аурания? – с заметной дрожью пролепетала сирена с жёлтыми глазами. – Я же говорила, чтобы ты не мешала мне. Мама не любит долгого ожидания. — Тогда почему ты плетёшься, словно черепаха? – со смехом покачала головой её подруга, после чего она украдкой посмотрела на единорога, который уже успел нагнать Телксиопу.       С Аурании стекали капли воды, а вся её кожа была влажной и покрытой какой-то травой. Её ноги сразу же бросились в глаза старого мага. Вблизи казалось, что они меняют свой внешний вид. Какие-то тёмно-серые отростки за несколько секунд скрылись внутри, а отверстия закрылись белой чешуёй. Старсвирл стоял, будучи потрясённым, глядя на это необычное зрелище. Под самый конец её левая ступня, вся покрытая песком, немного приподнялась, а сплошная передняя часть разделилась на четыре пальца, которые встали на нужные места. Сирена даже размяла их, пошаркав ими о прохладную траву.       Взгляд Телксиопы сразу же сменился возбуждением, когда она что-то увидела в правой руке у подруги. Та крепко держала каких-то барахтающихся существ. — Дай-дай, дай мне тоже, — облизнулась она. – Я думала, эта вкуснятина вся уплыла. — Нет, — покачала головой Аурания, — они просто попрятались в подводных пещерах, — с этими словами сирена передала существо в руки Телксиопы.       Та с радостью на лице съела его в два присеста, даже не удосужившись умертвить несчастную рыбёшку. Вскоре за скорую трапезу приступила и её подруга. Старсвирл давно отвернулся, пытаясь совладать с приступами подступающей тошноты. Ему сразу же вспомнилось недавнее осознание того, что его накормили похожим телом существа, которое когда-то радовалось жизни в своём местообитании.       Его тело охватило дрожью, когда он почувствовал холодноватое прикосновение. До бока старого мага дотронулась Аурания, с недоумением посмотрев ему в лицо, когда он развернулся. — Ты тоже хочешь? – со стыдливым выражением произнесла она. – Держи, — сирена оторвала половину существа, благодаря своим зубам и поднесла всё это прямо к Старсвирлу.       Тот уже не смог совладать с непреодолимым желанием очистить желудок. Закончив, он со злостью уставился на обеих сирен. — Да что здесь происходит?! – взбешенно воскликнул старик. – Как вы можете есть живых существ?       Телксиопа переглянулась с подругой, которая была удивлена не меньше её. После недолгого молчания, под яростное сопение единорога, Аурания доела свою закуску и с наслаждением проглотила содержимое, после чего она обратилась к недовольному гостю: — А чем вы тогда питаетесь? Травой? – после этого слова она не смогла сдержать свой смех.       Её подруга тоже тихо засмеялась. — Да, — удивлённо ответил тот, — а ещё овощами, фруктами. Всем тем, что мы выращиваем в земле! — А может наша Мама ошиблась? – тихо сказала Телксиопа, прикрыв рот руками. – Может его не пустили на Амакару? — Нет! Эти обезьяны привезли меня прямо оттуда, — топнул копытом Старсвирл. — Странно, что тебя не удивили хищники, устраивающие охоту на земле, — с ухмылкой пожала плечами Аурания. — Я не видел никаких хищников, – с неуверенностью пролепетал старый маг. — Не знаю, с какого мира ты появился, — рассмеялась белая сирена, — но здесь нам необходимо выживать. Фрукты? – фыркнула она. – Наши роскошные сады погибли давным-давно и уже никогда не вырастут вновь.       После этих слов она съела остатки, которыми хотела поделиться с единорогом и отправилась прямиком к дворцу. Телксиопа с жалостью смотрела на ворчащего старика, а затем она поманила его рукой и отправилась вслед за Ауранией.       Чуждый гость привлёк всеобщее внимание в поселении. Многие сирены повылезали из своих домиков, чтобы полюбоваться существом с далёких земель. Но ему некогда было засматриваться на, безусловно, прекрасных певиц, так как его ведущие заметно ускорили шаг, торопясь добраться до дворца. По пути он приметил пару весьма заметных особенностей в местном населении: все жительницы были самками, а также не было ни одной постаревшей особи. К естественным расцветкам чешуйчатой кожи и волос прибавлялись разнообразные предметы, добытые, очевидно, из вод океана. На некоторых даже было некое подобие одежды, в виде длинных накидок и много чего ещё, к чему Старсвирл не мог придумать достойного названия, или привязок, которыми они складывали свои длинные волосы в косы для удобства.       Поднявшись по необычным ступеням, старый маг ощутил неприятную зябь, встречающую его из широкого и просторного входа. Вообще только теперь он стал замечать, что всё на этом острове не имеет той теплоты, которую он встречал в Диких Землях и Амакару. Холодные прикосновения сирен, пронизывающий ветер, ни единого костра, или источника света. Возможно, вся эта гнетущая картина сменилась, выйди бы солнце из-за толщи туч, но не в этот раз.       Дрожа и мечтая надеть свой тёплый свитер, который он давно оставил из-за изношенности, Старсвирл неуверенным шагом вошёл навстречу неизвестности вслед за двумя сиренами. Ему казалось, что во тьме его кто-нибудь схватит, а после чего приготовят из него какое-нибудь блюдо. После всего увиденного, он бы не удивился, что эти существа с прекрасными голосами с удовольствием пообедают его плотью.       Всё же он нисколько не ожидал, что по обе стороны зажгутся тускловатые огоньки, которые станут светить ещё ярче. Идя вперёд, он заметил, что вместо голых стен дворца, стоят большие прозрачные силуэты. Они имели самые разнообразные формы, а присмотревшись, Старсвирл мог поклясться, что он смотрит на стекло. Только здешнее «стекло» почему-то начинало светиться беловатым светом, вслед за огоньками. Когда они разгорелись настолько, что старый маг мог различать окружающую обстановку, то единорог чуть не воскликнул, увидев их источники.       За толщами стекла с выделяющимися гранями на поверхности плавали рыбы. Множество рыб самых невероятных расцветок и форм. И некоторые из них светились голубым, зеленоватым и золотистым светом. Это было поистине завораживающее зрелище, когда эти живые огоньки неторопливо двигались, ведомые путём, известным только им. Огромное разнообразие подводных существ и ни один из них не пытался напасть на своего соседа, или съесть его. Только сейчас Старсвирл осознал, что просторы за толстым стеклом были заполнены водой. Немного погодя, он мог решить, что это некие фермы, в которых сирены выращивают еду. Но его мнение переменилось, когда он заметил, с какой радостью Телксиопа и Аурания ходили прямо у стеклянных стенок и с улыбкой посматривали на рыбок. Можно было подумать, что они только и хотели залезть туда и съесть всех до единого. Но взгляд певиц говорил об обратном. Кажется, что эти плавающие зверьки для них были чем-то вроде любимых питомцев. Он слышал, как эхом отдаются их голоса, говорящие необычные имена на неизвестном наречии.       Подумав об именах, Старсвирл пытался понять, почему у обезьян и сирен они такие разные. Все они понимают и умеют говорить на общем наречии, при том, сами они разительно отличаются друг от друга и тем более от пони и драконов. А может ли быть у этих существ собственный язык? – эта мысль надолго встряла в голове у единорога.       Прожив в Диких Землях много лет, он никогда не задумывался об этом. Что если они придумывают своё наречие, дабы их могли понимать только родные и представители только их расы.       Вскоре сирены остановились у больших дверей. Хотя они таковыми казались лишь издалека. Когда сирены подошли поближе, створки «дверей» пришли в движение, будто они были живыми, и сжались куда-то внутрь боковых стенок. Певиц это, естественно, нисколько не удивило, они вошли в очередную залу, а рыбки за стеклом постепенно утратили свой свет, оставив Старсвирла в полной темноте, если не считать неяркого света в соседнем зале. Очевидно, замок нельзя было назвать полностью искусственным. Возможно, вместе с дверьми и живыми светильниками найдётся ещё что-нибудь эдакое, реагирующее на приближение хозяек естественным образом. Но вскоре то, что увидел единорог впереди полностью затмило все его прошлые впечатления.       Источником света в зале, в глубинах которого виднелся пьедестал, являлось целое множество существ, плавающих в больших бассейнах. Сирены шли прямо по едва видневшейся дорожке между ними. Организмы обладали полукруглым куполом в основании, а из него выступали множества нитеобразных щупалец. Эти неведомые творения медленно и неспешно двигались по всему пространству бассейнов. Что удивляло, они светились мягким и достаточно ярким для освещения светом в виде синего цвета вперемешку с белым. Вся поверхность воды светилась этими чарующими и завораживающими красками. А в движении их странные конечности напоминали широкие круги.       Где-то совсем рядом слышалось журчание воды — успокаивающая и убаюкивающая мелодия в звуках настоявшейся тишины. А ровный каменный пол, по которому медленным шагом ступали копыта Старсвирла, отдавался эхом в длинных и широких просторах зала. Вскоре он обнаружил, как он начал идти, опустившись в воду чуть выше копыт. Всплески водного пола поначалу пугали старого мага, но вскоре он привык к приятной прохладе жидкости. Сирены, судя по всему, тоже были счастливы вновь оказаться в своей любимой стихии. Несмотря на то, что они дотронулись до воды, ноги их не стали превращаться в хвост, как об этом говорила Авина. Да, виделось, как они начали меняться, но по-прежнему оставались ногами.       В левом бассейне что-то проплыло, заставив старика обратить свой взор прямо туда. Темноватое существо со светящимся белым светом хвостом нырнуло в глубины вод, распугав пару тварей с куполообразным телом. Голос Аурании резко нарушил тишину, хотя слова были сказаны тихим шёпотом: — Не могу больше ждать, — с явным возбуждением сказала она Телксиопе. – Доведи его до Мамы, а потом ныряй ко мне.       Её подруга даже не успела возмутиться, как белая сирена с шумом скрылась в водах бассейна, находящегося по правую сторону. Послышался тяжеловатый вздох, но певица с голубой кожей продолжила свой путь, а Старсвирл, очарованный красотами убранства дворца шёл за ней, отставая от неё не больше, чем на три шага.       Вскоре она остановилась, словно вкопанная, совсем недалеко от того самого пьедестала. Первое, что пришло в голову бывшему магистру при его виде, так это королевский трон. Только затем он начал замечать, что из-за строения верхней части, это место больше всего напоминает большую кровать. Только без всего необходимого для сна, вроде подушек и одеяла. Только Старсвирл успел остановиться, совершенно забыв, что он стоит в воде, как его мысли заглушил знакомый голос, приобретший величественный оттенок. «Я рада, что тебе понравилась моя скромная обитель, — пронеслось в голове старого мага, отчего тот растерял всё спокойствие, став озираться по сторонам. – Тише, тише, здесь тебе ничего не угрожает. Не нужно так волноваться» Кто ты? – с полной растерянностью подумал Старсвирл. – Почему я слышу твой голос, но не могу увидеть тебя? «Твои глаза видели столь много, — продолжил голос. – Но твоё общение осталось на примитивном уровне» — Покажись! – не выдержал единорог. – Что это всё значит?       Едва успело стихнуть эхо, как старик почувствовал на своём теле холодноватое, но нежное касание чего-то мягкого. Повернув голову, он быстро отошёл от бассейна, увидев чьё-то лицо. Существо с нежно-розовыми глазами смотрело, наполовину вытащив своё тело из воды. В голубом свете, а также во множестве белых огоньков, окружавших это творение, Старсвирл смог рассмотреть незнакомую фигуру немного подробнее. Судя по силуэту, она тоже была сиреной. С её головы ниспадали белоснежные волосы, которые даже в темноте могли похвастаться своей белизной. Её рука, которой она дотронулась до гостя, опёрлась о стенку бассейна вместе со второй. Пара движений и она уже сидела на каменном борту, а её хвост с шестью широкими плавниками причудливой формы свисал прямо над дорожкой, на которой стоял старый маг. Вода целыми ручьями стекала, отдаваясь множеством плескающихся отголосков в стенах дворца.       Старсвирл продолжал отступать, пока не упёрся в стенку противоположного бассейна. Он со страхом взглянул на Телксиопу, но та оставила его одного, безмолвно поднявшись к странному трону и улёгшись в его ложе. Вскоре эта странная постель оживилась и накрыла сирену с голубой кожей длинными и волнистыми листами, которые напоминали траву, только огромного размера.       Существо, хвост которого до этого светился белыми огоньками, теперь стояло на ногах, которые ещё не успели закончить своё полное превращение. Оно медленными и неспешными шагами подошло к единорогу и ласково улыбнулось. Старсвирлу, конечно, это не понравилось и он начал озираться по сторонам, пытаясь отыскать путь наибыстрейшего пути для бегства. Непрекращающийся приступ страха забылся, когда она осторожно прикоснулась к его лицу. Все сомнения исчезли, а от боязни не осталось ни следа. Бывший магистр закрыл глаза от наслаждения и в потоке воспоминаний он вспомнил о своём детстве, о нежном прикосновении матери, провожающей его на учёбу. Он с облегчением вздохнул и открыл глаза, встретившись прямо с любопытным взглядом сирены. Её рука гладила исхудавшую щёку единорога, а он, в свою очередь, продолжал безотрывно смотреть на ту, от которой он несколько секунд назад хотел убежать, забыв о своём главном желании. — Видишь, тебе нечего бояться, — сказала она сладким голосом, который оказался самым обворожительным, что только слышал Старсвирл за всю свою жизнь. – Пожалуйста, расскажи обо всём, о чём ты думал до встречи со мной, — незнакомка в ожидании долгого рассказа снова уселась на бортик.       Немного времени потребовалось единорогу для того, чтобы переварить услышанные слова, а также придумать хоть какой-то ответ на её вопрос. Она, будто зная это, не стала больше сидеть как вкопанная, а аккуратными и неторопливыми движениями сошла на мокрый пол, после чего направилась к какой-то едва заметной куче, недалеко от бортика. — О чём я думал? – запинаясь, переспросил старик. – Откуда вам знать… об этом? Мне вас хотя бы увидеть, — с негодованием подумал он.       Послышался тихий задорный смех, а вскоре сирена с розовыми глазами вышла из мрака и предстала перед бывшим магистром во всей красе. Несмотря на успокаивающий свет созданий, плавающих в бассейнах, во дворце всё равно стояла непривычная для глаз пони темень. Но незнакомка решила эту проблему, будто заранее зная о ней: её лоб раскрылся и из головы вылез небольшой стеблеподобный отросток, широковатый и острый конец которого засиял мягким белым светом. — Так лучше? – с игривой улыбкой взглянула она в глаза Старсвирла.       Тот от удивления отошёл на пару шагов от неё. Тем не менее, при свете он смог внимательно и с любопытством рассмотреть её. В отличии от двух других сирен, у этой краски имели насыщенный, яркий оттенок и это касалось не только необычного цвета глаз: нефритовая кожа-чешуя покрывала её тело с головы до ног; волосы имели белоснежный окрас, в которых редкие пряди обладали серым цветом, будто они были поседевшими; бедра и голени закрывались более плотной пластинчатой шкурой тёмно-красного цвета; две кругловатые груди неспешно скрылись за той же самой «шерстью», которую у сирен можно было принять за одеяния. Очевидно, тела этих существ могли изменяться в зависимости от того, в какой среде они находятся. И после рассказов Авины и всего увиденного, Старсвирл смог с уверенностью удостовериться в этом. Щели на шее напоминали таковые у продолговатых созданий, которых старик повидал в избытке при подводном погружении. Лицо выглядело гладким и чистым без каких-либо недостатков в виде морщин или неровностей: острый, но не выпирающий подбородок, тонкие изящные губы, за которыми скрывались белоснежные и острые зубки, которые внушали трепет каждый раз, когда любая сирена их показывала, глаза имели совсем другой узор, большее количество дисков, окружавших чёрный зрачок. Многие детали лица при беглом взгляде походили на то, что бывший магистр уже успел высмотреть в лицах Телксиопы и Аурании, но даже здесь имелись свои отличия, благодаря которым каждая сирена была индивидуальностью со своей особенной внешностью. Старому магу не терпелось познакомиться с остальными жительницами этого острова. Но он до сих пор не мог найти слов для ответа той, которая его ждала, если судить по терпеливому и радушному взгляду, в котором совершенно не чувствовалось той тревоги, которую вызывали обезьяны при первой встрече.       Внешние детали розовоглазой сирены продолжали удивлять Старсвирла. Он приметил украшения в виде причудливых раковин, связок острых беловатых костей, которым придали удивительные формы, и они были воткнуты в нескольких местах в волосах существа, некоторые скопления которых отдалённо напоминали корону. С плеч и до самого пола стелилась накидка, сделанная из тонких волнистых материалов, в которых можно было заметить растительное происхождение. Очевидно, для этого «плаща» использовалась фауна океанских вод, если её так можно было назвать. Среди разной мелочёвки, делающей вид сирены ещё прекрасней, старый маг остановил свой взгляд на кулоне, который разительно отличался от всего остального: переливающийся в ярком свете кристалл с несколькими образованиями, выступающими в одну сторону. — М-м, смотрю, это тебе кажется знакомым? – сладко нарушила тишину сирена. – Ты ведь знаешь, что это такое? – её рука дотронулась до кристалла, из-за чего он перестал менять цвет, став тёмно-синим. — Что… Откуда вы знаете? – замешкался Старсвирл, услышав очередное оглашении своих раздумий, после чего он вздохнул, пытаясь успокоиться. – Это уже не простое совпадение. Как вы это делаете? Читаете по глазам?       Сирена снова рассмеялась, а затем оставила кристалл в покое. — В том, что тебя привлёк этот кулон, нет ничего удивительного, — незнакомка неспешными шагами дошла почти вплотную к единорогу и лёгким касанием пальцев дотронулась до его рога. – Тебе ведь это знакомо, не так ли, Старсвирл?       От последнего слова старый маг остолбенел, он едва нашёл силы, чтобы ещё дальше отойти от странной сирены. — Откуда вы знаете меня?! – ошеломлённо и хрипло вскричал он. – Это… это какая-то магия?       Сирена только удручённо вздохнула и холодным взглядом посмотрела на единорога. — Это голос нашего разума. Внутренний голос, мысли, мечты, самые сокровенные желания… — Хватит! – отступился старый маг. – То есть, вы сейчас… читаете всё то, о чём я думаю?! «Голос нам нужен, чтобы петь. Петь о забытых временах, о том, что мы потеряли, и мы продолжали бы петь о том, что нельзя вернуть, но тогда, в ту ночь, я услышала твой разум, Старсвирл. Ты искренне желал услышать нас…»       Старик с ещё большим испугом осознал то, что она даже рта не раскрыла. Тем не менее, он начал понимать, как могут общаться сирены, или, по крайней мере, одна из них. О подобном способе общения мечтал его отец, но он быстро осознал о невозможности этой идеи. Единорог глубоко вздохнул, успокоился и попробовал поговорить с незнакомкой внятными и обдуманными предложениями, но ответ пришёл быстрее, чем он предполагал. И что же мне сказать? Ух, она это явно услышала, — с разочарованием покачал головой Старсвирл. «Да, я слышу тебя, — отозвалось другим голосом в голове. – И ты слышишь меня. Поговори теперь со мной» Это просто невозможно, — он раскрыл от удивления глаза. – Как вы научились так общаться? – и в ту же секунду он осознал ужасную горечь необычной способности сирены. – Значит, вы знаете, о чём я думаю, видели мои воспоминания?!Но как мне разговаривать с вами? Ведь я ничего о вас не знаю! — Да, это так, — с грустью согласилась она, — увидев мои воспоминания, ты бы всё понял. Понял то, зачем я тебя позвала сюда, бывший магистр. Что ж, откинь свои сомнения и пойдём со мной…       Голос, став тихим и скорбным, навеял на Старсвирла тоску и жалость, но такой оттенок сирене шёл даже больше. Она протянула свою руку, хотя единорог не смог понять этого жеста. Он отступился и с печалью посмотрел на незнакомку. — Как мне теперь говорить с вами? Все мои тайны, все мои воспоминания! Вы… Ты теперь знаешь обо мне всё до единого! — Прости меня, но ты сильно преувеличиваешь мои способности, — сирена слегка опустила голову, а её свет на лбу стал тусклее. – Чтобы всё это знать, нужно серьёзно напрячься. Но мне это не нужно, — она дотронулась пальцами до копыта старого мага и приподняла его. – Пойдём наружу, Старсвирл. Я не оставлю тебя в тёмном неведении.       Старик вновь хотел оступиться от сирены, но её касание будто вдохнуло в его тело новую жизнь, её кожа была такой мягкой и нежной, плотно лежащие чешуйки приятно щекотали его исхудавшую ногу, отчего по всему телу пробежали мурашки. Он хотел высказаться, но прищуренный взгляд её глаз и добрая улыбка заставили его повиноваться и идти за ней. Что больше всего удивило бывшего магистра, так это то, что он не чувствовал магических чар или чего-то в этом духе. Он оставался в твёрдом сознании и при своих мыслях, но им двигало лишь любопытство. И он поддался самой любимой своей потребности, последую за сиреной и покидая тёмные, но обворожительные своей красотой залы дворца.       Живоподобные главные врата, до этого прятавшиеся в стенах, раскрылись перед ними двумя, впустив дневной свет в свои закрома. Свежий солоноватый воздух наполнил лёгкие Старсвирла, а его глаза быстро привыкли к окружающим цветам. Небо продолжали обволакивать белоснежные облака, сквозь которые едва пробивался силуэт солнца. И даже теперь, окрас сирены казался ещё более насыщенным, чем при её собственном свете. При свете дня она выглядела ещё прекраснее, чем во мраке своего дома. Рост и изумительная накидка с широкими раковинами на плечах, разнообразные украшения и колыхающиеся от ветра волосы придавали незнакомке величие небывалой красоты. Старый маг начинал догадываться, что она, возможно, является своеобразной правительницей этого острова, а остальные сирены – это её подданные, или даже дочери. На что, кстати, она ответила тихим смехом, в очередной раз, напомнив единорогу о своей невероятной способности. — Это, — широко расправила руки сирена, — остров Анэмос, — произношение последнего слова было сказано с большим отличием от того, к чему привык старый маг – с сильным акцентом на первые гласные буквы. – Дом, который мы нашли и который нас приютил. — Как-как? Анэ…мос? – неуверенно переспросил Старсвирл. — Судя по твоему выражению, ты впервые слышишь такое наречие? – с улыбкой поинтересовалась сирена, а огонёк на её голове потух и скрылся внутри лба, после чего кожа-чешуя наползла на образовавшееся отверстие. — Да, такое произношение… — по телу бывшего магистра пробежала лёгкая дрожь и она пробегала каждый раз, когда он видел все эти изменения. К своему удивлению он заметил, что это его не пугало, а до невозможности заводило. — Наш старый язык, мы общались на древнем наречии в те далёкие времена, когда я со своими старшими сёстрами жила на Амакару. — Амакару? – закашлял единорог. – Там, где живут Мату’ри? Эм, то есть, обезьяны? – поправился Старсвирл, увидев недовольный взгляд незнакомки. — Так они себя назвали? – удивилась она. – Но сейчас это неважно, мой друг, — сирена мельком взглянула на старика, а затем провела рукой по воздуху, окинув весь видимый участок поселения. – Я приветствую тебя в Лимани Оморфия, или в Гавани Красоты, если использовать устоявшийся язык. И прошу прощение за его плачевный вид. Последние десятилетия погода злится на нас, — двуногое существо опустило руку и с недовольством ухмыльнулось. – Какое интересное произношение и как разительно отличаются жители в этих далёких краях, — Старсвирл в своей привычной учёной манере попытался взбодрить хозяйку словами восхищения, — а эти имена… Телксиопа, Аурания, это тоже из вашего древнего наречия? — Вижу, тебе понравились мои дочери? Раз они решили заговорить с тобой, хотя я не велела этого, — сирена лёгким движением поправила свои спутавшиеся волосы и прижалась одним боком к стенке дворца. — Нет… то есть, я имел в виду, что имена ваших дочерей звучат столь красиво, что мне сложно подобрать подходящие слова, — старый маг пошаркал копытом по полу, который, казалось, состоял из одних ракушек. – Вы позволите узнать ваше имя? Так мы могли бы познакомиться получше. — Вот как? – прищурила глаза сирена. – Меня зовут Калипсо. Я здешняя правительница, владычица, вождь, называй это, как хочешь, у нас никогда не было таких примитивных способов ведения хозяйства, какими пользуются обезьяны и, судя по всему, на твоей родине тоже существует такой примитивизм? — Не совсем понял вас, — невесело улыбнулся тот, — но я рад познакомиться с вами, Калипсо, — старый маг слегка преклонил голову перед ней. — Никогда бы не подумала, что за нашими водами есть другие народы, но я тоже счастлива увидеть тебя, единорог Старсвирл, — сирена долго смотрела в глаза своего гостя, а затем она направилась к ступеням дворца. – Тебе хочется внимательнее осмотреть нашу Гавань? — Не понимаю, что значит Гавань, — замешкался бывший магистр, — но я с удовольствием пойду за вами. — М-м, прекрасное решение, мой друг, тогда позволь пригласить тебя в мой цветущий сад.       Как старик и предполагал, Калипсо вела его к заднему двору своего дома, как раз оттуда просматривался круглый и просторный бассейн, если судить по его размерам, а также единственные рощи с деревьями. Чего Старсвирл не мог понять, так это такое количество ёмкостей с водой, хотя они живут на острове, окружённом океаном. Скорее всего, сирена уже услышала подобные рассуждения, но она никак на это не отреагировала, продолжая неспешными шагами идти по траве.       Остальные жительницы Гавани изредка посматривали на чужеземца, но они сразу же возвращались к своим делам. Но не все сирены слонялись возле своих домов, единорог заметил двух, которые увлечённо копались в останках корабля, когда-то нарвавшегося на скалы. Точнее говоря, только одна из них была на обломках, вторая сидела на берегу, а волны омывали её роскошный хвост, покоящийся на мокром песке.       Калипсо вместе со своим гостем дошла до деревьев своего сада, но она остановилась и взглянула на сирен, которые заняли всё внимание старика. — Это мои последние две дочери, — тихо сказала она. – Та, что разбирается с убожеством обезьян, — Ианта. Она всего на два года старше своей младшей сестры Телксиопы, но ума в ней почти столько же, как у моей старшей дочери – Аглаофемы, правда в дерзости она может потягаться с Ауранией, — после последних слов Калипсо рассмеялась.       С такого расстояния Старсвирл не мог рассмотреть сирен в мельчайших подробностях, но в общем виде они так же отличались друг от друга. Ианта, находящаяся на разбитой палубе, имела тёмно-фиолетовые волосы, доходящие ей до плеч. Кожа-чешуя светло-фиолетового оттенка, а то, что отдалённо напоминает шерсть на бёдрах и на груди, имело тёмно-жёлтый цвет. Она орудовала довольно внушительной костью, отдирая доски с корабля. — Что она делает? – поинтересовался старик. — Мы уже долгие годы пытаемся спустить это уродство на дно, — ответила Калипсо. – Осталось совсем немного.       Вторая сирена, расслабленно устроившаяся на пляже, имела бледно-жёлтый оттенок кожи, а также на удивление яркие и пышные волосы, имевшие рыжий цвет. У большинства существ на этом острове преобладали бледные или тёмные расцветки. Но, как видно, от матери Аглаофеме тоже достался яркий цвет, только не на теле, а в волосах. Неизвестно, насколько усердно она трудилась вместе со своей сестрой и трудилась ли вообще? Но теперь сирена нежилась на песке, не обращая никакого внимания на единорога. Также Старсвирл приметил, что в таком состоянии у этих певиц с тела пропадало покрытие в тёмных цветах. Рыжеволосая сирена лежала на спине с открытой грудью. Она заложила руки под голову и порой начинала расплёскивать воду своим хвостом, отчего брызги попадали на неё саму же. — Так значит у вас только четыре дочери? – с любопытством спросил старик. — Именно и нет, мы не однополые существа, — последние слова Калипсо сказала сильно нахмурившись. – И перестань обращаться ко мне на вы, я от этого чувствую себя старухой. — А, проклятье, — фыркнул Старсвирл, — я этого даже не услышал внутренним голосом. — Но ты всё равно об этом подумал, — улыбнулась она. — Это несправедливо, — заметил он, — у меня в голове целый ворох мыслей, но ты выбираешь то, отчего мне становится неловко. — Я могу перестать, — с широкой улыбкой подмигнула сирена, а затем она быстро направилась к круглому каменному бассейну, борта которого были изрисованы непонятными символами и изображениями. — Что это значит? Ты можешь не читать мои мысли? — Конечно, Старсвирл. Этим мы пользуемся при долгих погружениях к глубинам нашего океана. — Рргх, — заскрежетал зубами единорог, но он тут же прекратил это дело из-за наступившей боли. — Тебе надо расслабиться и я знаю идеальный способ для этого дела, — Калипсо пару раз поманила старика своей ручкой, а после чего она стала взбираться по причудливым ступеням, каждая из которых имела свою неповторимую форму.       Едва старик успел опомниться, как сирена уже скинула свою восхитительную накидку и одним прыжком оказалась в прозрачных водах бассейна. Подбежав к высокому борту, Старсвирл первым делом вспомнил о своём сокровище, которое наверняка хотело порции свежей воды. Неуверенно поднявшись по лестнице, единорог снял с себя едва высохшее одеяние и скинул его на траву. Калипсо продолжала неспешно плавать прямо у дна, не обращая внимания на старика, а он, в свою очередь, с изумлением наблюдал, как её тело постепенно меняется. Кристальная чистота воды позволяла видеть, как щели на шее пришли в движение, медленно раскрываясь и закрываясь прямо в такт дыхания, если так можно было сказать. Судя по всему, ноги изменялись быстрее всего, и только успел бывший магистр взглянуть, как вместо них уже красовался длинный хвост, покрытый красноватой чешуёй почти по всей своей длине. Движения её плавников завораживали и притягивали взор, а тем временем вся тёмно-красная пластинчатая «шерсть» скрылась в нутре изящного и гибкого тела.       Старому магу казалось, что ему стало жарче, хотя он снял свою одежду. Вскоре он быстро опомнился и снял со спины сумку, после чего на ощупь достал чёрную коробочку с бесценными цветками: листья начали сушиться по краям ещё сильнее, чем раньше, а вода виднелась на самом донышке. Старсвирл уже хотел набрать жидкости, но вовремя спохватился, вспомнив о своём купании. Но, испробовав этой водицы на вкус, он с удивлением обнаружил, что она не только идеально чистая, но также невероятно вкусная без каких-либо намёков на губительную соль. Старик с радостью наполнил ёмкость и плотно закрыл её, а после чего оставил сумку с вещами на ступенях. К слову, резной посох, данный Апату, он оставил на песчаном пляже из-за своей неудобной для пони формы.       Вскоре и сам Старсвирл нырнул в прохладную водичку, живо позабыв о зуде из-за соли. Раньше он не замечал этого, но оказавшись так близко от пресной и чистой воды, его тело будто само желало прыгнуть. В чём единорог был полностью согласен, только вместо прыжка он неуклюже и с хрустом в костях сел на борт, а только потом сполз с него вниз. Казалось, что жидкость обладала какими-то очищающимися или лечебными свойствами – старый маг мигом позабыл о своих привычных болях, как и о своём весе, который и так был не ахти. Несмотря на прохладу, от воды не становилось холодно, она не бросала тело в дрожь. Из-за непривычки, Старсвирл зацепился передними копытами за борт, пугаясь утопления. Как оказалось, за всеми этими попытками — сохранить себе жизнь — со счастливой улыбкой наблюдала Калипсо. — Что? – проворчал единорог, встретившись с довольным взглядом сирены. – Я пытался научиться плавать только в свои молодые годы. — Я знаю, — задорно рассмеялась она.       Бывший магистр только ещё больше разозлился, но вскоре он заметил, как периодичные движения задних копыт всё ещё могут удержать его на плаву. Привыкнув, он смог успокоиться и полностью развернуться лицом к Калипсо, продолжая держаться одним передним копытом для собственной безопасности.       Сирена облегчённо вздохнула после очередных порций весёлого смеха, а затем она подплыла поближе к старику, упёршись спиной к борту прямо по левую сторону от него. Калипсо расслабленно растянула руки по всей длине. Грань воды едва доходила до её груди, выставленной напоказ. Вскоре она прикрыла глаза и опустила голову с мокрыми волосами на каменные плиты.       Старсвирл продолжал смотреть на разительно отличающееся от пони строение тела сирены. Последующий разговор вновь напомнил о собственной невнимательности. — Нравится? – нарушила она тишину.       Старый маг со смущением прокашлялся от заданного вопроса и от того, что он не мог оторвать взгляда от красоты незнакомого существа. — Э-эм… не… я не знаю, — промямлил единорог, заметив, что ещё никогда не чувствовал себя таким неуверенным. Годы в должности высшего мага, а затем магистра – всё это будто куда-то исчезло. — Я ведь вижу, что тебе нравится, — зевнула она, не открывая глаз. Старсвирл приметил, что способность кормления у разных существ может сильно отличаться. В первую очередь он подумал о коровах, но быстро осознал горечь собственной ошибки. — Ты сравнил меня с этим неуклюжим созданием? – с изумлением воскликнула Калипсо. — Я… нет! Я имел в виду не это, — возмущённо ответил старик. — Смотрю, ты не зря сравнил их с… коровьим, — издевательски усмехнулась она, — ведь у ваших самок нет таких великолепных форм. Не так… — Хватит! — Старсвирл отплыл от сирены подальше, будто это могло помочь ему сохранить свои мысли в неведении. – Прекрати вторгаться в мой разум! Я ведь никогда подобных тебе не видел. Естественно, мне интересно… — Хм, а ты начал с верного направления, — хитро улыбнулась Калипсо.       Старый маг только недовольно зарычал, не сказав ни слова в ответ. Перебирая то, что он высказал, Старсвирл с удивлением заметил, что его привычная хриплость в голосе куда-то пропала. Для себя он сделал вывод, что вода и вправду лечебная. Ему казалось, что в его конечностях прибавилось силы, а кости больше не страдают от постоянных болей. Но сверлящий и игривый взгляд Калипсо портил всё наслаждение от купания. В конце концов, единорог решил расспросить сирену о том, с чего он хотел начать с первых минут знакомства, но не мог подобрать нужных слов. — Я, конечно, не люблю спешки, но… — старик прикрыл глаза для раздумий, — может, ты расскажешь о том, для чего тебе так нужен был я? А также я бы хотел узнать о том, что случилось на вашей родине? — М-м, я долго ждала этих слов, но ты решил сосредоточиться на… другом, — Калипсо с нежной улыбкой подмигнула единорогу. — Ну сколько можно-то? – развёл копытами Старсвирл, отчего он спохватился, начав погружаться в воду.       Правда, силы в конечностях хватало с лихвой, чтобы с лёгкостью всплыть. Когда водица сошла с лица и гривы, единорог раскрыл глаза и увидел только то, как Калипсо нисколько не обратила на это внимания. А я оказывается ещё хоть куда! – с довольным видом обрадовался Старсвирл, заметив, что он вполне подходит на роль отличного пловца, что немедленно доказал, сплавав до дальнего борта и обратно. — Если ты закончил, то я пожалуй расскажу тебе о нас, если тебе это до сих пор интересно, — равнодушно сказала сирена.       Бывший магистр перестал купаться и ухватился за ближайший от Калипсо борт, приготовившись слушать её со всем вниманием. — Тебе это всё ещё интересно? — О да, ещё бы, — поддакнул он.       Сирена подняла голову, раскрыла глаза и поправила волосы. — Слышал про Народ Гейи? Не отвечай, знаю, что слышал, — Калипсо приподнялась и села на борт, а затем помогла подняться Старсвирлу, усадив его рядом с собой. – Много лет минуло с тех времён и мне до сих пор не верится, что мы когда-то так жили. — То есть на этом острове? – поинтересовался единорог. — М-м, о нет, мой друг. Ты не поверишь, но мы жили вместе с обезьянами в мире и согласии, — грустно усмехнулась Калипсо. – Но настоящим чудом были эти сверкающие создания – Тарлиа Гейя, или Первенцы Земли. — Честно говоря, никогда не интересовался ни кристальными пони, ни другими их представителями, — задумчиво проговорил Старсвирл. – Но как оказалось, что вы жили вместе с теми, кто вас ненавидит? — Такова наша судьба, мой друг. Значит, так тому и суждено было быть, — сирена приподняла свой хвост и разлеглась по всему широкому борту, положив голову совсем рядом с единорогом. – Обезьяны жили на земле, а мы резвились в кристальных водах наших прекрасных озёр. Земля и вода – две неразделимые сущности нашего мира, не так ли? — Эм, а как же магия? – неуверенно сказал он, слегка отодвинувшись в сторону. — А-а, то, что ты потерял в своём долгом путешествии? Мир оказался не таким, каким ты его представлял, не так ли? – Калипсо сладко зевнула, а затем закрыла свои глаза. – Прежде чем встретиться друг с другом, нам предстояли трудные испытания. И для каждого нашёлся свой первопроходец. — Что ты имеешь в виду? — Обезьяны должны были побороть свои страхи и выбраться из тёмных пещер, в которых они жили долгие годы. А нам преодолеть свой страх перед жизнью вне воды. Вряд ли тебе интересно то, кто стал первопроходцем в наших племенах, а возможно кое о чём ты уже знаешь, — сирена раскрыла один глаз и вопрошающе взглянула на единорога. — Да, но я знаю только об истории Мату’ри, о том, как Затамира вывел… — Нет-нет-нет, — покачала головой Калипсо, — Затамира не делал первых шагов в опасной среде под пылающим солнцем. Он бросил Тарлиа Гейя сходить с ума, но этим он спас свой народ от гибели. По правде говоря о кристальных великанах он узнал намного, намного позже. — Сходить с ума? – удивился бывший магистр, подвинувшись поближе к сирене. — Они были столь великолепны, столь благородны и добродушны. Их величие простиралось на весь материк. Они были словно его неотделимой сущностью. И они приняли нас с распростёртыми объятиями! – Калипсо приподнялась, подогнув ноги под себя, и с восхищёнными глазами посмотрела на мага.       Её вид и превращения тела вновь привели Старсвирла в дрожь, но большее восхищение вызвал яркий свет солнца. Единорог сразу же взглянул на небо, зажмурившись, и с глубоким облегчением заметил, что серые тучи уносятся ветром, освобождая место чистым голубым небесам и яркому светилу. Но когда бывший магистр с радостной улыбкой посмотрел на сирену, то её взгляд и вид навеял ужаса на него.             С её головы исходил белый дымок, а нахмуренный взгляд и злобная улыбка, за которой виднелись ряды белоснежных и жутких на вид зубов едва не заставили Старсвирла вскочить и отбежать. Но её голос оставался неизменным: — Представь себе, с какой болью пришлось осознать первому русалу и первой сирене, что солнце может нас убить? – из её глаз потекли слёзы и она закрыла их, а после всё её тело с ног до головы начало покрываться знакомой тёмно-красной пластинчатой шкурой, которая отдалённо напоминала чешую драконов, только здесь она была гладкой, словно отполированные доспехи. — Что происходит с тобой?! – не на шутку взволновался Старсвирл, забыв обо всех своих страхах. — Но мы адаптировались к палящему свету светила, — с грустью прошептала Калипсо. – Кто-то дал нам эту способность. Тот, кто нас создал, хотел, чтобы мы выбрались из безопасных вод наших озёр. Чтобы мы познакомились и с остальным миром. — Ох, так значит, тебе больно от света солнца? – единорог вскочил и собирался подобрать своё одеяние, чтобы хоть как-то укрыть сирену, но она остановила его, крепко схватив за копыто. — Ты ведь не знаешь, что значит адаптироваться? – Калипсо поднялась на колени, поравнявшись взглядом со Старсвирлом. Пластинки, закрывавшие её лицо, раскрылись, показав чистые белоснежные глаза. – Тише, не стоит волноваться. Со мной ничего не случилось, — она внимательно осмотрела единорога с ног до головы и улыбнулась. – Хоть ты и окреп, но из-за невнимательности можешь поранить себе что-нибудь. Нам стоит спуститься с края на траву.       Некоторое время спустя, Старсвирл вместе с хозяйкой острова Анэмос наслаждался прохладой густой и пышной травы. Калипсо в тёмно-красном облике выглядела чуждо и отстранёно в зелёной растительности, но, кажется, так считал лишь единорог. Из сада рассмотреть город и то, что в нём происходило, было весьма проблематично, благодаря деревьям и тому, что дворец закрывал большую часть обзора. Но свет солнца явно повлиял на всех жительниц Гавани, по крайней мере, бывший магистр приметил, как старшая дочерь Аглаофема нырнула в прибережные воды, едва её тело начало покрываться защитными пластинками. Ианта же продолжила своё дело. И с тёмно-жёлтой шёрсткой, напоминающей броню, при свете солнца она выглядела бесподобно. На некоторое время он даже не мог оторвать взгляда от неё. Если бы в честь сирен можно было сваять статуи из золота, то Ианта стала бы живым воплощением этой идеи. Во время короткой передышки она стояла неподвижно на самом краю едва уцелевшей палубы. Её волосы нещадно трепетал ветер, но тело оставалось неподвижным. — Да, поистине прекрасное место, — изумлённо протянул он, мигом переведя взгляд на песчаный берег, омываемый бурными волнами, переходящий в скалистые образования. Шелест листвы на деревьях живо напоминал о родном доме. Но всё-таки чего-то не хватало, — а почему у тебя в саду не слышно певчего пенья? — Они покинули нас давным-давно, — вполголоса пробормотала Калипсо. – Когда погода обрушила свой гнев на нас, тогда мы видели наших певичек в последний раз.       Неизвестно, что здесь могло случиться, но умирающие растения обычно выглядят совсем иначе: высохшие ветви, потрескавшийся ствол, постоянный треск и скрип до тех пор, пока дерево окончательно не смирится, рухнув на землю. Здешняя рощица в саду имела все необходимые признаки жизни. Ни одна ветвь не выглядела сухой, на земле не лежало ни единого листа, на некоторых деревьях выглядывали овалоподобные плоды светло-зелёных и жёлтых цветов. Но в самой растительности чего-то не хватало. Ярких цветов? Весь сад и вся трава имели тёмно-зелёные оттенки, но явно не такую насыщенность, какую встречал Старсвирл в Амакару и на родине в Диких Землях. Пытаясь отринуть мысли о безнадёге, единорог решил сменить тему, пока сирена дала передышку в своём рассказе. И он никак не мог привыкнуть к своему голосу, который после лечебного купания приобрёл утерянную силу и громкость, распрощавшись с хрипловатостью. Если подумать, то адаптироваться – это значит приспособиться? – подумал маг. – Но кто такой русал? — Это наши мужья, или самцы, если углубляться в животный мир, — с нежной улыбкой ответила Калипсо. – Но сейчас они находятся в долгом плавании далеко-далеко от Анэмоса. — О-о, это довольно интересно, — удивился он весьма быстрому ответу. — А почему они оставили вас? — Как я говорила, когда-то этот остров был прекрасным плодородным краем. Здесь водилось обилие птиц, животных, цветов, а также много видов сочных и вкуснейших плодов, — сирена заложила руки за голову и предалась счастливым воспоминаниям, закрыв глаза. – Теперь мы вынуждены питаться братьями нашими меньшими, да и те начали покидать наши воды. Поэтому мой муж вместе с остальными русалами отправляется за добычей при любой необходимости. — А-а, тогда понятно, — кивнул головой Старсвирл. – Но что насчёт вашего потомства? — Детки? О, они все сейчас у себя дома, — радостное выражение лица сменилось печалью, и она посмотрела на небо. – Оберегающий покров появляется у нас довольно поздно, поэтому наши дети могут выходить порезвиться только после захода солнца. — Как это ужасно. — Ещё одно напоминание о том, что наше место – под водой. — Но ты ведь говорила… — Да, я знаю. Но если посмотреть, лучше бы мы никогда не покидали нежных вод наших озёр, — лицо Калипсо стало нахмуренным, и она уже глядела прямо на единорога. – Хм, а интересно, как вы называете своих самок? И как мне называть тебя? — Эм, что? – слегка смутился бывший магистр. – Зачем это те… — Ну же, Старсвирл, — она слегка приподнялась, оперевшись на локти, — я самка, сирена. Мой муж русал. А кто ты? – её взгляд повеселел, а губы обрели форму хитрой улыбки. Единорог хотел выразить, но лишь вздохнул от смирения. Ответ он хотел выдать в виде мыслей, но слова опередили его: — Эм, ну самок мы называем кобылами, а себя жеребцами, — слегка взволнованно ответил он. – Хотя, я уже слишком стар для… — Жеребец? М-м, а мне нравится, — промурлыкала Калипсо. – Старсвирл – жеребец. — Нет-нет-нет, я не в том возрасте, чтобы… — маг вытянул копыто в качестве особого жеста, который должен был придать убедительности его словам, но увиденное привело единорога в полнейшее изумление. – Что это?!       Бывший магистр старался смотреть на своё исхудавшее тело только в самых редких случаях и то, когда не было никакого выбора. По этой же причине он так не любил зеркал в доме. Но вместо худой жилистой конечности, он увидел крепкое и налитое силой копыто с шерстью насыщенного серого цвета. Согнув его, Старсвирл удостоверился в том, что оно по правде принадлежит ему. Спустя мгновение он рассматривал оба передних копыта, как ненормальный. — Что…что со мной случилось?! – воскликнул единорог, осматривая свой крепко сложенный живот. — А ты сам посмотри! – весело рассмеялась Калипсо, указывая рукой в сторону ступеней бассейна. — Не знала, что твоя реакция будет столь забавной!       Бывший магистр в мгновение ока поднялся на все четыре ноги с несвойственной для его возраста прытью, а затем быстро оказался в нужном месте. Отражение собственного лица сбило с толку Старсвирла настолько, что он едва не упал. Переведя дух, он взглянул в кристальную воду снова. Да, обильно поросшая щетина и грива, которую стоило подстричь, а также слегка пышная борода могли бы вызвать уныние от того, сколько времени он провёл вдали от дома. Но не тут-то было, единорог увидел незнакомца по ту сторону. Голубые глаза не только лишились уродливых «мешков» будто от недосыпа, но также приобрели потерянную насыщенность цвета, впалость и худость щёк исчезла, оставив вместо себя ровные и гладкие черты. Множество морщин у глаз и на лбу? Их почти не осталось. Ему казалось, что он смотрит на самого себя, только когда он был на двадцать, а то и на тридцать лет моложе. Если не считать того, что грива и борода нисколько не поменялись в цвете. Хотя, сколько себя он помнил, оттенок всегда оставался белым, что в детстве его немного напрягало.       Не веря собственным глазам, которые он и своими теперь не считал, Старсвирл ударил копытом по собственному отражению, будто всё это ему привиделось. Но когда рябь пропала и водная гладь успокоилась, единорог увидел то же самое лицо – его лицо.       Дрожа от волнения, бывший магистр медленно повернулся к улыбающейся Калипсо и сказал только одно слово, пришедшее ему на ум: — Как?!

***

      Усталость от долгого путешествия, конечно, не смогла исчезнуть вместе с парой десятков лет, благодаря необычной воде. Старсвирл лежал на весьма мягкой кровати в тёмно-синем строении с тремя высокими башнями. Иногда в этом месте сирены и русалы устраивали празднества в честь традиций, известных только им самим. Даже спустя несколько часов единорог не мог прийти в себя. Он никак не мог поверить, что купание в бассейне может омолодить. К сожалению, от Калипсо бывший магистр так и не смог узнать секрет водицы из белокаменного бассейна. Единственное, что она упомянула так это то, что эта жидкость – последнее упоминание об их настоящей родине, озёрах, где они родились. Но о самом источнике сирена рассказала позднее. Как она могла возвращать утраченные годы и как она оказалась так далеко от Амакару – вопросы, так и оставшиеся тайной для мудрого мага.       Несмотря на возбуждение и невозможность нормально усидеть на месте, Старсвирл сумел дослушать печальную историю о разрушении счастливой жизни трёх разных народов, скрепивших свои судьбы воедино. Сирены, ведомые Озёрной Царицей, смогли полюбить новое местообитание и основать своё первое наземное поселение. Что им не помешало возвращаться в любимые воды снова и снова.       Тезаривая башня Тарлиа Гейя была своеобразным центром всего материка Амакару. Как оказалось впоследствии, они давным-давно сняли защитный купол и открылись всем. Чем-то они соблюдали гармонию на своей земле, и это впоследствии отражалось на всех её обитателях.       Старсвирл недолго пробыл в Амакару, чтобы близко познакомиться с местными обитателями, которые после гибели тезариевого народа стали единоличными хозяевами всего материка. Но и этого было достаточно, чтобы понять, насколько сильно изменилась эта земля. Пока Народ Гейи жил и процветал, процветало и то, что их окружало. Пищи и воды, просторов и местообитания хватало всем. Животные не охотились друг на друга ради пропитания.       Великаны — а по словам Калипсо они были высотой в три метра, а некоторые были даже выше – приветствовали своих новых соседей обезьян с распростёртыми объятиями. Они делились дарами своего кристального города, а после помогли построить для племени новую общину, которая впоследствии становилась только больше. Они поражались ловкостью и стойкостью своих новых друзей. Сирены и русалы пришли намного позже, но и их Тарлиа Гейя встретили с чистой добротой и радушием. Милые озёрные обитательницы очаровали хозяев Амакару своей грацией и красотой, но больше всего им понравилось их пение. А их самцы впечатлили своей силой и разумом, а также глубокими познаниями в области подводных обитателей, о существовании которых кристальные создания даже и не догадывались. И в то время голос озёрных певиц не обладал той опасной силой, с помощью которой эти существа пытались потопить тарцис вместе с Авиной и Старсвирлом. Точнее они пытались свести с ума его команду, что привело к гибели всех остальных.       В то время обезьяны дружили с сиренами и делились между собой знаниями и мудростью. А великаны поддерживали обе расы, заботясь о них, как о собственных детях. Гибель этого великодушного народа оказалась даже печальнее, чем себе представлял бывший магистр до этого. В чём единорог как учёный огорчился, так это в том, что Калипсо плохо помнила внешность Тарлиа Гейя. В основном истории о прошлом – это пересказ рассказов её матери. Тем не менее предки нынешней хозяйки Анэмоса не оставили никаких сведений о том, как выглядел тезариевый народ в годы процветания, либо забрали эти знания с собой в могилу. Как оказалось впоследствии, воду молодости в том виде, в каком она существует по сей день, певицы получили в качестве последнего дара от единственного оставшегося в живых великана.       Вождь Кагора и Озёрная Царица настолько привыкли к опеке Тарлиа Гейя, что стали требовать от них всё больше и больше. Великаны, слишком добрые по своей природе, тратили все свои последние силы и познания на ненасытных соседей. Их город беднел и опустошался, а поселения обезьян и сирен процветали, становясь всё больше и прекраснее. Всему есть свой предел, но молодые обитатели не понимали этого. И, в конце концов, они поплатились за свою жадность. Как рассказывала Калипсо, а к тому времени она уже достаточно подросла, от прежних великанов не осталось практически ничего. Они превратились в озлобленных и страшных чёрных существ. Но некоторые из них каким-то чудом сумели сохранить свой рассудок, за что их начали истреблять собственные собратья. Истощённые, едва выжившие Тарлиа Гейя бежали просить о помощи своих, так называемых, “детей”. К сожалению, кристальный город был связан с материком неразрывной связью. И все изменения начали касаться и Амакару.       Тем временем, обезьяны в страхе пытались сохранить собственное величие, но они не могли сражаться. Они никогда ни с кем не дрались. Их жизни ни разу не встречали должного вызова. Сын Кагора, ставший новым вождём после смерти отца, не хотел держать рядом с собой оставшихся в здравом уме великанов, боясь, что они тоже станут теми же озлобленными тёмными тварями. Сам же он решил, что сила в количестве, а поэтому вспомнил об оставшихся жителях пещер, над которыми насмехался его отец из-за боязни выбраться наружу. Как помнила Калипсо, восемь обезьян вместе со своим вождём отправились к родным пещерами, да так и не вернулись. Дикие леса поглотили их и это же предстояло испытать будущему вождю Северного Племени Затамира, который решил покинуть родной дом по своей воле. Лишь мудрость, терпение и внимание уберегли его от участи трусливого собрата.       Сирены так и не узнали, как был уничтожен город их бывших друзей. Но ясно было одно – первый удар был нанесён именно по ним. В конце концов, большинство обезьян погибло, но некоторым удалось выжить и впоследствии основать Южное Племя. На такой шаг они решились спустя долгие годы ожиданий, прячась во тьме немногих укромных уголков Амакару. Великаны, просившие о помощи, были изгнаны, но одна небольшая и молодая деревенька втайне спрятала их у себя в храме, выстроенном из кристаллов тезария. Как можно было догадаться, именно благодаря подобному поступку этим обезьянам удалось спастись и спрятаться в южной части материка.       Та же участь постигла и приозёрный город сирен. Калипсо осознавала ошибки своих предков и вместе с сёстрами и остальными жителями, а также великанами, которых они приютили, она попыталась дать отпор чёрным созданиям. Путём тяжелых потерь и невыносимых страданий им удалось отбиться.       Жестокой правдой для будущей хозяйки Анэмоса стало осознание того, что и уцелевшие Тарлиа Гейя впоследствии должны были стать теми, от кого они помогали отбиваться. Это напоминало болезнь, и она захватывала всех, кто был неразрывно связан с Кристальным Городом. Малифар, так звали последнего великана, разбил чёрное сердце своему родному брату и стал ждать, когда подобный шаг сделает Калипсо, к которой он за многие годы сильно привязался. Но сирена, обливаясь слезами, не смогла этого сделать. Последней его просьбой стала песня, которую хозяйка Анэмоса помнит и по сей день. О ней никто не знает, даже её собственные дочери. Она запрятала прощальную мелодию глубоко в своём разуме, закрыв её ото всех.       Насладившись прекраснейшим голосом Калипсо, Малифар не мог допустить того, чтобы его любимую постигла та же участь и он знал, что даже если они спасутся, то непременно погибнут от старости. Последними словами великана стала тайна долгой молодости, которой обладал только его народ. После этого он вырвал своё сердце и разбил вдребезги. Сирена с горечью на душе заметила, что оно было поглощено тьмой не полностью. Единственный нетронутый осколок она хранит на своей шее до сих пор.       Она не стала дожидаться гибели на дне родного озера, считая, что они недосягаемы для тёмных тварей, а вместо этого решила покинуть Амакару как можно скорее вместе с теми, кто последует за ней. С того времени Калипсо так и не узнала о судьбе тёмных тварей и о немногочисленных жителях приозёрного города.       Остров, впоследствии названный Анэмос, оказался цветущим и безмятежным краем, будто специально созданным для начала новой жизни. В своём рассказе сирена со злостью вспоминала глупый поступок дочерей, которые из любопытства нашли чей-то подводный город, встроенный прямо в скале. Также она хотела поведать о постоянных стычках с обезьянами у берегов своего дома, но почему-то решила умолчать о подробностях.       С недавнего, по меркам жителей острова, времени сама природа прогневалась на них, направив на их поселения огромную волну. Калипсо в этом всегда винила свою расу и обезьян за то, что они довели великанов до такого состояния. Само естество выпустило всю злобу на них за такой поступок. После этого жизнь на Анэмосе начала медленно, но верно угасать. Ты ведь слышишь меня? – Старсвирл перевернулся на спину и посмотрел на высокий, украшенный узорами потолок. «Я лежу в своей колыбели и жду твоего ответа, — сладостным шёпотом пронеслось в голове единорога» Я хочу вам помочь, но я сам не знаю, как добраться на свою родину, — бывший магистр закрыл глаза, пытаясь вспомнить хоть что-то. – Точно! Можно ориентироваться по малой луне! «Ты говоришь о крошечной, но яркой звезде, которая восходит вместе со своей матерью? – спросила Калипсо более оживлённым голосом, хотя магу казалось, что он сам придумывает голос для её слов. Именно, но… — с тяжёлым вздохом Старсвирл присел на мягком ложе и посмотрел в сторону, будто сирена сидела рядом с ним. – Моё время давно прошло, последний раз, когда я способен был что-то решить, мы навлекли ужасную катастрофу на свою землю. И всё ради того, чтобы избежать более ужасной участи. «Ты пробыл здесь достаточно, чтобы я могла узнать о тебе и твоём мире, — голос Калипсо опять стал тихим и нежным. – Но я видела твой замысел и он меня впечатлил. Видела ту малютку, кого ты искренне любишь несмотря ни на что» Ты об аликорнах? – догадливо вопросил единорог. – Пройдёт немало времени, прежде чем они смогут хоть как-то повлиять на наш уклад жизни. «И всё же я чувствую в твоей душе сомнения, — шёпот сирены был столь близко, что Старсвирл вновь невольно посмотрел в сторону. Ты боишься, что нас не примут на вашей родине?» Именно так, Калипсо. Мои собратья слишком высокомерны и непреклонны, чтобы принять кого-то со способностями, превосходящими их собственные, — сон и усталость больше не беспокоили отдохнувшего единорога и он поднялся с кровати. – А почему вам так нужна новая земля? Вы ведь родились в озёрах. Разве не это ваш настоящий дом? «Поэтому я жалею о том, что Царица решила выйти на поверхность, — с нотками раздражения пронеслись чуждые мысли. – Мы могли бы остаться в неведении, радуясь своей жизни в глубинах чистых озёр. Но теперь мы знаем о том, насколько огромен и прекрасен этот мир, какие бы опасности нам не повстречались. И я хочу большего, а не сидеть и умирать от голода на этом клочке земли» Я… должен вернуться домой, Калипсо. И я приложу все усилия, чтобы вам на нашей земле были рады, — с грустью подумал Старсвирл. – Но это будет очень и очень тяжело. Я не всесилен и я всего лишь обычный единорог. «Но я вернула тебе молодость, — настойчиво прошептала сирена. – Вернула то время, когда ты верил в себя. Был готов ко всему» Даа, хорошо ты покопалась в моей памяти, — довольно улыбнулся он. «Следующим утром я отправлю тебя обратно, мой друг. А сейчас я хочу пригласить тебя на небольшое празднество, — в голосе Калипсо слышалась нескрываемая радость, — На небо взойдёт полная Луна и мы споём ей нашу песнь»

***

      Как упоминала хозяйка Анэмоса, с заходом солнца остров оживает, хотя, к сожалению, это никак не связано с самим островом. Старсвирл провел в этом месте намного больше, чем два часа и он точно знал, что домой на тарцисе не вернётся. От этого он весь был в предвкушении и ожидании того, на чём он попадёт к берегам Диких Земель.       Место, в котором отдыхал единорог, не обладало невероятными чудесами, вроде живых светильников, самооткрывающихся врат и в нём не было прекрасных сирен, с одной из которых он прямо таки чувствовал себя как дома. Вновь перед ним появился непреодолимый соблазн, который его прямо-таки просил остаться на острове. Но только всплывали подобные мысли, как он сразу же представлял, как у Ниры появляются сёстры и братья, дающие новый толчок в истории Диких Земель. Как они растут вместе, узнают всё больше и больше об окружающем их мире. И как они вместе начинают создавать новую, лучшую жизнь для всего Королевства.       Выйдя на свежий воздух, Старсвирлу показалось, что остров стал ещё более мрачным и унылым. И едва он обошёл широкую стену, как его взору открылось нечто невероятное: всё поселение было испещрено разноцветными огоньками, в большинстве которых обильно встречались белые, синие и зелёные оттенки. Вспомнив о том, что боли в костях не приковывают его к земле, единорог устремился галопом к дворцу Калипсо, который светился ярче всего.       Небо всё ещё не было окутано тёмно-синей пеленой с мириадами звёзд, но всё только начиналось. Луна, невероятно яркая луна, занимала своё почётное место, а судя по всему, сирены больше всего её и любили. Тем более бывшему магистру стало интереснее от того, что певицы собирались устроить в честь такой красавицы.       Невероятное зрелище. Почти все постройки у сирен были украшены какими-то растениями, которые светились в тёмное время суток. Каждое здание преобразилось от этих естественных красок. При том не было ни единого источника света, которыми пользовались пони. Огонь, лайтстоуны, свечи? Зачем всё это, когда сами растения и животные могут светиться? Ко всему этому прибавились наземные существа, одни из которых были похожи на звёзды, другие отдалённо напоминали жуков, только довольно больших. В дальнейшем единорогу приходилось смотреть под ноги, дабы не раздавить этих удивительных созданий. К счастью их ядовито-зелёные и ярко-синие цвета прекрасно помогали ориентироваться по пути. Но особое внимание привлекли ярко-голубые берега. Взаправду песчаные пляжи светились подобными красками, будто сам песок был способен на подобное. Но это тоже были неизвестные виды существ, будто пришедшие с океанских и морских глубин, чтобы порадоваться празднеству вместе с сиренами.       Пока Старсвирл стоял, словно вкопанный, он не заметил, как к нему подбежала одна из сирен, которая своим радостным голосом заставила его вздрогнуть от неожиданности. — А-а, мама и тебя решила позвать? – рассмеялась Телксиопа. – Пойдём, я отведу тебя к дворцу. Хех, прямо как утром.       Бывший магистр хотел что-нибудь высказать, но он был заворожён обновленным видом миловидной сирены. Некоторые части её тела светились синим цветом, благодаря необычным украшениям; волосы, уши, шея – всё было в подобных ярких, но приятных глазу, цветах. А на ней самой красовалось лёгкое одеяние, которое напомнило накидку у Калипсо, только окружавшую её младшую дочь с обоих сторон. Жёлтые глаза в сумерках выглядели ещё прекраснее.       Следуя за радостной Телксиопой, Старсвирл окинул взглядом и остальных жительниц а после, как оказалось в дальнейшем, и маленьких ребятишек, которые прятались у себя дома. Если бы единорог не знал, то мог бы подумать, что сирены устроили что-то вроде бала, или званого вечера, столь необычны были их наряды, сотканные из фауны глубин. К основным цветам ещё прибавились жёлтый и красный.       Придя на нужное место – недалеко от садов Калипсо, её младшая дочь надела некоторые из своих украшений на Старсвирла. Любимый синий цвет подошёл весьма кстати, но ему было слегка неприятно от живых источников света, которые оказались мокрыми, влажными и липкими. Но вскоре единорог позабыл об этой неприятности, быстро привыкнув к подобным прикрасам.       Дети сирен выглядели довольно забавно, особенно когда они пускались в пляс под песни своих матерей. Естественно они были меньше ростом, на них не было защитной шкурки, а девочки отличались от маленьких русалов только длинными волосами. Но глаза выделялись сильнее всего, не только яркостью цветов, но и своими размерами.       Да, впечатлившись пёстрыми яркими цветами, красивыми нарядами и всей Гаванью под ночным небом, Старсвирл дал себе насладиться множеством песен звучащих разными, но одинаково прекрасными голосами. Несмотря на различие самих песен, сирены нисколько не мешали друг другу. Они то сливали свои мелодии воедино, то расходились, как речка делится на несколько ручейков. Когда чей-то голос выделялся, то его живо начинали поддерживать остальные сирены, затем он стихал, и снова появлялось разноголосое пение.       Единорог не верил своему счастью. Ему становилось хорошо от одного голоса при разговорах, но теперь его сплошь и рядом окружали десятки песнопений, каждый из которых был красивее предыдущего. Но всё же ему казалось, что это только начало самой великолепной ночи в его жизни. Ведь он нигде не мог увидеть Калипсо. А услышать песню с её уст -то, чего маг желал больше всего.       Порой сирены делали передышки, чтобы начать петь ещё более прекрасно. Поначалу Старсвирл чувствовал себя весьма ни к месту, встречаясь с удивлёнными взглядами детей, будто они боялись его, но Телксиопа постоянно ободряла единорога, когда она останавливалась для отдыха. Несмотря на свою долю в общей песне, голос сирены заметно уступал перед более старшими и мудрыми жительницами, у которых уже были свои дети. Что для бывшего магистра стало не столь странным. Даже в этом мире опыт и возраст играли свою роль. Правда, более старших самок было тяжело отличить от тех же дочерей Калипсо. И кажется в этом «вина» чудодейственной воды из бассейна.       Так продолжалось несколько часов, в ходе которых сирены переходили к танцам. Для мелодий и музыки остались три самые голосистые, а остальные пускались в пляс под светом полной луны. Вид танцующих жительниц Гавани Красоты завораживал не меньше, чем сами песни. Старсвирл никогда не видел столь грациозных и великолепных движений. Хотя, честно говоря, за всю жизнь он бывал на подобных мероприятий только в годы своей учёбы и мало, что помнил о тех танцах.       Пляски разноцветных огней, невероятная красота поселения, чистые превосходные песни – всё это надолго встряло в голове единорога, и он начинал замечать, что сам готов пуститься в пляс, благо теперешнее состояние ему это позволяет. Но он ни на минуту не забывал, что находится в чуждом мире, в котором более-менее знаком с одной Калипсо, которая ещё даже не вышла.       Случайно Старсвирл бросил взгляд на свою сумку, лежащую рядом с ним. Вспомнив о том, что чужая технология из прошлого хранит в себе музыку далёких и забытых времён, он подумал, что здесь это придёт весьма кстати. Но собственные ноги не хотели его пускать на песчаный пляж, усеянный множеством следов от ног сирен. Так бы он и просидел, пока не услышал её голос: «Сделай это, — со смехом пронеслось в голове. – Поддержи их песни своими. В каждом из нас звучит своя мелодия» Что? Нет, я просто… «Давай, это ведь не справедливо, что гость из далёких земель общался лишь со мной? – вновь засмеялась она»       Эти слова ещё сильнее заставили понять о глупости своей задумки. И Старсвирл решил, что ни в коем случае не поднимется на ноги и не пойдёт к неведомым существам, чтобы потанцевать с ними. Этот план всё же нарушила Телксиопа. Без лишних слов она схватила его за копыто и потащила вслед за собой, едва тот сумел удержать сумку.       Оказавшись у всех на глазах, единорог, что было мочи, проклинал сирену, но, в конце концов, решил встать хотя бы с гордо поднятой головой. Даже песни затихли, а после множество разноцветных огоньков с недоумением уставились на него. «Что он здесь делает? Мам, а кто это? Этому созданию не место на нашем празднестве» — услышал Старсвирл из многих уст сирен. — Эм… здравствуйте многоуважаемые жительницы Лимани Оморфия, — последние слова единорог попытался повторить так же, как то говорила Калипсо, но вышло не так хорошо. – Я счастлив присутствовать на вашем чудесном острове и участвовать в столь прекрасном празднике! – волнение переполняло бывшего магистра и больше всего на свете он хотел провалиться под землю, несмотря на множество уроков, проведённых при разнообразной аудитории.       Молчание и тишина были тяжёлыми и угнетающими. Но в неловком положении здорово помогла сама Калипсо, выйдя из раскрывшихся врат своего дворца. — Этот чужеземец не побоялся прийти сюда, на наши гибнущие земли! Им движут лишь познания и любопытство! Земля, с которой он проделал свой долгий и трудный путь, полна жизни и процветания! – хозяйка Анэмоса выглядела превосходно. Её накидка сменилась длинным одеянием, отдалённо напоминающим те изысканные платья, что носят принцессы. Все её украшения, кроме кристалла, светились нежно-красным цветом, а голову украшал убор, слишком напоминающий королевскую корону, только больше в размерах и освещаемую пятью белыми огнями. – И он пришёл в сегодняшнюю ночь, дабы поделиться музыкой из древнего забытого прошлого! Позвольте ему чувствовать среди нас, как у себя дома! Ведь скоро мы будем просить той же милости у него на родине!       После речи она неспешно спустилась по ступеням. А в ошеломлённом разуме Старсвирла прозвучала команда к действию. Машинально единорог снял свою сумку и вытащил белый куб. Ух, будь, что будет, — вытер пот со лба единорог.       Слова Калипсо отвлекли внимание сирен, что дало достаточно времени для подготовки устройства. Бывший магистр не понимал, зачем он это делал, но он знал, что это будет незабываемо в столь далёких краях. Что интересно, музыка людей станет сюрпризом и для него, как уже было однажды. Всё, на что он надеялся, это чтобы устройство поняло его с первых слов. Когда куб раскрылся и подал нужный сигнал, Старсвирл немедленно сказал ему: — Можешь включить что-нибудь для танцев? – продолжил он волнительно вытирать пот с себя. «Для какого типа танца вы хотите подобрать композицию? – поинтересовался куб» — Не знаю, что-нибудь для ночных танцев на песчаном пляже, полным сирен! — дрожащим голосом промолвил он. «Есть примерно сто тысяч подходящих…» — Нет, скажу по-простому, — вздохнул бывший магистр. – Включи что-нибудь весёлое! «Какого временного периода?» — Рргх, что-нибудь старое! Что подойдёт для танцев. «Использую популярную музыку из древних времён, — бодро отозвался женский голос. – Знаменитая песня группы Никельбэк: «Чего же вы ждёте?» в качестве разминки и она вдохновит любого из вас!» Последующие действия стали полной неожиданностью для Старсвирла. Куб плавно приподнялся на песке, а затем его боковые стенки раздвинулись в стороны. После чего он засветился мягким светом и осветил довольно значительную круглую область вокруг себя. Это привело сирен, а особенно их детей в замешательство. Но последовавший мужской голос и музыка обратили их волнение в искреннее любопытство. Певец будто разминался в начале, а единорог мельком оглядел всех присутствующих. И вскоре в композиции произошло нечто, сравнимое с самым мощным взрывом магии - сильный момент, или припев, от которого Старсвирл уже не мог сдержаться: — Пусть это услышат все! – скомандовал единорог кубу, а тот в свою очередь усилил песню до небывалых высот. – Громче, ещё громче!!!       Несмотря на чуждость, музыка древних времён пришлась по духу сиренам и некоторые из них стали танцевать под неё. Единорог решил не отставать от них и тоже присоединился, стараясь вспомнить все свои неуклюжие движения, которые он использовал в молодые годы. Трём певицам тоже пришлась странная музыка по душе, и они стали подпевать.       Старсвирл забыл обо всём, и он искренне верил, что и сирены забыли о нём, как о каком-то чужеземце. Всё, что ими двигало – это музыка. Весьма громкая музыка из слишком маленького куба. Что больше всего радовало единорога, так это то, что устройство само подбирало песни после окончания своей первой композиции. И каждая последующая была ещё прекраснее, чем предыдущая. Ещё громче, ещё быстрее. Умершие голоса, неизвестные инструменты, сложно понимаемые слова, всё это уже не имело значения. Музыка – есть музыка, несмотря на то, что ей больше тысячи лет.       Компанию запотевшему, но невероятно бодрому Старсвирлу, со счастливой улыбкой составила Калипсо. Судя по её мыслям, музыка из далёкого прошлого, разбавленная голосами настоящего пришлась ей по духу. Видно, что за годы они привыкли к медленным движениям, но песни из куба заставляли плясать в ускоренном темпе.       В эту ночь умирающая земля превратилась в самое живое, а в этом нисколько не сомневался маг, место на Земле. Великолепный звук оглушал и сводил с ума, перед глазами мелькали разноцветные огни, но единорог и не думал прекращать свои танцы. Песни сменялись одна за другой, а сиренам этого было мало. В конце концов, его спятивший взгляд поймала Калипсо и приковала к себе. Её движения гипнотизировали, одеяние порхало во все стороны, волосы опадали ей на глаза или вращались в такт её круговых телодвижений. «А теперь пара песен из эры динозавров! – прозвучал голос куба как гром среди ясного неба»       Музыка сменилась по своему стилю, но это нисколько не сбивало ритма. Перед каждой композицией голос говорил непонятные слова, вроде: “знаменитый хит девяностых”, или “под это танцевал весь мир”.       После этого голос включал, так называемые международные песни. Почти у всех пропало наречие, бывшее достаточно знакомым для ушей Старсвирла. Следующие пять композиций были спеты чуждыми и неизвестными языками, но и это не останавливало сирен. Казалось, что им не важно, что исходит из белого ящика, главное, что у этой песни было своё неповторимое звучание. «Вы устали? Тогда приступим к медленным танцам! – вновь заговорил куб»       Тишина, а затем тягучесть следующих композиций ввела в ступор единорога. По привычке он пытался плясать, так же, как это делал с первыми песнями, но само тело отвергало эти идеи. К счастью, сирены и здесь нашли подход, их движения стали похожими на то, что было до вмешательства Старсвирла.       Сам же он, несмотря на омоложение, чувствовал, что начинает уставать. Но это могло помешать Калипсо, которая как раз подошла к единорогу почти вплотную. «Это больше похоже на то, что нам нравится, — пронеслось в голове бывшего магистра» Я, чувствую, что скоро упаду, — запыхавшись, ответил Старсвирл. «Знаешь, а у этих древних был вкус, — улыбнулась она, после чего схватилась за передние копыта. – Хоть у тебя неподходящее тело, но, думаю, мы сможем попробовать» Нет, нет, что ты делаешь? – единорог удивился тому, что это не вырвалось в виде слов.       Теперь по воле Калипсо он стоял на задних конечностях, которые, скорее всего, переломались, если бы он был при прежних годах. Каждое движение давалось с трудом и казалось для него нелепостью, но Старсвирл вскоре привык к этому положению. Нежная и холодноватая кожа сирены заставляла дрожать тело единорога от волнения и возбуждения, которое начинало обескураживать. После одной песни бывший магистр уже считал, что прямо-таки создан для подобных танцев, пока она с хитрой улыбкой не посмотрела ниже его собственного взгляда. «А мы не столь разные, как я думала. Неуклюжее тело, но то, что нужно у тебя на месте, — рассмеялась она. Да, её смех был слышен в голове единорога, от чего он сильно смутился» — Ну почему ты всегда ставишь меня в неловкое положение? – Старсвирл со злостью опустился на передние копыта и начал уходить подальше от Калипсо. «Русалы уплывают на долгие месяцы, а мне здесь нечем заняться, — вновь засмеялась она. – Представь себя на моём месте»       Единорог шёл, пытаясь покинуть танцевальное сборище, а песок приятно шуршал под ногами. Остальные сирены были слишком увлечены музыкой и больше не замечали того, кого некоторое время назад считали странным недоразумением и совершенно непонятным созданием.       Старсвирл перестал плясать по собственной прихоти, так как даже у омолодившегося тела были свои пределы. Высматривая сверкающий разноцветными огнями куб бывший магистр удивлялся тому, как обычный предмет, пусть и из далёкого прошлого, можно превратить в нечто живое. Да, одним словом можно было заставить его замолкнуть навсегда, но когда он работал, весь остров оживлялся так, как никогда прежде. Но не происходит ли тоже самое с живыми существами, когда они спят? Создатели сумели вдохнуть живую сущность в обычные вещи, и это маг считал самым потрясающим их достижением. Единорог ещё пар раз посмотрел на вместилище музыки, чтобы удостовериться, что с ним ничего не случилось. Прошло довольно много времени, а он стоял на своём прежнем месте, “выплёвывая” одну песню за другой.       Вскоре дыхание стало приходить в норму, а конечности получили должный отдых. Но как оказалось, спокойно смотреть на пляж с пляшущими сиренами не так уж и плохо. Со счастливой улыбкой он поглядел на дочерей Калипсо, которых маг смог с лёгкостью найти. Телксиопа резвилась немного поодаль от своих двух сестёр. Аурании, к слову, Старсвирл так и не увидел, хотя он мог запросто спутать её с другой жительницей Анэмоса.       Через несколько странных, но весёлых песен, куб объявил о композициях, сделанных совсем недавно. Год, который он объявил к песне, был две тысячи сорок первым. Но то, что последовало из “ушей” вместилища, удивило не только единорога, но и самих сирен. В них присутствовала чистая музыка, основой для которой стали флейты. Этот инструмент Старсвирл узнал с лёгкостью, так как неоднократно слышал на праздниках в столице Королевства. Но то, как использовали их певцы древних времён, поражало воображение. Расслабляющие и невероятно красивые мелодии приятно ласкали слух, а отсутствие каких-либо слов делало эти композиции ещё прекрасней. Первое о чём подумал единорог, это пение сирен. На удивление у них было много схожего. Что заметили и сами жительницы Гавани – они с радостью стали подпевать кубу и это слышалось завораживающе и органично. Судя по конечной реакции, показанной после пятой песни, сиренам эти мелодии понравились больше всего. Тем не менее, Старсвирл решил, что куб без должной команды так и не остановится. А это могло испортить настроение и нагнать скуки, в зависимости от того, что машина выберет в дальнейшем. Но к удивлению мага, он будто прочёл его мысли и сказал напоследок: «На этом наше веселье заканчивается. Напоследок хочу пожелать вам приятных снов. Всем спасибо! – весело и громко промолвил куб и самостоятельно выключился, собравшись в свою прежнюю форму и выключив все источники света. — Это была музыка из древнего прошлого, предоставленная нашим гостем, Старсвирлом! – радостно объявила Калипсо после недолгого молчания, обратившись к остальным сиренам.       Пошатывающаяся от долгих танцев незнакомка с тёмно-зелёными волосами высказалась, насколько чудесными были эти композиции. А одна из певиц даже решила похлопать в ладоши. Многие из сирен присоединились к ней, отчего единорог почувствовал себя ещё хуже от незаслуженной благодарности. Зачем вы хлопаете? – стыдливо пронеслось у него в мыслях. – Это ведь даже не песни моего народа! «Не кори себя за такое, — послышался голос Калипсо. – Ты напомнил нам, что такое веселье и счастье. За это мы и благодарны тебе»       Когда некоторые из сирен посмотрели прямо на него, повернувшись, то здесь он вновь хотел провалиться сквозь землю. С мнимой улыбкой он пошёл обратно на пляж, чтобы побыстрее забрать куб и больше не привлекать к себе лишнего внимание. — Это было великолепно! – воскликнула одна из жительниц Гавани. — Какая странная музыка, а откуда она у тебя? – озадачился какой-то мальчишка.       Некоторое время спустя, Старсвирл смог вздохнуть с облегчением. Вместилище песен было запрятано у него в сумке, а сам он стоял в нескольких шагах от сборища. Судя по тому, что на широкий выступающий камень взошла Калипсо, дальше должно было произойти что-то интересное. — Как в старые времена, в эту ночь мы приносим дары Богине Луны! Сёстры, мои дорогие дочери и очаровательные дети Анэмоса, при вашем внимании я спою для неё эту песнь! – после этих слов она взглянула на луну, а затем три певицы дали начало своими голосами, после звучаний которых, Калипсо начала медленно и постепенно повышать тембр, где затем в припеве она могла полностью отдаться. «А-а-а, А-а-а, А-а-А-а-А» И стелется пред нами нежный свет, Ведомые его тропой плывём к нему. Прекрасен океан, но чуждым остаётся он для нас, Столь велика тьма в лоне его вод. Тоскуем мы по родине в объятиях её, Где нет прощенья и раскаяния нам. И непреклонен трудный путь, Где ищем новый дом мы свой. «А-а-А-а-А, А-а-А-а-А» Богиня вечной красоты, Богиня ночи и любви. Хвалу возносим в честь твою, Услышь же голос наш и нашу песнь! «А-а-А-а-А-а-А-а-А-а-А» И хоть родной твой брат – Бог Солнца Тебя мы любим, за доброту и нежность, Которыми одариваешь нас в конце. Мы выдержим все испытанья, Ведь нас вела твоя дорога Из нитей света, сотканных тобою. Мы выдержим все испытанья. «А-а-А-а-А, А-а-А-а-А» Богиня вечной красоты, Богиня ночи и любви. Хвалу возносим в честь твою, Услышь наш голос, нашу песнь! Услышь нас, о Луны Богиня, Услышь и ты, неусмирённый Солнца Бог! «А-а-а, А-а-а, А-а-А-а-А»       Когда голоса замолкли, разноцветные огни, являющиеся глазами, потухли. Сирены, все как один и даже их дети, опустили головы и сложили руки воедино на груди. Хоть Старсвирл до сих пор находился от очарования голоса Калипсо и остальных певиц, всё же он не мог понять последних жестов хозяек острова Анэмоса. Бог солнца? Богиня луны? – недоумевающе призадумался бывший магистр. – Это что вообще такое?       Они стояли в таком положении столь долго, что единорог начал волноваться, а не умерли они? Но все его сомнения улетучились, как только Калипсо открыла глаза и заговорила: — Да искупаемся же в её свете! – пронеслось звучно и громко по всей Гавани.       Вскоре сирены окрасили прибрежные воды своими разноцветными огнями, украшавшими их тела. И казалось, что там они стали ещё ярче, будто радуясь от того, что попали в родную стихию. Всё побережье светилось, словно ночи и не наступило. Но вскоре все огни исчезли во тьме, говоря о том, что жительницы Гавани занырнули ещё дальше. Калипсо зашла в воду последней. Напоследок она окинула взглядом Старсвирла, который никак этого не ожидал, а вскоре её фигура с едва слышимым плеском исчезла в водах. Интересно, если они устраивают такие танцы в честь полнолуния, то как они поступят, когда приплывут к Диким Землям и поселятся на них? – усмехнулся единорог. – Луна у нас ведь всегда полная.       После этих раздумий бывший магистр почувствовал нервную дрожь по телу из-за того, что хозяйка острова могла слышать его. Но никаких посторонних мыслей он так и не услышал в ответ.

***

      Когда ожидание пошло на минуты, Старсвирл решил больше не мёрзнуть на холодном ветру, а вернуться обратно к своему спальному месту. После того, как сирены скрылись в глубинах вод, светящиеся существа тоже начали покидать Гавань: кто-то решил ползти в сторону берега, а кто-то скрылся под песком или в затейливых лазах дворца и домов. В любом случае, количество ярких красок начало сокращаться, делая Гавань более мрачной и безжизненной.       Единорог лёг на кровать, падая от усталости. Последнее, что он помнил, перед тем как заснуть, это сумку на полу, которая стала этакой подстилкой для его одеяния. Сны оказались столь же яркими и невероятными, как и танцы в компании сирен. Странные картины сменялись одна за другой в бесконечном потоке, пока среди них не послышался чей-то жалобный голос: «Старсвирл, помоги мне… Я не могу выбраться…»       Он сильно выделялся среди всего остального во сне и бывший магистр вскочил в холодном поту, так как услышанное разум извратил в виде кошмара. Когда сердце успокоилось, единорог поморгал заспанными глазами, а после с облегчённым вздохом растянулся на постели. Пока снова не услышал её голос: «Хи-хи-хи, сможешь найти меня?» Калипсо, это ты? – Старсвирлу казалось, что даже его мысли говорят уставшим невнятным мотивом. «Вставай. Ночь – это время чудес, — прошептала она» Только не у нас, — ворчливо отозвался тот. – Мы в такое время спим! «Забыл, кто у кого в гостях? Приходи ко мне, я забыла рассказать одну самую важную часть в своём рассказе, — тихо засмеялась она. – Но сначала ты должен найти меня…»       Маг решил проигнорировать её слова и с новым рвением плюхнуться на весьма мягкую подушку. Но речь о самой важной части рассказа его не могла не тронуть. В конце концов, Старсвирл планировал написать об истории неизведанных земель и о существах, живущих на них. А при первой возможности и если он сможет дожить до того времени, углубиться в культуру сирен и русалов, а после начать изучение Амакару. К сожалению, эти идеи останавливало то, что он не сможет пользоваться магией. А в подобных местах это единственное, что позволяло ему спускаться в неизведанные пещеры и руины без страха за свою жизнь. Эх, что же ты могла мне не рассказать? Прямо-таки назло оставила для такого времени! – с этими мыслями единорог поднялся с кровати, протёр глаза и пошёл, как Калипос говорила, искать её.       Первым делом он решил начать с роскошных садов с бассейном. Выйдя из постройки с тремя башнями, маг долго не мог привыкнуть к темноте. Как оказалось, луна вся скрылась за целой грядой тёмных туч. Но необычные растения продолжали светиться, в отличие от других существ: берега больше не сверкали приятными красками, как и тропинки, а вместе с ними испарилась та часть изумительности Гавани, которая была до танцев.       Пройдясь по песку и насладившись спокойствием прибрежных вод, Старсвирл приметил, что поселение, словно вымерло. Все сирены со своими детьми должно быть уже спали, либо продолжали плавать. Тогда для чего Калипсо звала его? Покинув пляж, маг отправился к первому месту, в котором он надеялся увидеть хозяйку острова – к её садам при дворце.       Безмолвные деревья шатались на холодном ветру, а их листва шумела в такт его порывов. При отсутствии источников света, все эти рощицы напоминали о Вечнодиком Лесе, но только здесь было тихо. Ни стрекотаний сверчков, ни странных и пугающих завываний и рычаний, ни уханий сов. Совсем ничего. Подойдя к бассейну и взглянув на его ровную, словно зеркало, гладь Старсвирл увидел только мутный силуэт своего лица. Тем не менее, вода ничем не тревожилась, даже сильный ветер не мог пустить хоть малейшую рябь.       Маг хотел было забраться в воду, но решил, что может переборщить и стать совсем маленьким, а то и вовсе исчезнуть. Ведь не зря Калипсо заставила его выйти из бассейна в определённый момент времени. Хотя, может, и нет никаких ограничений. Но единорог уже обхаживал деревья, с любопытством осматривая кору и листья. Плоды оставались недоступными, а у мага неплохо разыгрался аппетит, о котором он совсем забыл на ночных плясках. Осмотрев ещё несколько деревьев и выяснив, что в саду он совершенно один, Старсвирл со всей силы ударил по стволу задними ногами, как обычно делают земные пони. Затем ещё раз. Плод овальной формы упал на густую траву, издав глухой звук. Бывший магистр мигом отыскал его и без раздумий вонзил в него свои окрепшие зубы. Он оказался мягким и сочным, хотя внешне и наощупь фрукт казался твёрдым и неподатливым. Испробовав нежной мякоти, а затем и сока, маг живо доел весь плод. При довольном причмокивании, единорог заметил, что эта пища вкуснее бананов, да ещё и сытнее. Он рассчитывал съесть, как минимум, пять плодов, но одного, на его удивление, хватило с лихвой.       Далее, Старсвирл подумывал идти к разрушенному и заброшенному строению, которое находилось поодаль от Гавани. Вполне вероятно, что Калипсо выбрала это место для завершения рассказа. Руины, погребённые в песке, разрушенные остовы кораблей, умирающая земля – все эти вопросы крутились в голове единорога и он надеялся вскоре получить на них ответ. Но главный дворец находился прямо рядом с ним, поэтому бывший магистр решил немного погреться именно в нём, а заодно полюбоваться светящимися рыбами. Когда врата раскрылись, мага окутало потоками ещё более холодного ветра, отчего он уже собрался уходить. «М-м, теплее, — с наслаждением пронеслось в мыслях её голосом» Что? Нет, здесь очень холодно, — невольно вздрогнул Старсвирл.       Но когда он всё же вошёл внутрь и врата закрылись, стало взаправду намного лучше. «Ещё теплее»       Пройдя коридор со стеклянными ёмкостями, единорог с сожалением заметил, что рыбы не светятся, даже от его приближения. Торопливым шагом он продолжил путь и вошёл во вторую «тронную» залу после открытия внутренних врат. Бассейны по обеим сторонам всё так же наливались красотой от света медленных и спокойных существ. Порой Старсвирл задавался вопросами о том, сколько пищи требуется для кормления этих необычных светильников, спят ли они? Вместо этого, он вновь услышал голос сирены. «Жарко, я прямо сгораю» О чём ты говоришь вообще? – единорог смотрел на живые огоньки, пытаясь решить вопрос о нахождении Калипсо.       Вскоре он решился сам собой, а точнее её стараниями. Старсвирл услышал всплеск, а затем почувствовал прикосновение руки сирены на своём крупе. — Ты меня нашёл, — хитро улыбнулась она, выглядывая из-за борта бассейна, находящегося по правую сторону. Как раз туда занырнула Аурания в своё время и в нём было больше белых существ, чем синих. — Ох, Калипсо, ты меня напугала, — улыбнулся в ответ единорог, отойдя немного от неё. – И да, это довольно чувствительное место и… — Я знаю, — шёпотом прервала она его слова, а затем приподнялась из воды и села на край, свесив свой хвост. – Не уходи от меня, подойди поближе. — Эм, ты, кажется, хотела закончить свой рассказ? – с неуверенностью напомнил Старсвирл. — О да, верно, — только хвост сирены начал разделяться пополам, как она уже лежала на полу.       Калипсо подняла голову и острым ярким взглядом посмотрела на единорога, пока с её ногами происходили удивительные превращения. Используя руки как опору, она приподняла грудь от воды, а капли стали стекать по ней и падать с её сосков обратно к полу. Затем её лоб едва засветился белым нежным светом, который во мраке совершенно не слепил, наоборот, он ещё сильнее выделял Калипсо. — Эти превращения, — заикаясь, отметил Старсвирл, замечая, что ему становится слишком жарко, — тебе… не больно из-за них? — М-м, какой ты заботливый, — игриво прищурилась она, начав приподниматься на колени, а затем встав в полный рост. – Всегда! — Что всегда? – единорог отошёл на шаг назад. — Мне больно, Старсвирл. Больно, когда мой позвоночник начинает выходить из моего тела, чтобы стать единым целым с моим хвостом, — сирена медленными шагами стала подходить всё ближе. – Больно, когда кости ломаются, а ступни соединяются друг с другом. К счастью, нам эта боль нравится! — облизнулась она. — Что?! – в ужасе отступился бывший магистр. – Ты… — Чщщ, — Калипсо приложила палец к губам Старсвирла, заставив его замолчать. – Не нужно беспокоиться обо мне…       В следующее мгновение её рука скользнула по всему лицу, а затем её нежное прикосновение маг почувствовал на своём роге, на котором она решила остановиться. — М-м, такой шершавый и приятный на ощупь, — прошептала сирена, водя пальцами по источнику невероятной силы. – Не такой, как у диких созданий, не такой опасный…       Её рука сжала рог крепкой хваткой, отчего Старсвирл уже не смог стерпеть. — Хватит, Калипсо, — повертев головой, он заставил её убрать конечность. – Что ты делаешь? – возмутился единорог. – Можно подумать… что ты меня, эм… соблазняешь? — А тебе этого хочется? – с хитрой улыбкой спросила она. — Что? Нет! О чём ты говоришь? – закипел тот. – Мы совершенно из разных миров, совсем не похожи друг на друга, у тебя же есть супруг! Мы… — Понятно, — холодно ответила она, закрыв глаза. – Я видела, что у тебя случилось с… ней. — О чём ты вообще говоришь? О Нире?! Я не мог предугадать последствий! – зарычал Старсвирл. — Ох, как жаль, что она не омолодила твой мозг, — с этими словами сирена открыла уже чёрные, как мрак глаза. – Тебе всего лишь надо расслабиться под моими чарами…       Её тихое и сладкое пение, будто, прикоснулось ко всему телу, которое дрожью отозвалось на нежные мелодии прекрасного голоса. Старсвирл позабыл обо всём, и теперь он мог посмотреть на Калипсо с другой стороны. Она стояла прямо перед ним, и тело больше не скрывала защитная шкурка. Взгляд переходил от одной части к другой. Сначала остановился на ровном и гладком животе, на котором можно было увидеть две симметричные мышцы, идущие прямо к паху. Дойдя до бёдер, глаза замерли, но позже её касание напомнило о том, что он был здесь не один. Теперь он смотрел ей в лицо, ни о чём не тревожась. — Она была твоей первой любовью? – с грустью спросила сирена, проведя рукой по щеке. — Лилия? – едва слышно ответил Старсвирл, с трудом откопав в своей памяти воспоминания о единорожке алого цвета с голубыми глазами и невероятно пышной гривой из школы стихий. – Она… она ушла от меня. У нас… ничего не получилось, — едва выдохнул бывший магистр, опустившись на колени и прикоснувшись своей щекой к её мягкому немного шершавому животу. – Я её больше никогда не видел… — Мы не такие разные, — прошептала Калипсо, поглаживая голову единорогу, затем она аккуратно опустилась на колени и приложила его ухо к своей правой груди. – У нас обоих есть сердце. Старсвирл чувствовал, насколько мягка и нежна плоть сирены в этой части тела. Сквозь учащённый стук её сердца, он закрыл глаза и не хотел, чтобы это когда-нибудь заканчивалось. Затем единорог почувствовал прикосновение её руки к своей груди. — Слышишь? Ты ведь чувствуешь это? — Да, я слышу тебя, чувствую твоё тело, твоё дыхание, Калипсо… — Твоё бьётся медленнее, чем у меня, — едва слышно прошептала сирена. – Моя кровь холодна, как зима в ваших краях. Твоя горяча, как мои сокровенные желания. — Мне нравится прохлада твоего тела, — тихо сказал Старсвирл, забывшись обо всём на свете, кроме неё. – Так приятно. «Я чувствую, ты хочешь этого. Стисни зубы со всей силы! – резким голосом пронеслось в голове, о чём единорог сразу же понял. – Испей живительной эссенции» Мне…кажется, что это неправильно, Калипсо. Я хочу этого, но… «Сделай это, Старсвирл! Мы все умерли давным-давно, и теперь нам остаётся лишь наслаждаться подаренным временем. Ничто не должно сдерживать нас! Никогда! – с возбуждением выдавила сирена, прижав голову бывшего магистра ещё сильнее к себе»       Тот полностью отдался своей природе и прильнул ртом к её груди, с силой надавив зубами, как она того желала. Под её томные вдохи и довольные возгласы единорог испил невероятно сладкого молока, вкус которого заставил позабыть о последних толиках здравого рассудка, пленённого очарованием и пением Калипсо. — Как это прекрасно! – выдохнула она, крепко держа Старсвирла во власти своих рук. – Такая сладостная боль! Сделай так ещё раз!       Бывший магистр знал, что ему хочется большего и всё тело пылало от этого желания. — Я напился и больше не хочу причинять тебе боли, Калипсо, — маг медленно поднял голову и взглянул в пылающие огнём глаза сирены, а затем он поднялся с колен и помог встать ей.       Та, учащённо дыша, притронулась к собственной влажной груди и погладила её своими пальцами. После чего она прикоснулась носом к носу единорога, приготовив губы, вслед за ним. Но в последний миг остановилась и вопросительно уставилась на Старсвирла. — Тебе ведь нравятся мои метаморфозы? – облизнулась она, коснувшись языком до губ мага. — Я сгораю от каждого движения твоего тела, — признался единорог. – Это так чудесно! — Тогда позволь мне показать это вновь! – с этими словами она схватила своего гостя за копыто и прыгнула в бассейн, утягивая его за собой.       Старсвирл с довольным ржанием окунулся в ледяную воду с ног до головы. Вынырнув обратно, он с прихватившим дыханием откинул налипшие белые волосы со своего лица. Когда мутность с глаз сошла, маг видел Калипсо во весь рост. Она лежала на спине, и можно было разглядеть каждую часть её чуждого тела, благодаря невероятной чистоте водицы и свету существ, плавающих рядом с ней. Её ступни коснулись груди единорога, а пальцами она начала щекотливыми движениями водить по шерсти и коже. Одной рукой Калипсо держалась за ровный выгравированный край бассейна, а другой прикоснулась к той части, в которой бывший магистр с лёгкостью узнавал влагалище. Закрыв глаза, она провела по его стенкам своими пальцами, на которых начали появляться когти, что стало пропадать с её ног, так как ступни больше не царапали его плоть. Какая-то часть свободного разума единорога пыталась сопротивляться, но его животная сущность хотела ещё большего.       До омоложения Старсвирл давно позабыл, что значит быть настоящим самцом. Теперь по воле Калипсо к нему вернулись утраченные силы, и он весь сгорал от нетерпения, но бывший магистр знал меру и понимал, что сирена сама позволит войти ему в неё. Но когда она запустила внутрь пальцы и стала громко стонать, запрокинув голову, то единорог уже не смог удержаться и ринулся к её телу. Однако нога, в которой уже происходили многочисленные изменения, встала у него на пути. — Нет, не сейчас, Старсвирл, — с паузами после каждого вздоха сказала она, открыв яркие розовые глаза. – В своей истиной форме мы обретаем себя. Свою настоящую страсть и чувства! Скоро ты покинешь меня и я хочу запомнить эту ночь навеки! — О, я это могу гарантировать, — облизнулся единорог, погладив сирену по нежной чешуйчатой коже. — Я знаю! Я это видела! – сказала напоследок Калипсо.       Кожа её ног с внутренней части начала раскрываться и это было похоже на то, будто её разрывают невероятной силой. Под водой маг видел, как из её тела начал выходить позвоночник. Он будто живой разорвал скрывающую его плоть и начал расти, собираясь стать единым целым с хвостом. Не тратя времени даром, сирена сделала ещё один шаг, ставший для Старсвирла обескураживающим. Она осторожно обхватила существо синего цвета и поднесла его к своему лону. Ступни тем временем полностью потеряли свою прежнюю форму и теперь из них стали вырастать плавники. Будто под каким-то заклинанием, бывший магистр наблюдал все изменения и движения в замедленном темпе. А после существо скрылось внутри Калипсо, что явно доставило ей незабываемое удовольствие, судя по выражению её лица. Затем та область закрылась, а ноги начали соединяться воедино, выставив кости наружу. Мышцы, ткани, кожа – всё это, казавшееся несколько секунд назад бесполезными кусками плоти, оживилось и начало сращиваться с соседней ногой. Когда основная часть хвоста была готова, шрам исчез и закрылся красноватой чешуёй по всей своей длине.       Последствия от проникновения существа, находящегося примерно в области живота и то, что заставило Старсвирла нервно поёрзать, выявились весьма интересным способом. Голубоватый свет начал усиливаться из-за чего сквозь кожу сирены стало видно и само создание, а также внутренние органы. Весьма удивительное зрелище, а куполообразная тварь, двигающаяся внутри, вызывала сильную дрожь по всему телу. «Эти медузы в одиночестве и в безопасности чувствуют себя намного лучше. Ответом их радости служит яркий свет, излучающийся их телом. Как видишь, эта малышка чувствует себя прекрасно, — рассмеялась сирена»       Единорога полюбить анатомию заставил Торес, который до встречи с ним, часто посещал Башню Раикс, в которой обучали будущих целителей. Тем не менее, не все внутренности Калипсо ему удалось узнать. Впечатлённый подобной красотой, бывший магистр по выражению лица понял, что пора приступать к тому, что он так долго ждал, замерзая в холодной воде. Хозяйка Гавани обманула его и первой накинулась за долгожданным поцелуем.       Оправдывая свои слова об истинности формы, Калипсо страстно впивалась в губы единорога, отчего не давала ему даже продохнуть. Он едва поспевал за её взбешенным ритмом, к которому он был совершенно не готовым. Вода будто бы начала кипеть, столь сильны были брызги, выбрасываемые за край бассейна. Несколько раз они вдвоём погружались под воду, и Старсвирл видел, как щели в её носовой области закрывались и к делу приступали шейные отверстия.       Вынырнув в последний раз, единорог стал жадно глотать воздух от нахлынувшего возбуждения. Сердце колотилось и по ритму вполне могло потягаться с таковым у Калипсо. После нескольких секунд передышки, сирена вынырнула почти вплотную от Старсвирла и вновь принялась за своё дело.       Бывший магистр не мог вспомнить, как она в его объятиях оказалась в мокром проходе между бассейнами, но и там они продолжали безжалостно одаривать друг друга поцелуями и ласками.       Ещё немного погодя, и он уже сидел, прижавшись к стенке. Его спина и бока ныли от неглубоких царапин, оставленных когтями Калипсо, но он не обращал на это внимания. Старсвирл, пытаясь успокоиться, посмотрел на певицу, которая также прижалась к стенке, потеряв свой хвост и прежний облик. — Неве… — единорог сплюнул накопившуюся слюну, — это невероятно! Никогда не испытывал ничего подобного! – восхитился единорог. — Так рано? – усмехнулась сирена. — Тебе уже и этого хватило? — Э-э, нет! – рассмеялся тот, выжимая с бороды целый ручей воды. — Продолжим? — Ещё бы!       Кажется, что у Калипсо никогда не заканчивались силы. Она бодро встала, отряхнулась от оставшейся чешуи и лоскутов кожи, которые сразу же растворились в воде, а затем схватила Старсвирла за копыто. Тот чувствовал себя несколько утомлённым, но видя радость на лице сирены, он решил, что ещё не время сдаваться.       Вприпрыжку они добрались до большого ложа, в котором как-то раз улеглась Телксиопа. Поднимаясь по влажным подобиям ступеней, бывший магистр улёгся вместе с Калипсо на очень мягкую постель, как её обозвал Старсвирл. Всё вокруг было органическим и даже казалось, что всё это дышит. Когда ложе закрылось по своей воле, Калипсо вновь пустила свой великолепный голос в ход, отчего единорог мигом забыл об усталости и накопившемся желании спать. — В этом месте мы все можем предаться своим мечтам, — нежно прошептала она на ухо. – А теперь целуй и ласкай меня, Старсвирл из Диких Земель!       Последнее, что помнил единорог, перед тем как позабыться в экстазе, это то, как Калипсо позволила войти ему в себя. С каждым разом она кричала всё сильнее, а он старался не отставать от неё ни на шаг. Кажется, тогда у него мозг полностью отключился, и он превратился в дикое животное в чистой форме.

***

      Магу было неизвестно, сколько прошло времени, но даже во сне он продолжал видеть сирену и заниматься с ней любовью. Он блаженно раскрыл глаза, чувствуя, что выспался так, как никогда в жизни. Мысли понемногу приходили в норму, правда язык и рот были какими-то вялыми. Вскоре он заметил, что находится не на своём месте. Там, где он лежал, было довольно темно. Но боковым зрением он приметил, как сзади него светится нечто белым светом. Когда Старсвирл встретился с мирно спящей Калипсо, лоб которой и был тем единственным источником света, то он не смог удержаться на ногах, с шумом плюхнувшись на пол дворца. Отделался он небольшой ссадиной, хотя царапины дали о себе знать намного раньше. — Старсвирл? – высунула голову сирена, у которой уже спрятался её “огонёк”. – Ты как там оказался? — Ах, моя нога… Что? Почему я проснулся рядом с собой? — Потому что мы с тобой прошлой ночью отлично покувыркались! – весело рассмеялась она. О нет! Не может быть! Как… — стали всплывать совестные мысли, но Старсвирл всё-таки решил не обращать на них внимания, чувствуя себя невероятно бодрым и довольным. — Эм… — единорог встал и отряхнулся от воды, — и как всё прошло? – с волнением поинтересовался он. — О-о, просто великолепно! – приподняла голову Калипсо в широкой улыбке. – Ты был весьма хорош! Хотя, с твоими годами, я бы удивилась, если бы всё было наоборот. — Неужели? Правда?! – смутился он. – Это... приятно слышать. — Я очень рада, что нам удалось встретиться друг с другом, — сирена села на край ложа, а затем скатилась по его гладким поверхностям, приземлившись рядом с единорогом и окатив того очередной порцией воды. — Я кое-что начинаю припоминать, — с улыбкой он поводил по мокрому полу копытом. – Кстати, ты вроде хотела что-то рассказать мне? — А тебе это нужно? — Честно говоря… нет. Эм… не сейчас. Просто хочу вернуться домой! — Что ж, тогда беги за своими вещами и приходи к разрушенному храму Богини Луны, там я тебя и встречу, — с этими словами она поцеловала Старсвирла в щёку, а затем с хитрой ухмылкой ушла куда-то во мрак.       К сожалению, живые светильники перестали “работать”, поэтому выход пришлось искать наощупь. В голове копошился целый ворох мыслей, а воспоминания начинали медленно, но верно возвращаться.       Сама Гавань похоже ещё спала, что могло быть только к лучшему. Сумку и высохшее одеяние единорог нашёл на тех же местах, в которых он их и оставил. Спустя полчаса он уже встретился с Калипсо, которая была вся покрыта защитной тёмно-красной чешуёй. Утреннее солнце озаряло небо и сонный остров, что естественно не радовало сирену.       Анэмос представлял из себя довольно узкую полоску земли и до второго каменистого берега дойти было проще простого. Путь до него прошёл в молчании и задумчивости, особенно когда проходили засыпанные руины старого города. Старсвирл много о чём хотел спросить Калипсо, но всё оставлял в себе. Хотя сирена и так могла прочесть его мысли, правда она так ничего и не сказала.       Остановились они только на берегу, состоящем из гладких больших камней, о которые бились довольно слабые волны. Первой нарушила молчание хозяйка острова. — Видишь вон ту раковину? – указала она на беловатое образование, застрявшее среди камней. — Да, вижу. — Нужно её вытащить и ты поможешь мне.       Пришлось поднапрячься, но вскоре раковину можно было нести куда угодно, благо, несмотря на размер, она была довольно лёгкой по весу. — Хорошо, а теперь подожди меня, — с этими словами она нырнула в воду и исчезла в её тёмных объятиях.       Старсвирлу до сих пор было интересно, каким образом Калипсо хотела отправить его к Диким Землям? И ожидание это тяготило. Прошло полчаса, затем час. От скуки единорог уже полез за книгой, но тут его привлёк столб поднявшейся воды недалеко от берега, а после на её поверхности появилось какое-то огромное существо. Ещё несколько минут и сирена вынырнула из воды с довольным выражением лица, а вся её голова была покрыта какой-то длинной волнистой тёмно-зелёной травой. — Готово! Мой друг, Адонис, поможет тебе добраться до своей родины, — тяжело дыша, проговорила она, скидывая траву со своих волос. — Что? Адонис? – растерялся Старсвирл. – Это… — Да-да, это синий кит. И он согласился сплавать с тобой до соседнего материка. — Он… он такой огромный! — Чего? Этот малыш? – рассмеялась Калипсо. – Ох, видел бы ты Левиафана и… Эм, нет, не обращай внимания. — Леви… кого? — Идём, надо донести раковину в воду, — с этими словами она поднялась на едва образовавшихся ногах и подбежала к ней.       Старсвирл вместе с сиреной донесли беловатую штуку до берега, а после уже плыли вместе с ней до того самого Адониса, повернув её основанием вверх и закинув туда сумку. Кит погрузился в воду практически полностью, что позволило Калипсо поставить на его спину раковину, в которой лежала сумка с вещами для сохранности. Затем сирена помогла забраться единорогу. — Это… так странно, Калипсо, — не мог поверить своим глазам он. — Помни, что нам нужна твоя помощь. Нам нужен новый дом. Я одарила тебя самыми ценными дарами на своём острове. Теперь настала твоя очередь, Старсвирл, — сирена поднялась по гладкой спине существа и поцеловала единорога в губы. – Прощай же, мой друг! — Я никогда тебя не забуду, Калипсо, — единорог дотронулся до своих губ, провожая сирену, уходящую в воду. Я сделаю всё, чтобы вас приняли на нашей земле с распростёртыми объятиями, — пообещал он, зная, что хозяйка острова всё слышит.       Вскоре кит немного поднялся, открыв большую часть своей спины и начал плыть вдаль от острова. Старсвирл чувствовал себя довольно неустойчиво и ему казалось, что он обязательно упадёт в воду, а существо оставит его позади. Но спина у огромного создания позволяла спокойно стоять на ногах, если единорог, конечно, не собирался прыгать на ней. Всё же Калипсо решила составить недолгую компанию в прощальном плавании. С радостным лицом она устроила перегонки с Адонисом, что заставило мага рассмеяться от того, что грузное существо долго не позволяло сирене обогнать его. Но под конец кит решил уступить ей первое место. Под радостный смех она попрощалась напоследок, а чтобы жизнь не казалась мёдом, перед погружением она выпрыгнула из воды и, кувыркнувшись, окатила водицей Старсвирла с головы до ног. «Это мой последний подарок для тебя, — расхохоталась она» Ну, спасибо, — выжимая одеяние, ворчливо подумал единорог. – Самый лучший твой подарок. «До встречи, мой друг»

***

      Кит плыл заметно быстрее, чем корабль обезьян. А раковина, которая держалась на спине каким-то чудом, позволяла спать во мраке ночи без каких-либо проблем, за исключением холода. После окончания ночи Старсвирл встретил невероятное зрелище, от вида на которое он подумал о пегасах. По правую сторону от его раковины бушевало целых три водяных вихря. Единорог сразу же подумал о пегасах, но присмотревшись, он понял, что всё это сила самой природы. Иногда они схлёстывались друг с другом, а затем расходились, поднимая целые снопы воды. К счастью, они были достаточно далеко и не могли наслать беды на него и тем более Адониса.       Следующий бессонный день встречал бывшего магистра восхитительно красивым восходом солнца. Казалось, что кит не ведал об усталости, плывя без передышек около трёх дней и ночей. Старсвирл думал, что больше не выдержит этого необыкновенного плавания, да к тому же все запасы фруктов закончились ещё прошлым вечером. Единственное, что утешало единорога, так это то, что он наконец-то увидел силуэт Диких Земель, который становился всё ближе и ближе.       Молчаливость исполина нисколько не помешала магу за его плавания. Порой казалось, что он возмущается, но всё это оказалось обычными звуками дыхания существа, исходящего из дыр, расположенных недалеко от головы. — Эх, жаль, ты меня не понимаешь, — с улыбкой сказал киту бывший магистр. – Так хотя бы я мог тебя поблагодарить. Ответом его словам последовал очередной выдох.       Прошло ещё несколько часов, после которых земля уже была совсем рядом. Зайдя в раковину, служившую весь путь достаточно хорошим ночлегом, Старсвирл потянулся к своему грязному одеянию и надел его. После он хотел забрать сумку, но резкая мысль остановила его копыто. Маг поднял глаза ко лбу и взглянул на рог, затем он закрыл их и сосредоточился. Несколько минут прошло впустую – единорог до сих пор не чувствовал связи с магией. Но вскоре ему показалось, как тело стало будто невесомым. Мысли замолкли и Старсвирл уже больше ни о чём не думал. Мгновение в таком расслабленном состоянии и в его голове начались небольшие покалывания. Они становились сильнее и сильнее, а затем все чувства вернулись в норму и от непривычки бывший магистр рухнул на спину кита.       Единорогу казалось, что он потерял сознание. Когда же он вернулся в норму, то попробовал поднять сумку ещё раз. Старсвирл едва не вскричал от радости, когда рог засветился сначала едва заметно, а после чистым знакомым синим светом уже в полную силу. Поклажа поднялась в голубом поле и спокойно закрепилась на спине. Невероятно! Наконец-то ты заработал! – обрадованно подумал маг, хотя ему казалось, что он вполне себе сможет прожить без магии всю оставшуюся жизнь.       Уже давно маг подозревал о том, что волшебство может работать только в пределах Диких Земель, ведь, судя по рассказам Немо, именно на этот материк люди использовали то, отчего появилась эта странная сила. В мыслях единорог уже начал придумывать десятки заклинаний, которые он хотел использовать в своём путешествии, но никак не сумел этого сделать. Но всё же Старсвирл решил повременить с этим, дабы привыкнуть к своим вновь появившимся способностям. Ведь даже после использования телекинеза, его голова начала болеть.       Выйдя из раковины, бывший маг раскрыл рот от удивления. Он больше не видел ясного голубого неба с несколькими белыми тучами, солнце осталось на своём месте, но его закрывала серая сплошная и густая пелена, из которой падал снег целыми хлопьями. Берега, леса и видневшиеся силуэты Драконьего Камня – всё окрасилось в белые краски. Киту, естественно, было всё равно на это и он начал замедляться, пока не остановился совсем. От него и до берега было несколько десятков метров. В узкой равнине у воды Старсвирл смог узнать пляж, по которому, как ему тогда казалось, его тащили обезьяны до корабля. Но из-за сплошных сугробов знакомые места едва угадывались. На мгновение единорог задумался о том, как плавающему исполину удалось приплыть в такое удачное для него место? Может, Калипсо узнала обо всём этом из моих воспоминаний? Но… — Сено его побери! Что здесь произошло? – развёл копытами он, стоя на спине кита.       Существо не обратило на эти слова никакого внимания, а вместо этого начало разворачиваться. — Эй-эй-эй! Ты куда? — удивился единорог.       Родные берега стали отдаляться. Тогда Старсвирл проверил надёжность крепежа своей сумки, а затем его рог засветился ярче солнца, правда, из-за облаков оно давало отличную фору. Голова разболелась до невыносимой боли, но всё же заклинание сработало. В следующее мгновение маг появился в голубой вспышке и от истощения свалился на мягкий снег.

***

      Очнулся единорог от холода и дрожжи, а не от желания быстрее вернуться домой. Вскоре он выбрался из небольшой ямки, проделанной им самим же, а затем лениво осмотрелся по сторонам: леса по левую сторону завораживали своей красотой, а медленно падающий снег успокаивал нервы. Прямо по курсу виднелся Драконий Камень, чьи привычные рыжие краски сменились белыми мазками неизвестного художника.       Первым делом Старсвирл скинул с себя мокрое из-за брызг воды одеяние, которое за время его “сна” покрылось тонкой ледяной коркой. К счастью, естественная шерсть не пострадала от этой беды, как раз благодаря одежде Мату’ри. В коробочке с Иренидами уже не оставалось воды, поэтому за них можно было не беспокоиться в ближайшие часы, а в закрытом состоянии они будут в относительной безопасности от холода. Это… это точно Дикие Земли? – не мог поверить своим глазам единорог. – Да, это явно Драконий Камень, а рядом с ним видна окраина южной части Леса Фениксов!       Пегасы, первым делом подумал Старсвирл, глядя на жестокую и опасную красоту вокруг себя. Но из Небулоса зиму никто не делал настолько далеко. Вторым делом он подумал на магов из Башни Раикс, которым долгие годы не хватало той самой зимы. Но его сомнения мигом исчезли, когда он внимательно посмотрел на скопище снежинок, упавших ему на вытянутое копыто. Эта форма! – с волнением подумал единорог. – Они научились придавать своему снегу форму? Или это…       Бывший магистр решил прервать свои раздумья, не веря в то, что естественная природа смогла побороть негативное последствие от заклинания. Он хотел прийти домой как можно скорее, поэтому Старсвирл направился прямиком к окраине Леса Фениксов.       Высота сугробов под сенью деревьев была не настолько выделяющейся, как оказалось на пляже. Это замечание радовало единорога, благодаря чему он сможет прийти к родному дому быстрее, чем предполагал.       Двигаясь без остановок, единорог смог согреться и на некоторое время позабыть о холоде, любуясь привычными видами в новом обличие. Изначально бывший магистр хотел дойти до пещеры, в которой росли Синие Ирениды, а там по знакомым тропкам добраться до жилища. Но теперь ему приходилось идти рядом со скальными породами Драконьего Камня у окраины леса, держа их по левую сторону, как единственно верный ориентир.       Прошло больше часа, прежде чем Старсвирл смог дойти до этакой средней линии, которая давала начало северной части леса, той, в которой гнездились фениксы на деревьях с влажной поверхностью. Тем не менее, единорог слышал пару рассказов о том, что в подобное время огненные птицы будто каменеют, ожидая в таком состоянии прихода весны и тепла. Подтверждение подобным историям, бывший магистр получил тогда, когда дошёл до одной из полянок. Деревья полностью покрылись льдом от основания до самой верхушки, покрытой теперь густыми шапками из снега. Множество небольших “горок” на их ветвях явно говорили о гнёздах. К сожалению, маг так и не увидел ни одной “статуи феникса”, а ворошить снежные горки ему не хотелось из-за огромного желания “не заниматься бездельем, когда его друг и аликорн сидят, понятия не имея, почему он так долго не возвращается обратно”.       С превеликим облегчением Старсвирл вышел на опушку, на которой основали дом его родители, спустя два часа из-за того, что после гнездовий фениксов нужно было идти в северо-западную часть леса. Наперекор всем беспокойным мыслям о сожжении убежища какими-нибудь драконами, этот стоял в целости и сохранности, да ещё и подавал признаки жизни в виде дымка из трубы. Правда без цветущего огорода по соседству и при виде крыши, накрытой снегом, бывший магистр узнал дом своего отца с превеликим трудом. Не теряя ни секунды и дрожа от холода, единорог приковылял к двери и постучался в неё. Сердце его билось всё сильнее и сильнее, дыхание стало учащённым из-за томного ожидания.       Ему казалось, что никого дома нет, поэтому пришлось постучать ещё раз. Но нежный голосок, возникший за спиной, напоминал гром среди ясного неба. — Дядя Старсвирл? – послышалось до боли знакомым мотивом.       Единорог медленно повернул голову, но никого сзади себя не обнаружил. После он поднял глаза чуть выше и увидел её. — Дядя Старсвирл! – радостно воскликнула Нира, размахивая широкими крыльями недалеко от земли, после чего она со всей скоростью ринулась к магу, свалив его с ног в своих объятиях. — Нира! Нира! – не мог поверить своему счастью бывший магистр, крепко обняв аликорна в ответ. – Как я скучал по тебе! — Я думала, что ты нас бросил! — сквозь нахлынувшие слёзы всхлипнула она. – Мы тоже по тебе, скучали. И считали дни до твоего прибытия!       Насладившись объятиями, Старсвирл выпустил Ниру из своих копыт и посмотрел на неё так, будто видел в первый раз. Голову прикрывала тёплая шапка с отверстием для рога, а её тело скрывало серое плотное одеяние, в котором были отверстия для крыльев, с широким шарфом на плечах, а также вязаный из овечьей шерсти свитер, рукава которого доходили прямо до копыт. Ноги тоже укрывала обувь, сделанная специально для зимнего периода. Но от чего Старсвирл сидел с широко раскрытыми глазами, так это от вида аликорна. Она немного поправилась, глаза приобрели нежно-зелёный цвет, а на спине появились прекрасные крылья с ровными рядами целых и красивых перьев. Шерсть и волосы остались в своём неизменном цвете. И больше никакие дыры не уродовали её тело. Единорог не мог подобрать слов. Он просто смотрел на то, как сильно изменилась Нира в его отсутствие. Та, в свою очередь, смотрела на него примерно с таким же лицом. — Дядя Старсвирл? – неуверенно произнесла она. – Это… это и вправду ты? — Да… эм… да, это точно я, дорогая, — бывший магистр осторожно дотронулся до её лица, будто думая, что она плод его уставшего разума. – Ты… ты можешь летать?! — Это так здорово, дядя! Я и забыла, как это прекрасно! – вскоре весёлая и радостная улыбка сошла в мгновения ока, и её лицо приобрело нотки сомнения. – Почему тебя не было так долго?       Старсвирл привстал со снега и с улыбкой посмотрел на Ниру. — Милая моя, ты не поверишь, — дрожащим голосом сказал он, — я…       Его слова прервал скрип, возникший позади него и заставивший обернуться. — Нира, это ты стучалась? Я же говорил, что… — Торес замолк в онемении, встретившись глазами со своим старым другом.       На нём тоже был надет свитер, а его подбородок украшала ухоженная и красивая борода коричневого, как грива цвета. Волосы на его голове были растрёпанными. — Ста…Старсвирл? – едва сумел вымолвить он. – Не верю своим глазам! — Торес, дружище! У тебя борода!– бывший магистр крепко пожал своему другу копыто, а затем они обнялись.       Нира с довольной улыбкой на лице прошла мимо них и встала слева от земного пони. — Где ты пропадал?! И почему стал таким… Э-э… — Скажу вам одно, ребята! – Старсвирл глубоко вздохнул, почувствовав вкусный запах какой-то выпечки и пристально посмотрел на Тореса. – Хорошо я сходил за цветочками, ничего не скажешь! – залился смехом он.