Чертов автобус

      Дрожа от холода, я сидела возле окна, слушая музыку. В ушах играла музыка, благодаря которой я не слышала криков родителей. Родители уже по обычаю были не в состоянии нормально стоять, но ссориться им сил хватало. Они даже не беспокоятся о том, что их единственная дочь сидит и мерзнет. В свою очередь, я даже не думала переодеваться в сухую одежду и сушить волосы. Мне было все равно на свое здоровье. Я просто хотела заглушить боль, причиной которой стали слова Дани.       Всю жизнь я отвергала, что такое любовь, а тут влюбилась в лаборанта. И что сейчас? Сижу, убиваясь горем, и, замерзая от холода, слушаю музыку. Прижавшись лбом к холодному окну, я стала разглядывать прохожих, а точнее почти полное их отсутствие. Из-за дождя улица опустела, и лишь иногда можно заметить человека, который старательно пытается спрятаться под зонтом или тем, что попадется под руку.       Я уже три раза пыталась позвонить Ане, но она не доступна. От безысходности, что я даже с подругой поговорить не могу, я начала ходить по комнате. "Pain, without love Pain, I can't get enough Pain, I like it rough 'Cause I'd rather feel pain than nothing at all"       Слова песни вновь заставили меня почувствовать боль от этой поганой любви. Я от злости и обиды начала в ярости разбрасывать вещи по комнате. Все ноты и книги летели на пол. И без того бардак в моей комнате превратился в кромешный ужас. Я лежала, свернувшись калачиком, на холодном полу. Мокрые волосы прилипали к спине, доставляя мне не приятные ощущения. У меня даже сил подняться нет. Закрыв глаза, я стала погружаться во тьму. В голове все еще вертелись грубые слова Дани.

***

      С момента моего пробуждения на полу, где были разбросаны все уже ненужные для меня вещи, я чувствовала озноб. Голова раскалывалась, и все кости болели. На меня страшно было смотреть: бледная, как труп, и с огромными синяками под глазами.       Надев на себя свитер, который первым попался под руку, и натянув джинсы, я поперлась на остановку. Не знаю какой черт меня вообще повел в школу в таком состоянии. Я старалась уверить себя, что я себя накручиваю, и все вполне хорошо. Укуталась в приятный шерстяной шарф, тем самым защищая себя от резких потоков ледяного ветра.       Мало того, что я ужасно себя чувствую, так мне придется ехать на вечно заполненным автобусом. Идея идти в школу показалась мне глупой, но он уже подъехал на остановку, и у мне не было выбору: я залезла в него, пытаясь тут же найти удобное местечко для себя. Народу было немало. Мне кое-как удалось пробиться к окну, однако, я зря обрадовалась. Услышав голос человека, которого я в последнюю очередь сегодня хотела видеть, чертыхнулась про себя, проклиная этот день. — Доброе утро, Новикова, — Даня стоял передо мной, сильнее прижав меня в окну автобуса.       Я решила просто промолчать, но чувства заглушить не удалось. Сердце стучало, от малейших прикосновений, а с такими толчками автобуса Даня почти плотную прижимался ко мне. Руки предательски дрожали, и как назло резкий поворот заставил пошатнуться снова. Если бы не Даня, я бы уже валялась на полу. Дежавю, чёрт возьми! — Уже второй раз мы в таком положении, — прошептал голубоглазый мне в ухо.       Я дернулась от ужаса. Тогда это был Даня. Господи! Так вот почему он затеял эту игру! Я доставила ему удовольствие, и он захотел продолжения. — Извращенец! — видимо, я сказала это очень громко, что бабушка стоявшая неподалеку косо посмотрела на нашу "сладкую" парочку. — А ты ничего не перепутала, милая? — захихикал Даня, — это ты возбудила меня, между прочим в общественном месте.        Я хотела продолжить разговор, но голова резко закружилась. Я пошатнулась, и если бы не сильный напор Дани, я точно бы рухнула. Всего на мгновение в глазах потемнело, и из- за тошнотворного запаха в автобусе мне становилось еще хуже, лишь легкий запах Дани немного перебивал все остальные, не давая мне окончательно дать копыта. — С тобой все в порядке? — Даня встревожено на меня смотрел. — Все отлично, — фыркнула я.       Когда наконец-то мы вышли на свежий воздух, мне стало легче, хотя голова все еще раскалывалась и периодически кружилась. Я быстрым шагом пошла в сторону школы. Даня же пошел следом за мной. — Ну и что ты следишь за мной? — я повернулась к нему, — и вообще почему ты не на своем мотоцикле? — Во-первых, вещам свойственно ломаться, а особенно мотоциклам, — он развел руками, — а во-вторых, мне так-то тоже в ту сторону, если ты не забыла.       Я буркнула себе под нос про несправедливость мира и пошла в школу. Из-за пристального взгляда Дани мне становилось не по себе; иной раз хотелось просто побежать, но ноги жутко болели. Ночь на холодном полу давала о себе знать. — А у тебя ноги классные, — хихикнул он. — Да пошел ты, — резко обернулась к нему, — хватит играть в эту тупую игру. Ты самая поганая личность во всей это дебильной школе!       Он ошарашено смотрел на меня. Его ехидный взгляд поменялся на до боли грустный. Если бы я не знала, кто он на самом деле, я бы поверила в это все жалкое притворство. — Женя, послушай, — начал он, но этот резкий оборот событий не ожидала от себя даже я, не говоря о нем.       Я показала ему средний палец и быстрым шагом пошла в школу. Прекрасно зная, что из-за чувств к нему могу поверить во всю ложь, которую он сейчас бы сказал, я просто решила уйти. Не смотря на головокружение, я кое-как добралась до школы, стараясь не свалиться и не дать нового повода дотронутся моего тела.       Я была рада, что учителя, видя мое состояние, просто меня не спрашивали. Пару раз меня хотели насильно отвести к медсестре, но я настойчиво сопротивлялась. Тем более со мной была Аня, которая всегда могла мне помочь добраться до любого места назначения.       Аня, когда узнала о вчерашнем случае с Дане и о поездке с ним в автобусе, мягко говоря, была в шоке. Он долго расправила меня подробности. Большинство ее вопросов казалось о том, какое его состояние было, когда я его возбудила. Довольно странно это все было.       Последним уроком у нас была физкультура. И знаете каким было мое удивление, когда я увидела Даню в спортивной форме на нашем уроке? Все просто не сводили с него глаз. Его майка была слишком обтягивающая, отчего каждый его мускул все могли разглядеть. Так же все могли заметить немаленькую татуировку на его правом плече. Различные кривые линии и иероглифы заворожили меня также, как и всех остальных людей, собравшихся в зале. Наверное, у меня тяга к татуировкам. Я и сама не прочь сделать несколько, да только все не соберусь сходить в специализированное место.       Я не сводила глаз с Дани. На футбольном поле, он был просто Аполлоном воплоти. Все мои одноклассники по сравнению с ним были неудачниками. Сама того не заметив, я уже забыла всю боль, что он мне причинил. Единственное, что было важно - это он, его крепкое тело, которое хочется изучить, темные волосы, в которые хочется зарыться, и глаза... Голубые, как небо. Любовь - подлая штука. Даже его поведение ко мне не может затмить это чувство.       Мне надо его забыть! Раз и навсегда. Единственный выход найти другого, да и искать не надо. Никита итак меня целует, да говорит слова нежности. Я полюблю его и забуду Даню. Господи! Я заговорила, как маленькая влюбленная девочка. Еще немного и начну раскидывать ванильные цитаты направо и налево.        В глазах снова потемнело. Голова болела, как будто меня били по ней молотком. Ко мне все подбежали, но я уже была, как в тумане. Единственный голос, который я различала в гуле, был Данин. Чье-то крепкие руки подняли меня. Это был он. Его нежный запах лосьона после бриться вперемешку с едким запахом курения струился у меня в носу и не хотел выбиваться. — Даня... — прошептала я. — Тише, родная, — нежный тембр голоса был где-то далеко, — поспи немного. — Ты... дурак... — выдавила я. — Знаю, милая. Прости меня.       Его последние слова звенели у меня в голове. Я погрузилась во мрак и не чувствовала своего тела, но знала, что Даня рядом. Я люблю его, но это невыносимо. Всеми способами я хочу избавиться от этого чувства. Может, я пожалею об этом, но сейчас мне необходимо чувствовать тепло его тела рядом с собой, ибо много я натерпелась за эти два дня.