Чертов автобус

— Привет, мам, — сказал Никита, откашливаясь. — Ну, привет, сынок, — ее нежный тембр голоса распространился по комнате.       Она внимательно меня разглядывала с ног до головы. Ее глаза горели, словно она видела нечто невообразимое. Или Никита раньше не приводил девушек к себе домой, или я просто не похожа на остальных. — Не представишь меня этой милой особе? — ее взгляд переметнулся на сына. — Это Женя, мы с ней будем играть дуэтом на концерте в школе, — Никита почесал затылок. — Вижу, у вас уже все хорошо. Наверное, даже репетиции не понадобятся, раз вы мило обнимаетесь в твоей комнате, — сказала белокурая женщина. — Да ты не так все поняла... — начал Никита, но его перебили. — Идем-ка вниз, попьем чаю и все обсудим.       Она легким шагом пошла вниз. Никита некоторое время стоял, смотря на ее уходящий силуэт. Выглядел он слегка взволнованным. Хотя я не вижу причин для волнения. Мама его очень даже милая женщина. — Прости за это, — сказал он. Никита взял меня за руку и повел вниз по лестнице. — За что? — Моя мама... Скажем так, она любит много говорить, также как и фантазировать, — пробубнил он, — глазом не моргнешь, а она уже и нашу свадьбу начнет планировать. — По-моему она очень милая. — Если бы еще молчала почаще, вообще бы идеальной была.       Мы сидели за столом на террасе. Карина — мама Никиты, попросила звать ее по имени, что меня очень смущает. Если воспринять слова Никиты всерьез, то можно предположить, что она скоро попросит ее звать просто «мама». Женщина все еще смотрела на меня изучающим взглядом. — Почему ты не говорил, что у тебя есть такая милая подруга? — повернулась она к сыну, — а что важнее, почему не приводил к нам в гости? — А что мне всех своих друзей домой водить? — буркнул он. — Конечно! Женя, милая, приходи к нам в любое время дня и ночи, — улыбнулась она мне. Они были с Никитой как две капли воды. — Хорошо, — смущенно сказала я. — Мама! — фыркнул Никиты, — смотри, ты ее смутила.       Мои щеки, действительно, горели. Раньше мне не приходилось знакомиться с мамами парней. Это довольно неловко.       Чтобы отвлечься, я начала смотреть на интерьер комнаты. Светлые стены, увешанные картинами. Большие окна открывали вид на прекрасный сад. А на стеклянном столе, за которым мы сидели, стояли свежие цветы, завершающие дизайн комнаты. — Ты пригласил ее на семейный ужин в воскресенье? — спросила Карина. — Нет еще, мама. Ты нас грубо отвлекла, — ворчал Никита. — Женя, — я откликнулась на голос, — тебе будет интересно познакомиться с нашей родней. Придет бабушка, тети и дяди Никиты. У нас довольно большая семья, и с ними не соскучишься. — Я приду, — сказала я.       Если честно, идти не хотелось. Проводить выходные с богачами — не в моей компетенции. Но отказываться было бы грубо с моей стороны. Тем более если все родственники Никиты, будут такими же, как и его мама, скучать, действительно, не придётся.       После чаепития, Карина показала мне фотки маленького Никиты. Была фотография, где он в нежно розовом платье и короне. Я хохотала, как могла, а Никита в гневе отбирал фотографию у мамы. Естественно, ему не удалось отобрать фотографию у боевой мамы.       Было довольно познавательно узнать жизнь маленького Никиты. Хотя ему это все не очень-то и нравилось. Он сидел надутый в кресле и вынужденно слушал, как его мама рассказывает, каким он был милым и пухлым в детстве.        Когда мы вышли на улицу, он уже успокоился. Выглядел он немного уставшим, словно хотел уже запереться в комнате и заняться своими делами. — Прости за сегодняшнее. — Не извиняйся. Твоя мама очень милая, — сказала я, поворачиваясь к нему лицом, — или ты жалеешь, что познакомил меня с ней? — Не говори глупостей! Вы подружились очень быстро, и на это приятно смотреть, — улыбнулся он. Я даже не заметила, как оказалась в его объятиях. — С ней приятно общаться, — улыбнулась я, — как и с тобой.       Он пронзал меня взглядом. Никита едва наклонился ко мне, чтобы поцеловать. Наши губы слились воедино. Я положила руки, на его теплую грудь, поднимаясь все выше. — Пока, — сказала я, усаживаясь в машину.       Никита помахал мне рукой и ушёл в дом. Насыщенный же день сегодня был. Как будто моя жизнь начала потихоньку меняться. И я даже не знаю, хорошо ли это.

***

      В школе было ужасно. Из-за ссоры с Аней, мы сидели порознь. Пару раз мы встречались взглядами, но тут же отворачивались. Видно, что ей тоже без меня плохо. Обычно мы всегда старались держаться вместе. А сейчас нам обеим не по себе. Да и с погодой сегодня не ладное творится. Дождь льет как из ведра.       На большой перемене я сидела под лестницей. Из-за поганого дождя я не могла пойти на крышу и хорошенько отдохнуть от сплетен о нас с Аней. Говорили, что мы поссорились из-за платья или сумочки. Другие говорили из-за парня. Версия про парня более достоверная. Всему звену старшеклассников не давала покоя наша ссора. Все привыкли, что почти всегда, мы с Аней просто не отходим друг от друга. Да так оно и было. Некоторые считали, что мы лесбиянки. Бред полнейший.       Обычно в этом корпусе мало кто ходит, но сегодня тут я была не одна. В наушниках я сначала не заметила, что передо мной кто-то стоит. Подняв голову, я увидела знакомые черные волосы, заплетённые в косу и голубые глаза.       Ее взгляд был опустошённым и уставшим, но в когда наши взгляды встретились, в них заиграли чертята. Она плюхнулась на пол неподалеку от меня. Мы сидели молча, и лишь музыка из моих наушников немного развеивала тишину. Даже ничего не говоря друг другу, нам обеим стало легче. Аня – это человек, без которого моя жизнь давно бы стала бессмысленной. Без нее еще неизвестно кем бы я стала из-за пьянок родителей. Она человек, которому можно позвонить в два часа ночи, и она обязательно выслушает. Мы вроде бы две разные личности, но наши судьбы переплелись воедино.       Я без лишних слов протянула ей наушник. Она, недолго думая, приняла его. Я включила песню, которая была наша любимая. Мы слушали ее много раз в день и даже сыграли кавер на нее. “James Arthur - Impossible ” — наша песня, которую мы напевали, когда сидели на крыше или дома у Ани.       Несколько раз подряд мы слушали эту песню. Мы просто улыбались, но все еще ни слова друг другу не сказав. Думаю, мы обе слишком гордые, чтобы заговорить первыми. Да и слов не надо. Мы обе вчера совершили ошибку. Хотя, наверное, больше виновата я. Я и должна заговорить первая. — Прости меня... — прошептала она. — Это ты меня прости. — Я вчера вспылила, — она немного запрокинула голову, — дело даже не в Дане, а в твоей скрытности. Обида просто прожигала меня изнутри. Я думала, что ты мне больше не доверяешь, — грустно говорила она. — Я хотела тебе рассказать, но не знала как, — начала я, — он подвозил меня до работы, а в тот день решил и забрать с нее. Там меня... — мне стало трудно говорить, — короче, если бы не он, я бы уже тут не сидела. — Тебя преследовали? — Да, — тихо сказала я, — какой-то ублюдок из ресторана. — Хорошо, что Даня был рядом. — Это точно.       Мы разговаривали ни о чем. Я начала рассказывать о Никите и его маме. Она внимательно меня слушала. Также я рассказала о случае с Даней на крыше. Когда я вспомнила этот момент, сердце стало биться чаще, и я не могла успокоиться. Эмоции были сильнее меня, и я расплакалась. Я рассказывала все с бурей эмоций. Она все понимала и анализировала в голове. — Что ты чувствуешь к Никите? — спросила она, когда я пыталась успокоиться после взрыва эмоций. — Ну, он приятная личность, как и его мама. С ним прикольно целоваться. — А к Дане?       Я задумалась. Вспомнила все ощущения при виде его. Все чувства, которые я испытывала на крыше, находясь в паре сантиметров от него. — Когда я смотрю на него, сердце бешено стучит, словно у меня аритмия. В голове полная кутерьма! От его прикосновений тело начинает дрожать. Одна часть меня не хочет иметь с ним дело, а другая хочет видеть его каждый день. — Ну, подруга, что я могу сказать... — протянула она, — одного целуешь, другого любишь. Молодец, солнце! — Что? — непонимающе уставилась на нее я. — Что слышала! Никиту целуешь и с его мамой знакомишься, а Грома любишь без памяти, — объяснила она. — Люблю? — Ага, — кивнула она, открывая шоколадку. — Как так то? — я опустила голову на колени. — Ой, Женя, не знаю, — сказала она. — И что мне делать? — я заваливала ее вопросами, так как сама я была без понятия, что делать. — Женя, не тупи! Иди к Дане, а Никиту бросай, а то потом будешь жалеть всю жизнь. Не маленькая уже, должна понимать. — Наверное, ты права. — Еще бы, — съязвила она.       Я с энтузиазмом шла к Дане на отработку. Думая, как ему признаться, в том, что я к нему чувствую. Уверенность, которая у меня была после разговора с Аней, исчезла, когда я подошла к двери.       Я открыла дверь, заметила Даню на его обычном месте. Он сидел возле окна и курил. Увидев меня, он тяжело вздохнул. — Новикова прибыла к месту назначения, — гордо сказала я. — Тебе не надо больше приходить на отработку, — тихо сказал он, разглядывая улицу, как будто я его вообще не интересую. — Что? — Не нужна мне больше твоя помощь. Все, наигрался, — грубо сказал он. — Что ты такое говоришь? — еле выдавила я из себя.       Он быстрым шагом направился ко мне. В его глазах я больше не видела той нежности, которая была вчера. Лишь полное безразличие отражалось в них. — Ты мне надоела, —проговорил он.       Я вздрогнула от такого высказывания. Я чувствовала, как в горле застрял ком, а на глаза наполняются слезами. Руки начали предательски дрожать. Мне было страшно находиться с этим человеком в одной комнате. Это не был тот Даня, который так нежно со мной разговаривал. Больше я не могла сдерживать эмоции. Рука сама потянулась. В итоге резкий хлопок. Щека Дани моментально покраснела. Я ударила довольно сильно, и рука начала болеть не по-детски. Я выбежала из кабинета, захлебываясь в собственном горе.       Обида сказанного им разъедала меня изнутри. Слезы шли градом, а мой внутренний мир рушился. Дождь скрывал мои слезы от прохожих. Я намокала все больше, но я даже не думала идти быстрее.       В голове крутились его слова:"Ты мне надоела". Это все была игра... Я хочу убежать от злой правды. Он просто играл со мной в его гнусную игру.       Боль, которую я сейчас испытываю, доказывает, что я люблю этого морального урода. Люблю его нежный взгляд, который оказался лживым. Люблю его лживую натуру, выдуманную им. Я просто вляпалась это дерьмо, под названием «любовь»!