Инкуб и Слэшер

Выспаться нам с Лазуритом не удалось. Не знаю, что там творили мама и Валера, но ощущение было такое, будто в оргии участвовало по меньшей мере человек десять — столько было шума и грохота. Наутро в квартире царила удивительная тишина. Я вяло поел и поплелся в школу. От Лазурита горячей волной исходило желание, но внимание на это я не обратил. Организм был вымотан недостатком сна, поэтому я был чуть более активным, чем растение в аквариуме, то есть колыхался от любых потоков, но самостоятельно почти не шевелился. Я еще как-то ковылял по инерции в нужном направлении, но… До школы в этот день нам было не суждено дойти. Меня схватила за руку брюнетка в деловом костюме и легкой курточке: — Простите, не могли бы вы отойти со мной ненадолго? — попросила женщина. — Э? — не понял я. — Она хочет потрахаться, — «перевод» Лазурита меня впечатлил и взволновал. Такого, чтобы женщины отдавались мне прямо на улице, со мной еще не случалось, и оттого сильно заводило, если честно. — Саша, ты стал сильнее пахнуть, — заволновался Лаз. — Да, знаю я! — Знаешь? Значит, ты согласен? — вклинилась женщина, которая Лазурита-то не слышала, зато меня вполне. — Нет! Простите, — заторопился я, пытаясь отодрать ее руку от своего запястья. — Ах, ты, сучка! Не стыдно посреди улицы приставать к школьнику? — послышался вдруг голос откуда-то со стороны, и я увидел спешившую к нам блондиночку на шпильках. — Девочки, ну, что вы такое творите? — подтянулась рыжуля, на вид еще школьница. Окружавшие нас женщины и даже один молодой человек вели себя странно: строили глазки и начинали, словно в трансе, подходить все ближе. Напоминало все это какую-то постановку на тему зомби-апокалипсиса. — Лаз?! — запаниковал я. — Ничего не могу с этим сделать! Я сегодня голоден. Тогда я понял, что отныне самое главное в моей жизни — это покормить Лазурита! Но, конкретно в этот момент, было уже поздно метаться, поэтому нам оставалось только одно. Я с силой выдернул руку из хватки брюнетки. — Бежим! — скомандовал я. И мы с Лазуритом побежали, но проблема в том, что толпа сделала то же самое — рванула с места, преследуя нас. Благо, девушки в большинстве своем были в не приспособленной для забегов обуви, но оторваться от них все равно было непросто. В конечном итоге, я забежал в маленькую церквушку, надеясь отсидеться там. Во всяком случае, в подобных местах, кроме сварливых бабок, с народом обычно было негусто. Нет, от толпы я таким образом и правда оторвался, вот только нос к носу столкнулся с давешним Святошей. — Ты?! — воскликнули мы оба. — Как он сюда прошел? — святоша первым отошел от шока. Его возмущение было направлено на Лазурита, который на этот раз выглядел как перекачанная гора мышц с вживленными кусками металла и приборами — как какой-то «солдат из будущего». На лысой макушке, помимо двух внушительных шишек-выростов размером с мячики от пинг-понга, у него красовались милые стальные «ушки» чобита, почти кошачьи, а из копчика выходил длинный и гибкий хвост-хлыст, заканчивающийся штепсельной вилкой, двигающийся как аналогичная часть тела кошачьих. — Со мной пришел, — оторвался я от залипания на Лаза. — Но в это место не может проникнуть нечисть! — Значит, Лазурит не нечисть. Вы должны нам помочь! Меня чуть не изнасиловали женщины на улице. От моего решительного заявлениея Святоша попятился, но далеко убежать ему было не суждено. — Мам, смотри, какой крутой дядька с железными штуками! — за спиной мужика с бородой обнаружился маленький мальчик, которого мы уже как-то видели на улице с мамой. — Вадик, не тычь пальцем в людей, — строго сказала мальчику мама, даже не взглянув на того и нас: она была полностью поглощена иконами. — Ого, а он действительно видит инкубов! — дошло до меня. — Видит, — подтвердил Святоша. — Когда я об этом узнал, то решил держать его в поле зрения, чтобы потом рассказать о том, что именно он видит. Позже, когда он подрастет. Сейчас мама Вадика считает, что у мальчика просто богатая фантазия, что и к лучшему. — А что вы будете делать с тем, что видите сами? — поинтересовался я. — Помогать людям, ведь они не могут почувствовать инородного присутствия. Уверен, Бог обязательно подскажет мне, для чего я родился таким, какой есть! — фанатичный блеск в глазах Святоши подсказал мне, что убиваться этот человек не намерен, а вот в том, как он видел судьбу других, я был не уверен. Хорошо было уже то, что козлобородый озаботился будущим мальчика, так похожего на нас с ним. — А что вы скажете насчет моей проблемы с женщинами? — Избавься от нечистого, — ткнул он пальцев в Лазурита. — Ни за что! — Тогда что ты хочешь от меня? Люди не виноваты в том, что ты привел в этот мир искус, — это твой крест, тебе с ним и жить. Если же вы будете сеять скверну и смерть, я со скорбью выполню свой долг. — То есть убьете нас? — Мне будет нелегко это сделать. — Конечно, — согласился с ним Лазурит, — ведь я не дам причинить вред Саше. — Он говорит?! — Святоша отпрыгнул от нас и перекрестился, невнятно бубня что-то себе под нос. — Он с самого начала говорил, просто раньше меньше. Он же растет, взрослеет, узнает все больше. — А-а! Так он еще маленький? — Э... Ну… я не знаю, если честно. — Инкуб считается ребенком, пока не научится контролировать свою силу, — подсказал Лаз. — Маленький, — уверенно заявил я, а Лазурит горестно вздохнул.

* * *

Школу я прогулял с чистой совестью, заверив по телефону Толика, что дома буду в большей безопасности. Чувствую, такими темпами друг в скором времени возьмется подтягивать мои знания: больно много я в последнее время пропускаю. По улице мы возвращались перебежками, некоторые женщины начинали странно себя вести при приближении к ним, даже не видя меня: нервничали и сильнее сжимали ножки, будто пытаясь что-то между ними удержать. Такими темпами мы полдня потратили на то, чтобы вернуться домой без происшествий вроде утреннего. — Тебе нравятся женщины? — вопрос Лазурита, заданный сильным низким голосом, заставил меня расставить ноги шире: больно активно отреагировал член на этот звук. От Лаза ощущалась волна тревоги и колючей злости. — Они красивые и нежные, но люблю я тебя. До того, как ты появился, у меня было две девушки. Это было приятно, но ничего особенного, просто удовлетворение любопытства и желания. Повторить тот опыт я не стремлюсь. Просто сегодняшняя ситуация, когда тебе готовы отдаться прямо на улице незнакомки, очень заводит. — Значит, похоть направлена не на объект, а на определенную ситуацию? — Верно. В основном, это так называемые «табу» — «запретные» ситуации вроде изнасилования, секса с незнакомцем, близким родственником, ребенком, полового акта с применением к партнеру пыток и членовредительства. — Секс с «папой»? — Дети с родителями — это вообще запредельно, потому что, по человеческим меркам, родители должны заботиться о потомстве: они гарант жизни и здоровья детей, без них благополучие мелких под большим вопросом. До возраста согласия — шестнадцати лет — взрослые не могут заниматься сексом с детьми, это подсудное дело вообще-то, но случается всякое. — Ты меня покормишь? — шнур-хвост дернул меня за пояс, и я полетел на Лазурита, разлегшегося в постели. Его твердые мышцы были охрененно приятными на ощупь! — Да… м-м… — губы Лаза смяли мой рот в грубом поцелуе, его язык буквально врывался вглубь наподобие тарана, мощно и неотвратимо. Из стальных «ушек» зазмеились, выползая, провода разной толщины и стали оплетать мои конечности. Некоторые проводки легонько били током, и я возмущенно завозился — это было не больно, но неприятно. Когда провода подобрались к члену, я занервничал сильнее. Еще бы, самое дорогое в опасности! — Му-м-м! Один из проводов нырнул в уретру, и я дернулся, но вырваться мне не удалось. В голове билась мысль: «Спасите!» Лазурит сильно злился, это я ощущал, только не мог понять, сможет ли он мне на самом деле навредить. Впрочем, все чувства говорили, что не сможет, но разум с этой уверенностью не соглашался. — Саша, ты меня звал? — в комнату влетел радостный Валера, и Лаз оставил в покое мой рот. — Вон! — У-у, какой грозный! Да я тихонечно в сторонке посижу. — Уходи! — взгляд Лазурита засиял звездной синевой, зрачки стали продолговатыми, и Валера шмыгнул за дверь, плотно прикрыв ту за собой. — Лазурит, что ты хочешь сделать? — Насытиться. — Ты же знаешь, что ток может быть опасен для человека? — уточнил я на всякий случай. — Знаю, но тебе же нравится чуть-чуть бояться. — Мне не нравится сомневаться в тебе. — Тебе и не нужно. Легко сказать «не нужно сомневаться», а ты попробуй сохранять спокойствие, когда бьющиеся током провода лезут тебе во все дыры! Я был усажен на живот инкуба. Провода активно стягивали с меня одежду. Лазурит пока что оставался в красной футболке и фиолетовых джинсах… Вот только молния вжикнула, и на свободе оказался крупный колом стоящий член. Я нервно заерзал, пятую точку срочно захотелось прислонить к чему-то твердому. — О-о-о… Как же вкусно ты пахнешь! — застонал Лазурит. Проводки, извивающиеся не хуже тентаклей, потянули меня, распластав безвольной тушкой по его груди, чтобы в следующее мгновение Лаз осторожно коснулся моих губ поцелуем, который в одно мгновение стал глубже и откровеннее. Его язык, как чайный пакетик, брошенный в кипяток, окрашивал все мое существо в свой цвет, наполняя запахом и вкусом. Это ощущалось и по нашей с ним связи: я будто сливался с ним, становясь неотъемлемой частью, такой же жаждущей, такой же горячей. — М-мнм… Хочу тебя! Лазурит… — как только Лаз сосредоточился на обслюнявливании моей шеи, я попытался донести до него свои желания. Сидеть ровно и не пытаться потереться о предмет вожделения членом или задницей стало совершенно невозможным. Впрочем, Лазурит и не препятствовал, когда я самостоятельно попытался насадиться на его внушительное достоинство, что, несмотря на опасения, удалось с первой попытки. — Ох! Да-а-а… — резко нахлынуло ощущение удовлетворения и эйфории, которое тут же сменило беспокойство и желание получить еще больше, двигаться и прижиматься теснее. Раздался отчетливый хруст. Лазурит поднялся, его спина надломилась под неестественным прямым углом, а торс стал удлиняться, принимая вид змеиного тела, после чего Лаз обвил меня плотными кольцами и мы оказались лицом к лицу. — М-м-м… Тебе не больно? — наша связь давала понять, что все в порядке, но я все же спросил. — Нет. Это же мое тело. — Вот… Ох!.. вот. — Оно же нематериальное в основе своей. Нечему болеть. — М-мнм… Сильнее, Лаз! — интерес к разговорам пропал у меня окончательно. Мышцы змееподобного торса Лазурита сокращались, заставляя что-то внутри сжиматься в сладком предвкушении, даря чувство защищенности. Лаз поддерживал меня своим телом, помогая двигаться на его нижней части, все так же остававшейся в джинсах и неподвижно лежавшей подо мной. В уретру вновь нырнул провод, щекоча и рождая позывы вроде того, когда хочется в туалет по-маленькому. — Ай! Лаз! — несколько проводов впились в кожу предплечий, пуская кровь, и это было больно. — Я чуть-чуть. — А-ах! М-м-м… Ладно. Поцелуй Лазурита полностью отвлек меня от неприятных ощущений, заставив позабыть о сидевших под кожей частях нынешнего тела моего мальчика. Казалось, во всем мире остались только нежные прикосновения губ и языка к языку, тепло ответного сбившегося дыхания, синева взгляда, в которой можно было утонуть и раствориться без следа. — Люблю тебя, — прошептал я, ощущая, как после схлынувшего безумного наслаждения приходит удовлетворение. — Теперь ты мой? — Всегда был твоим. Лаз «раскрутился», освобождая меня от колец своего тела. Все проводки уползли, сливаясь с кожей инкуба, будто их и не было. — Ты обещал сказку, — напомнил Лазурит, когда я уже было собрался задремать после столь активных действий. — Помню, — подтвердил я и поднялся, чтобы запустить компьютер. Свой любимый сайт нашел быстро, вот только для начала надо было зарегистрироваться на нем — раньше-то у меня такой потребности не было, я только читал и даже никогда не комментировал. — Как назваться? — вопрос был сложным, потому что имя «Саша» или даже «Александр» уже было занято. Казалось бы, цивильное имя, кому оно в наш онлайново-компьютерно-продвинутый век надо? Тем более на сайте с рассказами про потрахушки. — Давай я тебе придумаю имя! — Лазурит излучал такой убойный энтузиазм, что я решил принять любое его решение. Ну, правда, кого интересует какой-то дурацкий ник? На это никто и никогда внимания не обращает. — Our Sex! Как тебе? — Отлично! Ты умничка, Лазурит! — Я просто подумал, что ты и я… И что это наше… — О-о-о… да-да, конечно! И ты, и я, и мы с тобой вместе! Ты гений! — закивал я, начиная регистрироваться. — Так. Ник не занят. Нам повезло. А, черт! Что еще за подтверждение?.. Та-а-ак… Какой еще пароль?! Угх. Так тебя! Вот, мы зарегились! — я с гордостью продемонстрировал Лазуриту пустую страницу с аватаркой, на которой целовались два парня: черненький и беленький. — Кто это? — Лаз подозрительно ткнул толстым пальцем в авку. У меня же по ощущениям внутренности в узел завязались и рот наполнился слюной. Эти пальцы да мне бы в… Ох, блядь, уже все равно куда, только бы поглубже! — Саша, ты снова вкусно пахнешь. — Да, знаю я! Аватарка нас символизирует. — Хочу, чтобы мы там были. — Нельзя чтобы мое лицо там засветилось. Ты-то часто меняешься, да и тебя почти никто не видит, а если меня узнают на улице, могут возникнуть проблемы. — А если часть тела? По ней же не узнают? Ой-ой-ой… Что-то мне не нравится направление, в котором мыслит «мой мальчик». — Чисто теоретически, это возможно… — признал я его правоту. — Хочу! — Но это не совсем прилично. Реально же неприлично! — Хочу! И это я еще сомневался в том, ребенок Лазурит или уже нет? Рано обрадовался. Вот, он до сих пор капризничает. И по опыту бывалого родителя знаю: легче дать ему, что хочет, чем объяснить, почему нельзя. — Ну, хорошо! Но фотографировать будешь сам, — сказав это, я нашел камеру в телефоне и отдал его Лазуриту. — Повернись ко мне спиной. Расставь ноги. Раздвинь половинки, чтобы дырочку было хорошо видно. Я сделал, как было сказано, еще и прогнулся в спине для лучшего обзора. За моей спиной сидел Лазурит с телефоном, ситуация возбуждала все сильнее. Лаз выпустил тентакли, один из щупов вырос прямо из его глазницы, увенчанный синим глазом. Телефон оказался в шевелящемся клубке, а над этой конструкцией извивался на «ниточке» синий глазище. Моей дырочки коснулся палец, и послышались щелчки камеры. Телефон в хватке извивающихся тентаклей вместе с синей зыркалкой появлялся то у меня между ног, то перед эрегированным членом, то между мной и Лазуритом. Тем временем пальцы заменил член, который то полностью покидал мою задницу, то медленно проникал обратно. Мое же собственное достоинство оказалось в ладони Лаза, которая казалась просто громадной, во всяком случае ствол в ней скрывался полностью вместе с яйцами. Но это было очень приятно! А потом Лазурит перетащил меня на кровать, упав на нее навзничь, а я оказался прижатым к его груди спиной, промежностью перед камерой телефона. Тентакли подняли меня выше, помогая Лазу входить в практически зависшее в воздухе тело. По руке Лаза, надрачивающей мне, уже потекли струйки белой жидкости, когда он вышел полностью и обильно кончил на мою дырочку. — Почему не внутрь? — вытираясь футболкой, спросил я. Обычно Лазурит предпочитал кончать в меня, во всяком случае, времена, когда он меня «мочил» снаружи, давно прошли, поэтому мой вопрос был вполне закономерен. — Потому что для зрителей. О, да! Фотографии оказались весьма откровенными, без стояка не взглянешь. А у Лазурита обнаружился еще один талант: фотографировать так, чтобы в кадре было все, что нужно, другими словами — член и рука здорового мужика и тощая задница пацана. Никаких тентаклей или моего мелкого на фоне агрегата Лазурита достоинства вместе с яйцами, надежно скрытыми в большой ладони. В результате я выбрал самую «приличную» на мой взгляд фотку, на которой красовался ствол члена, наполовину задвинутого в зад, и рука, властно накрывшая все мое самое дорогое. — Надеюсь, нас за такое не забанят, — переубедить Лазурита в том, что должно быть на аватарке, мне не удалось, да и не очень этого хотелось. Так мы перешли от оформления страницы к ее содержимому. — Написать о себе?.. Напишем, что все в рассказах. Лаз, какую ты хочешь сказку? — Такую, как ты читал. — Про то, как все вокруг трахаются? — Другую. — Эм-м… Других, вроде не было. — Про любовь. — А-а-а… Значит, будет про любовь. Действительно, какая разница? Когда любят, все равно трахаются, так что по-любому от главной темы мы не уйдем. — И что будем писать? Про папу и сына? О противостоянии волка и человека? О двух друзьях? Или может про соседа-шлюху? — Нет, все это уже было. — Да, какая разница? В слэше совсем не тема с идеей главное! Итак, начнем с основного — постельной сцены. И я быстро напечатал: «Однажды студент отсасывал профессору». — А название? — Пусть будет «Однажды»… Можно «Под партой» или «После пары». Я вбил название «После пары», затем настрочил процесс обсасывания и вылизывания венок, дырочек, кожицы, волосинок и глотания спермы. Все заняло один абзац, и я задумался. — А зачем они все это сделали? — озвучил я свою дилемму. — Из-за любви? — подсказал Лазурит. — Это и так понятно, я про обоснуй. Ну-у… Пусть будет зачет за отсос! Я сам поразился своей гениальности! Так ловко объяснить простенькую ПВПшку еще надо постараться. Допечатал диалог о зачете и мысли профессора о следующей сдаче своего «любимчика». — Ну, как тебе, Лазурит? — Мы не такое читали. — Ну, там-то монстры писали, а я автор начинающий. Тебе, что, совсем не понравилось? — Эм-м… Не то что бы совсем. Может, подумаешь еще? — Тогда завтра ты сам будешь писать! Нет, реально, я тут стараюсь, строчу для него, а он еще и чем-то недоволен? Вот, пускай сам и пишет свою «сказку»!