Глава 17. Возвращение Лусиэли.
17 октября 2016 г., 15:46
Банни слегка расстроилась, что не получила долгожданного письма. Забыли о ней, или что случилось? Зато Иселендил нежно прижал к груди драгоценное письмецо.
Девушка оставила воинов, так как вдруг озарило: она лично еще не посещала Лусиэль в лазарете! Банни просочилась в палату и нашла Лусиэль исхудавшей, бледной. Под глазами эльфийки залегли тени.
— Здравствуй, как ты, моя Лусиэль? — прошептала Банни, говорить громко казалось невозможным, чтоб не спугнуть покой и тишину, царящие здесь.
— Моя Банни! — Лусиэль потянулась обнять девушку. Банни удивилась, как слаба её рука — словно тоненькая веточка.
— Расскажи мне все, пожалуйста! — попросила Банни Лусиэль. — Ты же знаешь, как я тебя люблю!
Лусиэль нахмурилась и отвернулась.
— Что? Скажи, никто не узнает! — встревожилась Банни. — Это же враньё, что ты ничего не помнишь, да и лучше тебе вряд ли стало, верно?
— Она приходит по ночам и становится рядом, — прошептала эльфийка. — Банни, моя ты госпожа, я не знаю, кто это, что за неестественное порождение тьмы, но она приходит. Стоит вон там… И смотрит, смотрит… а потом начинает подходить и всё, больше я ничего не помню, просыпаюсь утром, разбитая, больная, словно сразилась с кучей пауков!
Банни ошеломленно посмотрела на свою воспитательницу.
— Кто приходит? Как она выглядит? — негромко спросила она. Она заранее догадалась и совершенно не удивилась, когда Лусиэль забормотала о черной тени, у которой периодически светятся оранжевым глаза.
— Знаю я, что это, вернее, кто это, — призналась девушка эльфийке.
— Знаешь, то есть я не сумасшедшая? — спросила Лусиэль. — Кто же это? И почему мне все хуже и хуже… Может, сменить лекаря?
— Нет, лекарь тут не поможет, но помощь будет. Я не дам тебя в обиду! — Банни обняла эльфийку. — Теперь я должна уйти. Не волнуйся, помощь будет очень скоро, я знаю, кто может помочь. — И Банни выскользнула из лазарета.
Направилась не куда-нибудь, а разыскивать пресветлого витязя, Глорфиндейла. Тот отыскался на плацу, проверял готовность воинов, уходящих на охрану границ: месяц подходил к концу и стражи должны были сменить друг-друга. Он заметил переминающуюся Банни, которая не посмела отвлекать витязя от дела и только тихонько любовалась им. Глорфиндейл был в своей струе — властная поза, возвышающийся на полголовы над остальными воинами, которые, в свою очередь были тоже весьма немаленькими и могучими.
Банни, прикусив губу, чтоб скрыть текущие слюни, рассматривала воинов и осознавала, что никто-никто из них доселе не вызывал у неё чисто женский интерес. Они ей нравились… Но стремилась она с ними пообщаться скорее как воин-подросток — тянулась к силе и к различным воинским байкам. По-детски.
А то, что испытывала она сейчас — эти мысли показались ей нехорошими, даже грязными. Она мысленно видела Глорфиндейла как тогда, в купальне, голого, и взгляд помимо воли так и бегал по эффектному изгибу плеч, скрытых под доспехами, по гибкой спине, и замирал ниже спины.
Никак она не могла прогнать увиденное в купальне, стыдясь самой себе признаться, что ей очень понравился вид накачанной подтянутой попки военачальника и его стройные, без грамма жира, длинные и сильные ноги.
Окончательно поймав себя на столь непристойном занятии, Банни мысленно себя изругала и заставила свои глаза рассматривать носки собственных туфель.
Мысли её через некоторое время вернулись к Глорфиндейлу. Почему-то вспомнилась роскошная свадьба Бригитты Шерстопятс. Свадьба была что надо! Пиво и вино текли рекой, на лугу были установлены шатры и длинные деревянные столы, а на столах чего только не было! Столы ломились от яств. А какое прехорошенькое платьице было на Бригитте и как разодет был Рудольф, её жених! Но Банни больше всего запомнилось, как нежно смотрели новоиспеченные супруги друг на друга!
Станет ли когда-нибудь и на неё так же нежно и ласково кто-нибудь смотреть?
Взгрустнулось, а пробиться к Глорфиндейлу было все так же невозможно — он только начал обсуждать с подошедшим Леголасом дела на северной границе. Банни вздохнула. Отошла чуть в сторону, чтоб Леголас не привязался с допросом, что она тут торчит. Ещё догадается об интересе Банни к Глорфиндейлу и поднимет на смех.
Девушка припомнила всё, что ей было известно о правилах распознавания, нравишься ты мужчине или нет. Если Бригитта нравилась Рудольфу, так он в её окно метко забрасывал букеты полевых цветов. Было жаркое лето, и Бригитта, и многие другие хоббиты спали с открытыми окнами в спальнях. Бояться было нечего — лихих разбойников не водилось, дикие звери не приходили.
Так Рудольф на рассвете шастал по лугам, рвал прекрасные цветы, собирал их в букет, перевязывал ножки цветов красивой ленточкой и обязательно привязывал к ленточке скрученную в трубочку записку со словами любви и нежности.
А потом пробирался к окну Бригитты, и шмяк! Букет лежит на столике, благоухает на всю комнату. То-то было радостно, наверное, проснуться от запаха свежих цветов, а потом встать, прошлепать, потирая сонные глаза, к столику возле окна, и прочитать нежное приветствие.
Банни вздохнула. Так и вспомнились счастливые глаза хвастающейся Бригитты. А как у эльфов? Они ж тормозные, как несмазанная повозка — пока эльф решит, что ты ему нравишься, пока сочинит тебе поэму, пока решится подойти и прочитать её тебе… Ты уже состаришься и помрёшь.
Она припомнила романтичные рассказы Лусиэль об эльфийской любви. Эльф никогда не станет рысить по полю, чтоб швырнуть тебе цветы на подоконник. Нет, он запрется в укромное место, будет вздыхать, сочинять музыку или песнь, или и то, и другое, потом будет мяться, мямлить, подкатывать с разных сторон, решая, как бы тебе преподнести сие творение.
Или начнет при тебе проявлять различными способами свою воинскую удаль… А если учесть, что во дворце жизнь в целом спокойная и скучноватая, то возможностей продемонстрировать себя у воина раз два и обчелся. И вот он будет по тебе вздыхать, а ты и не узнаешь!
Интересно, как показать Глорфиндейлу, что она к нему неравнодушна? Да так, чтоб ненавязчиво. Уже столько между ними было — а воз и ныне там. Один раз покосился в её сторону, кивнул ей и даже не задался вопросом, а что она тут зависла. Может она внимания хочет, а может что важное? Или он думает, что она просто так тут мается?
***
Если бы Банни могла прочитать мысли эльфа, она бы почувствовала себя неловко. Завидев девушку, Глорфиндейл напрягся. Он сразу понял, что Банни не просто так пришла. Тем не менее он уже довольно хорошо её изучил, и раз она не кинулась чуть не кулаками добиваться немедленных его действий, значит, дело важное, но может подождать, пока он освободится. А дальше началось нечто новенькое. Девушка не замечала, что Глорфиндейл краем глаза наблюдает за ней, и совершенно не заботилась, чтоб скрыть хоть одну эмоцию. Сперва буквально раздела эльфа глазами, пожирая взглядом, вздыхала, почесывалась, колупала носком туфли пол, видимо, спохватившись, зарделась и отошла подалее и нарочно стала глядеть на носки своих туфель. Глорфиндейлу стало весело, настроение поднялось. Какая она забавная, и нет ничего утонченного, словно и не принцесса вовсе. Одновременно он прекрасно понял, что нравится ей. Правда, он нравился многим девам и совершенно это не ценил. И только Банни его почему-то интересовала, впрочем, скорее как нечто непонятное и неизведанное. Глорфиндейла немного куснула тревога — что же ей тут надо, ну не на него же она в самом деле полюбоваться пришла! Но тут пришел озабоченный принц, и витязь отвлекся от мыслей о Банни. Наконец воины разошлись, Леголас ушел, а Глорфиндейл направился прямиком к Банни. — Гл… Лорд Глорфиндейл! — Банни шагнула навстречу. — Я была у Лусиэль, и она сказала мне, что её преследует тень! Ну, та тень! От которой вы меня избавили! Глорфиндейл стал сосредоточенным. — Этого следовало ожидать, что тени не захочется убираться обратно в тьму подвалов. Она очень полюбила смотреть твоими глазами, девочка. Она хочет ещё. — То есть, она хочет влезть в Лусиэль? — спросила Банни. — Ты угадала, но эльфы защищены и, как ты выразилась, «влезть» в эльфийку она нипочем не сумеет, — откликнулся эльф, жестом приглашая Банни следовать за ним. — Почему же она приходит? — Ей надо что-то есть, чтоб находиться вблизи от тебя. Тень помнит тебя и хочет быть в тебе снова. Видимо, она избрала Лусиэль источником питания, — последние слова витязь бормотнул себе под нос. — А прогнать её можно? — умоляюще спросила Банни. — Мне как-то страшно, и Лусиэль очень жаль! Она боится до беспамятства! — Прогнать её нужно, — тихо откликнулся эльф. — Вот только один я вряд ли справлюсь. Идём к владыке, в любом случае он должен узнать всё. — Ада точно что-нибудь придумает! — Банни облизнула сухие губы. Все мысли о привлекательности витязя отошли на задний план. Сейчас главное, чтобы Лусиэль стала здорова и вернулась, а уж как привлечь и увлечь пресветлого своей персоной, это она придумает позже. Намного позже. Им пришлось подождать, пока владыка закончит свои дела и пойдет переодеваться к обеду. — Ада! — подбежала к нему Банни. — У нас важное сообщение! — Владыка Трандуил, источник неведомого зла в вашем дворце приобрел узнаваемые черты, — подошел Глорфиндейл. — Я готов вам поведать подробности. — Давайте без церемоний. Что у нас там? — Трандуил устало провел ладонью по лицу. Стало чуть легче, и все же он сейчас очень хотел глотнуть свежего воздуха. — Идемте на балкон, там расскажете. Все трое вышли на балкон, и Банни с не меньшим наслаждением, что и король, вдохнула чистый лесной воздух. Словно дополнительная энергия вошла в девушку, и она почувствовала, что от её нехорошего пробуждения есть простое лекарство — прогулка по лесу. Только сейчас не время. Она прислушалась, как Глорфиндейл рассказывает королю о тени с оранжевым взглядом.
