Мама для Леголаса

                    Леголас первым отыскал беглянку. Банни стояла у водопада, словно не замечая, что брызги замочили её платье. Принц окликнул ее. Банни медленно повернула на зов голову. На миг Леголасу показалось, что в её глазах вспыхнул оранжевый отсвет и тут же все пропало — взгляд девушки стал виноватым.       — Банни! В чем дело! — рявкнул он. — Ты вышла на минутку, и мне пришлось искать тебя! Что ты здесь делаешь?       Послышались легкие шаги, и на площадку перед водопадом выскочил Иселендил. Увидев целую и невредимую девушку, он облегченно перевел дух.       — Напугала ты нас, кто же так делает! — укоризненно обратился он к принцессе.       — Простите, просто мне вовсе не хотелось спать и я пришла сюда, мне хотелось умыться, — голос Банни странно проскрипел под сводами дворца. Иселендил поежился от этого звука.       — В кувшине воды тебе мало оставили? — огрызнулся Леголас. — Могла бы хоть предупредить, что тебе прогуляться захотелось.       Оранжевый отсвет сердито порхнул в глазах девушки, но она промолчала.       — Идем! Иселендил, извини, что заставил побегать! — Леголас сердито потянул её за локоть. — Завтра два часа дополнительных тренировок!       Два часа? Банни пришла в ужас. И все же промолчала. Слишком велика была её вина, слишком страшно было признаться, что отшельник приехал напрасно — ибо тварь снова внутри нее. Она плелась за рассерженным шипящим Леголасом, а сзади спешил Иселендил, уговаривая принца не сердиться на Банни.       Леголас дотащил её до своих покоев и втолкнул внутрь. Повернулся к другу.       — Иселендил, прими мои извинения.       Попрощавшись, дождавшись, пока Иселендил повернется и пойдет прочь, Леголас закрыл дверь.       Банни стояла, потеряно пялясь в пустой угол, руки безвольно висели вдоль тела. Принц нахмурился.       — Ты чего там застыла? Иди сюда.       Как механическая игрушка, она подошла к Леголасу, не глядя ему в глаза. Тот повернул ее.       — Банни, — голос его стал мягкий, вовсе не сердитый. — Ну, ты чего? Скажи хоть слово!       Банни всхлипнула и прижалась к рубашке принца. Он обнял её вздрагивающие плечи и попытался успокоить, поругивал и объяснял, отчего он так перепугался, но рыдания не стихали.       Тогда Леголас вздохнул и запел расслабляющий и успокаивающий мотив колыбельной. Он не обладал роскошной мощью Трандуила и не мог вогнать в сон деву одним движением руки, но очень старался, и помаленьку всхлипы умолкли, Банни позволила себя уложить в кровать и заснула быстро, как маленький ребенок.       Леголас потоптался, приглядываясь к спящей, потом попытался стереть с рубахи ее сопли и слезы, поморщился, когда рука коснулась мокрого пятна, скинул рубашку через голову и открыл шкаф, выбирая другую. Оглянулся на девушку. Та спала.       Принц почувствовал досаду. Ишь, распустила нюни. Да всё для того, чтоб заставить его перестать её отчитывать. Напроказила, заставила бегать за собой и спит как ни в чем не бывало! А он не спи, карауль, как приказал отец.       Натянув свежую рубашку, Леголас подсел поближе к светильнику и развернул новый свиток. Хорошо, хоть заранее обеспокоился, чем себя занять.

***

      Лусиэль спала спокойно. Трандуил и остальные непонимающе помалкивали. Манящие песни не помогли. Тварь не пришла. На рассвете все разошлись, переговариваясь, гадая, так ли умна тень, чтобы не попасть в ловушку.       По всему вышло, что умна или ее что-то отпугнуло.       Завтракали вместе. Эльфы не ложились — не впервой. Трапеза была сытная. Повара испекли оладьи, на столах были вино и сок. Оладьи со шпинатом и с тыквой, их можно было обмакивать в тыквенный сладкий соус или в сметану.       Банни приободрилась, увидев, какое угощение ее ожидает. Давно она не ела оладий! Когда к Трандуилу приезжали гости, которыми он дорожил, еда всегда была вкуснее обычного.       — Как успехи, отец? — поинтересовался Леголас, обмакивая в сметану оладушек. — Лусиэль больше ничего не угрожает? Теперь она пойдет на поправку?       — Мы не смогли изгнать тварь, она не явилась, — откликнулся Трандуил. Леголас сделал большие глаза.       — То есть?       — Совсем никого не обнаружили, принц, но я явственно чую присутствие зла, — отозвался Итилгейл. — Оно витает вокруг нас и оно торжествует.       Банни настороженно зыркнула на отшельника и откусила пол-оладушка. Облизнулась, смачно прожевала и макнула оставшуюся половину в тыквенный соус. Трандуил метнул на неё предостерегающий взор, но она и не заметила, не сводя глаз с отшельника, интеллигентно надкусывающего оладью.       Банни повела носом над столом. Что-то сегодня на нее напал дикий жор. Она вмиг разделалась с своей порцией, но на большом блюде в центре овального стола было много теплых, толстеньких оладий. Банни выпила залпом сок и решилась набрать еще к себе на тарелку вкусностей. Она взяла двузубую вилку и нацепила на нее разом четыре жирненькие оладушки, плюхнула их на тарелку и цапнула вилкой еще три штучки. Подлила в отдельные костяные мисочки сметану и тыквенный соус. Сладко принюхалась, присмотрелась, не замечая, как удивленно на неё уставились все присутствующие. Но эльфы молчали, воспитанно пожевывая свою еду и не затевая воспитательный процесс.       Один Трандуил порадовался, что в последнее время сажал её ближе к себе по правую руку, а Анну по левую. Он готов был со стыда провалиться за обжорство и чавканье Банни и мечтал влепить ей хороший подзатыльник, да Анна сидела по левую руку и ни за что не дала бы Банни в обиду.       Зато по ноге Банни пришелся незаметный, но болезненный пинок. Банни, урча, вгрызалась в оладушку и лишь подняла на Трандуила удивленные и обиженные глаза. Глорфиндейл вспомнил, что Банни хоббитанка, и в кои-то веки, видимо, подали нормальную, по её меркам, еду. Вот она и отрывается. Эльф снисходительно поглядывал на девушку, впрочем, не отставая от неё.       Банни же, не обращая на недовольство короля ни малейшего внимания, ела оладушки, макая попеременно то в сметану, то в тыквенный соус. Трандуил снова пнул еёё под столом ногой. Банни замерла на миг и скосилась на короля. Что?       Увидела гневный взгляд и сведенные к носу брови. Посмотрела в свою тарелку. Осталось еще три оладьи. Ада сердится, что она ест без манер, быстро и много. А что церемонничать. Все равно никто в неё не влюблен, и ей ничего не светит. На душе горько и больно. И страшно. И хочется орать и разреветься во все горло. Вместо этого — лучше хоть раз наесться от пуза, а то сколько она мучилась на эльфийской диете!       Банни не мучала совесть. Она вдруг почувствовала себя гораздо лучше с оранжевоглазой сущностью внутри, чем до этого. Все отлично, ей всё равно. Ранее тень не съела и даже защищала её тело, вот и сейчас ни малейшего дискомфорта, лишь всё будто стало яснее и не таким значимым.       Тень притихла и не пыталась её вытеснить. Банни позабыла все неудобства, которые были перенесены до встречи с Глорфиндейлом, и напротив, ощущала себя всемогущей.       Тень думала, что сможет управлять ею, но нет. Банни не та, что прежде, она постарше, поопытней и повзрослее. И её силы медленно, но все же возросли. Наевшаяся девушка сыто вздохнула и отвалилась на спинку сиденья. Она не понимала, что с ней происходит, но словно что-то разжигало её поскандалить.       — Уж коли ловить собрались, так затаиться лучше надо было, — свысока обратилась она к эльфам. — У меня бы и то лучше получилось!       — Разве твоим мнением кто-то интересовался? Вот и не мешай нам есть, — холодно обратился к ней Трандуил, и тут же на его руку легла тонкая ручка королевы.       — Я вот совершенно не ощущаю присутствия зла, да и раз вы её не поймали, значит, тень учуяла присутствие лорда Итилгейла и сбежала окончательно и безвозвратно, — не умолкала Банни.       — Банни, ты не понимаешь, о чем говоришь, — строго сказал Глорфиндейл. — Есть вещи, доступные лишь избранным.       Банни посмотрела на эльфа. Он ей и вправду нравился? Разве он идет в какое то сравнение с огненноглазым Аннатаром, коварные дары приносящим? Девушка растянула в уничижающей улыбке губы.       — Знаете, вы такие мудрые, такие чувствующие и великие. Я, конечно, ничто и никто по сравнению с вами. Но вот меня тревожит более важная задача и потому — может я и испоганю сейчас ваш аппетит, великие лорды, но я спрошу. — Банни перевела дух и, не дав раскрывшему рот Трандуилу осечь ее, продолжила: — Я поражаюсь, что никто из вас так и не думает о неудобствах, которым подвергается наша королева. Сейчас тут два перворожденных, два легендарных воина и мой ада, третий легендарный воин…       — Так, а ну! Доедай и марш на тренировку! — приказал Трандуил, поняв куда дует ветер. — С тобой я обсуждать такие вопросы точно не стану!       — Да ты и так не станешь! И Леголас молчит! Леголас! Пора совершить вылазку к Гундабаду и притащить сюда хотя бы одну особь, посвященную, как вернуть Анне прежний вид!       Глорфиндейл и Итилгейл молча взирали на принцессу. Несколько прислуживающих за завтраком эльфов притворились глухонемыми и деревянными. Леголас онемел и завис, следя за реакцией отца.       — Я сейчас доем, а потом поговорю с тобой серьезно, — произнес Трандуил, но ручка Анны, накрывающая его руку, дрогнула. Он посмотрел на супругу. Голова её была опущена, корона вот-вот сорвется с волос и упадет в тарелку.       Банни увидела, как подрагивают плечики королевы и в тарелку падает прозрачная капля, сорвавшаяся с ресниц. Упала, мелкими брызгами разлетелась в стороны. Эта капля и стала последним, что сорвало с обремененной тварью души Банни оставшиеся предохранители.       — Ненавижу вас! — вскочила Банни. — Куча бессмертных силачей не хотят помочь одной слабенькой эльфийке! Ада, неужели не видишь, как ей плохо? А ты! Великолепный сын?       — Родная, перестань! — тоненький вскрик королевы резанул по нервам девушки. И это обращение — «родная», хотя она не была Анне родной. Банни впилась глазами в глаза Анны, которая вскинула лицо.       — Я проживу и так! Не надо рисковать ради меня — никому! — Анна смотрела беспомощно и умоляюще. И Банни в который раз почувствовала себя неизмеримо сильнее королевы, а значит, должной оберегать и служить ей. А в глазах королевы была такая горечь и тоска, что Банни поняла — она просто не хочет посылать дорогих ей эльфов на гибель, но мечта её быть обычной, как раньше, никуда не делась. Анна мечтает изо всех сил быть нормальной.       — Анна, прости меня за скандал, прости, прости! Я не хотела оскорбить или испортить завтрак, простите! — Банни шлепнулась на свое место. Закрыла лицо ладонями. Но тут же снова глянула на всех сухими ненавидящими глазами.       — Я спасла Анну, Трандуил, владыка Леса, — спокойно сказала она королю. — Анну, понимаешь. АННУ! А надо не так! Надо спасти Лери! Моргот забери вас всех, непонятливых! Лери хочет танцевать на праздниках вместе со всеми, и кружиться, и бегать, а вы! А ну вас всех!       Она вскочила. Стул отлетел в сторону, словно от невидимого пинка. Страшная злоба душила её, и если бы она не дала выход этой злобе, попросту лопнула. Банни зарычала по-орочьи и сорвалась с места. Она чувствовала в себе неимоверную силу, способную одним толчком разнести вдребезги башни Гундабада.       На бегу она перепрыгнула через вазон и ощутила немыслимую, звериную свободу и легкость. Так непривычно — это она-то, позор Лихолесья на тренировках! Она устремилась в лес стремительным бегом. Попытавшиеся вякнуть стражи едва удержались на ногах, когда мимо них бурей промчалось нечто, очень напоминающее орчонка Леголаса.       Она, которая еще вчера физически не могла порхать по деревьям, как все нормальные эльфы, теперь неслась по веткам, словно дикая, первобытная обезьяна, чувствуя свободу, встречный ветер и ликование, растущее в душе.       Банни поддалась этому чувству и заорала — громко и радостно, а потом подобралась, скоординировалась и понеслась по верхушкам вековых деревьев так, что ей позавидовал бы и Леголас, самый легконогий и ловкий эльф в королевстве. В сторону Гундабада. Сейчас ей казалось, что она все сделает в одиночку. И притащит, торжествуя, пару морготовых тварей, способных вернуть Анне нормальные ноги.       — Я не звала, Анна, тебя мамочкой, потому что боялась обидеть память моей мамочки, а еще моей мамой была Дэйзи, но когда я пожила с тобой, Анна, я поняла, что с радостью звала бы тебя мамой, если бы только ты мне позволила, — горько шептала Банни, а руки и ноги её мелькали, как спицы в телеге, глаза безошибочно высматривали, куда поставить ногу, прутья не успевали прогнуться под весом, да и веса словно не бывало.       Банни не бежала — она почти летела, изредка пропадая и появляясь вновь, мгновенно перемещаясь на полверсты вперед, словно она тоже была белым варгом.