Мама для Леголаса

Глорфиндейл и Банни быстро скакали на варге. Вопреки всему, не пришлось выскальзывать потихоньку. Контакт Банни и Повелителя не остался незамеченным. Новость бысто облетела весь Гундабад. Банни снискала такое безоговорочное уважение орков, какого не мог добиться даже легендарный Осквернитель. - Он стоял прямо за ней и в руках своих держал ее руки, помогая карать виноватых!- брызгая слюной и облизываясь тощим зеленым языком, рассказывал Ту-Янг, один из стражей, стоявших поодаль и видевших расправу. В движение пришел весь Гундабад. Даже люди, бывшие в услужении орков и до этого ведущие себя тише воды и ниже травы, мечтали своими глазами увидеть Банни, и были осчасливлены, если ей удавалось сказать им лично пару-другую слов. Глорфиндейл втерся в доверие к ученым, которых надо было захватить и доставить в Лихолесье. Нападение на них он совершил внезапно, туго их связал и обмотал тряпьем, так, что принять их можно было действительно за два тюка с вещами, но никак не за живых существ. Банни пояснила советникам, что отправится в ближние земли по заданию самого повелителя. Орки воспротивились, беспокоясь за ее благополучие, попробовали выдать ей отряд в охрану. - Разве может быть у меня охрана надежней Повелителя вашего? - грозно вопросила Банни. - Саурон сойдет и станет говорить со мной. Он все равно уничтожит свидетелей, поэтому лучше не терять воинов зря. И теперь они скакали вольно, торопливо - люди были не так выносливы, как эльфы и из тюков доносились приглушенные стенания. Банни понимала, что тесно связав людей, витязь причинил им зряшные страдания. Но Глорфиндейл отказывался рисковать, развязывая их. - Я не нанимался бегать за ними по пустоши, - ворчал эльф, грозно поглядывая на принцессу. Тем не менее, укрывшись в тени деревьев перед леском, в котором прятались совы, эльф сжалился и перерезал веревки. Два притороченных по бокам варга тюка хлопнулись об землю. - Поосторожнее! - жалостно вскрикнула Банни. - Им же и так больно! - Меня ты не сильно жалела, - хмыкнул эльф. Кинжал скользнул по веревкам, Банни осторожно размотала тряпицы, вздрогнула, увидев искаженное болью посинелое лицо. Эльф шепотом сказал какую-то резкость, разматывая второго ученого. Первым делом из ртов людей были извлечены тряпки, которые сильно мешали людям дышать. Банни поняла в чем дело, видя как их лица приобретают нормальный оттенок. - Глорфиндейл, на будущее - у людей часто бывает насморк, если бы кто-то из них был простужен, он бы задохнулся! - предупредила она витязя.- Ты им сделал слишком плотные кляпы, они не могли нормально дышать. - Яйцам куриц не учить, - отозвался витязь. - Кажется так говорят гномы и полурослики? "Сердится", - поняла Банни. Развязанные люди не сдерживали слез, и страха, пытаясь распрямить затекшие в скрюченных позах руки и ноги, а Глорфиндейл возвышался над ними, корчащимися, как исполин, задрав презрительно бровь. Банни не нравилось поведение витязя и она в сердцах подумала, что готова всыпать ему еще разок. Чтобы сбить эльфийскую спесь. Только было нечем. И страшно. Явно он на нее сердится, но ей ничего сделать не смеет, срывается на слабаках. Мало-помалу, люди смогли встать и исподлобья сердито и опасливо зыркали на витязя и его невысокую спутницу. - Вы нужны, чтобы провести обратную операцию королеве Лихолесья. Вы знали ее как Анну,- сказала Банни. - Да, госпожа, все, что вы повелите, - откликнулись люди переглядываясь и более благосклонно посматривая на Банни. - Только не надо нас связывать, мы и так не собираемся бежать и сопротивляться. И тогда развели костер и просидели вчетвером до вечера. А потом на призыв эльфа к ним слетели совы и доставили их в Лихолесье. Люди страшно боялись лететь, но еще пуще они боялись светлоглазого великана, так гневно и презрительно меряющего их взглядом. * * * Глорфиндейл боялся возвращения. Чем ближе был конец их приключений, тем более худо чувствовал себя витязь. Не за себя боялся воин, а за ту, при одной мысли о которой теплело в сердце и на феа. Не рассказать о полностью и так рано пробудившихся ее силах он не посмеет. Не подвергнет народ леса опасности неведения. Но что будет, когда он расскажет? Она не понимала и не понимает, что Трандуил будет вынужден прекратить играть роль хорошего отца и осознает вмиг, что возвернулась не дочь его, а грозное оружие. В свою очередь он обеспокоится безопасностью подданых. Куда и как зашлет он деву? Позволит ли витязю последовать за ней? Не усомнится ли, что гордый одиночка вдруг отдал руку и сердце полугномке и не строит личных и коварных планов, побывав в Гундабаде? Глорфиндейла пиявила сотня вопросов один другого страшнее. Что, если король начнет его отговаривать? Она создавалась для смертельной вылазки в темные земли, чтоб уничтожить распятое око. А еще будет вопрос - отчего он с ног до головы покрыт розовыми длинными шрамами, ибо времени прошло мало и не было ни достаточного количества песен, ни трав, чтоб подсократить и сравнять с кожей следы от бича. Трандуилу будет оч-чень интересно, что его чуть не убила будущая женушка. Он не смеет не рассказать королю всё. Он не так приучен, он не так воспитан. Он не может сокрыть, утаить. Но последствия своих речей он видит невооруженным глазом. Ее вышлют из Лихолесья. Вопрос только - куда. В Ривенделл - даже не стоит и мечтать - долина эльфов зачарованна, охраняема, но не имеет сил сдержать Дитя Галадриэли. Остается только один путь - в лоно матери. К великой леди. Отпустит ли король его с ней - неизвестно. Грудь витязя полнилась беззвучными стонами, он внутри плакал от страха и тоски, предвкушая разлуку, а не свадьбу. А если сбежать с ней в Валинор? Нет, Валинор хорош лишь для эльфов, а не для их сотворений. В Валиноре ей тоже не будет места. Бедная девчонка! Грубость и резкость Глорфиндейла была от его волнений и переживаний. Он сердился на создателей Дитя, но по огорченной мордашке девушки видел, что она принимает на себя его злость. Она все еще чувствует вину. И все же, какое счастье, что все произошло так, как произошло. Он не посмел признаться деве, что к нему полностью вернулась память. Когда он был уже обессилевший, чтобы громко орать, когда мышцы отказали ему, чтобы продолжать вертеться, он пропустил страшный удар, который пришелся по шее и голове. Он тогда в последний раз взглянул на нее, чтобы попрощаться, понимая, что почти умер. Взглянул - и увидел ненавистного призрака в кошмарных доспехах, но без жуткого шлема - с прекрасным ликом и такими же, как у Банни, оранжевыми глазами. Глорфиндейл взглянул на призрака и вдруг словно соединился Сауроном мыслью. Словно ушат воды, лавиной обрушились на него воспоминания, произошедших событий в Ривенделле. Оттого и притворился он мертвым, в ужасе от воспоминаний, в ужасе, оттого, что такое позабыл. И злорадная ухмылка врага - "вспомни, как терзал беззащитную девочку, златой витязь". Призрак бил, убивал его - а не Дитя. А она просто смотрела на него и мимо него, тупо и отрешенно, и этот факт потряс Глорфиндейла больше, чем появление Саурона. Саурон каким-то образом смог подчинить и лишить Дитя собственной воли. Не ему, простому военачальнику, ломать голову над такими задачами. Не убили его до смерти и ладно. Но что будет с девой, когда великие узнают о сем факте? А она - смогла справиться с Сауроном. Заорала на него, словно человеческая женщина на пъяницу и прогнала. Он лежал, словно мертвый, и уже не думал, что это унизительно - быть вбитым в поганые плиты орочьей крепости. Он думал только о том, чтоб скорее умереть. Неужели он мог помогать лорду Элронду, делая за него грязную работу. Неудивительно, что она так же хотела отыграться при помощи бича. Он поднял на нее руку несколько раз, не понимая, что уже испытывает к ней влечение, что уже зародились чувства. Закаменелое сердце не пожалело ее. Он стирал ей память несколько раз. Это умение и развязывало ему всегда руки. Он мог делать что угодно и оставаться для всех белым и пушистым Пресветлым лордом. Раскаяние мучало эльфа больнее физических ран. Она начала над ним причитать. Глорфиндейл отказывался верить крокодильим слезам, что пролила над ним дева. Он ведь должен быть чудовищем в ее глазах. Но она так кричала от горя, так звала его, что он смог простить не только ее, но и себя. Он млел от счастья, не взирая на адское горение ран. Она его действительно любит! Она целует его! Проливает реки слез, причитает, называет глупыми но такими приятными словами. На что может пойти эльф ради своей любви? Как он будет защищать Банни от великих мира сего, он еще не решил. Пока он просто притащит ученых. Доставит домой Банни. Вместе с Итилгейлом изгонят тварь навсегда. А потом... когда чуть спадет напряжение первых дней, очень аккуратно он поведает королю всю правду. Ведь за пару дней ничего непоправимого не случится? Он будет за ней присматривать. * * * Их ждали. Стражи увидели кружащих сов, запели рожки, эльфы внизу забегали. Банни всматривалась вниз, ища знакомые макушки - Леголаса и короля. Их не было долго, наконец она увидела Леголаса. Сердце Банни радостно забилось. Совы приземлились, пождали, пока спешатся всадники посвистели с встретившими их Итилгейлом и Леголасом и улетели. Каждая из сов держала в клюве угощение в виде связки тушек мелких зверьков, так отблагодарил их Итилгейл. Глорфиндейл караулил ученых. Люди встали рядышком друг с другом и с настороженным любопытством пялились на красивых стражей в золотых и темно-зеленых доспехах. Глорфиндейл улыбнулся Тауриэль, которая была тут же. В ее глазах мелькнула тревога - она покосилась на Леголаса. Банни радостно посмотрела на подходящих к ней Итилгейла и Леголаса. Коленки ее помимо воли ослабли. Никогда еще принц так зло на нее не смотрел. - Я привела тех, кто спасет маму, - просто сказала она, уже съеживая плечи. Леголас прошелся глазами по тощим, немытым, одетым в лохмотья людям. Сдержался, хотя хотелось залепить принцессе хорошую оплеуху. - Это прекрасно. Лорд Глорфиндейл, огромное вам спасибо за нее, - принц кивнул на девушку. - И огромное спасибо за то, что вы вернулись оба целые и невредимые. Мы не знали, живы ли вы. Никаких вестей, так долго. Глорфиндейл и Банни в эту минуту выглядели одинаково. Челюсти их поехали вниз. - Что? - шагнул вперед витязь, загораживая девушку. - Как - никаких вестей? Я посылал сову, одну из четырех. - Вы сообщили только, что она самовольно ушла от вас и вы последуете за ней. И потом - ничего. Трандуил... - голос принца дрогнул. - Владыка заболел от переживаний. Я еще не видел, чтобы подобные болезни поражали эльдар. - Что с ним? - быстро спросил Глорфиндейл. - Он не ест. Его ничто не развлекает. Ничто не радует. Почти не пьет. Сперва он хотя бы говорил и пытался вести государственные дела, но потом ему просто стало плохо, он упал и с тех пор лежит и смотрит в одну точку, а чаще спит. Глорфиндейл вздохнул. - Я видел такое. То, что происходит с Трандуилом - не смертельно. Успокойся принц, теперь король пойдет на поправку. Банни вернулась, невредимая и не с пустыми руками. Мы привезли радость для его королевства. Очень скоро ваша мама будет счастлива. А король поправится, как только увидит что все хорошо. Леголас посветлел лицом. Глорфиндейл говорил уверенно и сумел успокоить принца. Злость слегка поулеглась, достаточно, чтоб не наброситься на девчонку с кулаками. Он с ней позже разберется, когда она отмоется и отдохнет. Потом ей придется как минимум выслушать многочасовую нотацию, а может все-таки и уши пострадают, если будет возражать. А король придет в себя и тоже займется пробелами в воспитании. Леголас почувствовал, что почти спокоен, но взгляд его, устремленный на принцессу, был осуждающим и обдавал холодом. Банни отвели в ее покои. Купальня с горячей водой, пахнущая цветами и травами оказалась самым целебным средством от переживаний. Она на три часа погрузилась в воду, отскребая месячную грязищу, гиблую энергетику, перестраиваясь, отпуская все плохое. Наконец, после пяти смен воды, она залегла в шестой раз. Расслабилась, становясь прежней Банни. Она переливала воду руками, играла с мочалкой и мыльницей. Строила островки из благоухающих лепестков. Понемножку почувствовала, что ужасы, что ей пришлось перенести в орочьей обители - позади. Вылезла, вытерлась. Переоделась в привычную одежду - штаны с тиснением и шелковую рубашку, подпоясалась плетеной тесемкой. Ноги сунула в домашние кожаные туфельки. Вволю напилась привычного слабого компота. Не прикоснулась к фруктам. Сразу идти к Трандуилу Леголас запретил, сказал что сам подготовит его к встрече. И сперва - с пресветлым лордом. Банни прилегла поверх покрывала на кушетку, подсунув под голову думку. Дома. Король поправится - по-другому и быть не может. Теперь главное - чтобы люди помогли Анне. Чтобы все было не зря. А она собралась хорошенько поспать.