Мама для Леголаса

                    Асфалот не бежал — летел над верхушками трав. Банни расслабилась и наслаждалась полетом. Глорфиндейл бережно и крепко придерживал ее, прижимая спиной к своему животу, словно и не было между ними смертельной схватки и ссоры. И правда — простил. Это было удивительно, ее мало кто прощал, чтобы совсем без последствий. Даже мама не прощала.Самым тяжелым было усесться под домашний арест и смотреть, как бегают за окошком другие дети. Счастливые, свободные.       — Ты все видел про меня? — спросила Банни. — Меня очень смущает этот факт. Ты видел, как я разговариваю через палантир с…Ним?       — Видел, — ответил витязь.       — А слышно было? — поинтересовалась Банни.       — Иногда — было. Так я увидел Тьму. Когда ты была в Ривенделле и братья твои учили тебя манерам.       Он — видел! Мамочки! Банни вспыхнула до корней волос.       Через некоторое время Глорфиндейл завел разговор о Ривенделле. Дошло до обсуждения застольных пристрастий гномов.       — А пригласите в гости Даина, короля-под-горой! И его подданных! — предложила Банни. — Думаю, после их веселья у Владыки Элронда остались бы самые неизгладимые впечатления. Они ведь и едой дерутся. И песни у них другие. Их хорошо петь, топая ногами.       — Тебе какие песни больше нравятся? — спросил Глорфиндейл. — Гномьи, эльфийские, или, может быть, песни Шира?       — Эльфийские и те, которые поют хоббиты, — призналась Банни. — Я выросла в Хоббитании. Не могу сказать, что ко мне хорошо там относились, но это был мой дом.       — Я не видел твоего прошлого. Только все, что было с момента твоего ухода из Шира. Расскажи, как живут хоббиты.       Банни засмеялась:       — А ты мне про эльфов расскажи!       — Банни, разве я тебе приятель с соседнего мэллона? Отчего ты не обращаешься ко мне как полагается? — наконец дошло до эльфа, почему он чувствует непривычный дискомфорт. Девчонка обращалась к нему, словно он был мальчишкой-приятелем, с которым белок по деревьям гоняют.       — Как? — подняла девушка взор на эльфа. Она привыкла к простому обращению с эльфами, если они не короли и не высшие лорды. Даже Леголас позволял ей не добавлять после каждой фразы: «Да, мой лорд, слушаюсь, мой лорд».       — Обычно ко мне обращаются лорд Глорфиндейл, и на вы.       — Хорошо, — согласилась Банни. — Лорд Глорфиндейл, я вам расскажу про хоббитов, а вы мне расскажете… Я расскажу вам про хоббитов.       Что-то стало не так. Глорфиндейл по-прежнему прижимал Банни к себе, но между ними будто встала стена — из толщи лет, прожитых легендарным витязем. Банни осознала, какая между ними пропасть.       Она тряхнула головой. Вот же его рука, доспехи теплые от нагревающего их солнышка. Ее попка касается ммм… девушка вспыхнула. Она так близко была лишь к одному мужчине — Трандуилу. Даже спала как-то в его шатре на одной с ним койке, но он был родной ей. Ах, да, еще Килим. Но это другое. А тут они совсем одни на равнине. И так тесно… и такая стенка между ними. Странное ощущение, если не сказать — страшное. Оно пугало.       — Лорд Глорфиндейл… Если я забудусь… Вы очень обидитесь? — Банни сделала слабую попытку выяснить, простит ли витязь.       — Уши надеру, чтобы не забывалась, — проронил Глорфиндейл. — Итак, жду рассказа о хоббитах. Я мало знаю об этом народце. Правда, что они из каждого путешествия делают трагедию?       — Большинство…       — Ты ведь что-то хотела. Чтоб я в ответ рассказал об эльфах? — перебил ее Глорфиндейл.       — Да.       — Идет. Начинай. Дорога долгая. — Асфалот, следуя безмолвному приказу всадника, убавил ход. Он летел все так же ровно, но медленнее. Глорфиндейл собирался развлечься и изгнать дурные мысли насчет леди Галадриэль из головы этого орчонка.       — Большинство хоббитов страдают, если почему-либо приходится переезжать, да и не много таких случаев было на моем пути, — начала свой рассказ Банни. — Хоббиты привыкают к одному дому и любят в нем каждую царапинку. Знают все полочки и где чего стоит. И дома у хоббитов в большинстве случаев — просторные норы с множеством комнат: у кого четыре, у кого восемь. Это не так, как в Ривенделле. В Ривенделле только мне отвели комнату, а остальные кучковались в какой-то зале.       — У меня в Ривенделле свой дом. В нем огромная зала, столовая для приема гостей, и двенадцать гостевых комнат, — с улыбкой поведал Глорфиндейл. — Это не считая того, что жилых шесть. Выход на собственную террасу с висячими садами над обрывом. Потрясающий вид. Будешь в Имладрисе — заходи в гости.       — Хоббиты очень любят поесть, у них культ еды. Они прекрасные повара и любят, чтобы в доме всего было полно — чтобы лежали колбасы и сосиски, головки сыра, всегда была свежая зелень. Хоббиты прилежно работают, возделывая землю. Есть ремесленники, есть булочники, мельники. Ну, это как и везде. Для хоббита самое важное — это чтобы все было хозяйственно и добропорядочно. Поэтому семьи хоббитов в большинстве своем крепкие и многодетные.       Глорфиндейл слушал молча. Банни, рассказывая, смотрела вперед и не видела, что витязь вновь ее разглядывает. Хоббитяночка. Выросла в стране, похожей на игрушку для маленьких эльфят Гондолина. С чего она взяла, что он — тот самый Перворожденный, кто просыпался на берегу озера? Тех единицы остались в Средиземье, остальные в Валиноре.       Он прекрасно помнил свое детство. Рассказ о хоббитании напомнил ему его игрушку. Отец сам сделал крохотный напольный мирок. В нем были поля из мха, деревушки из любовно склеенных брусочков, растения из веточек. Глиняные фигурки — люди, эльфы, гномы, хоббиты. Игрушечная деревушка хоббитов ему казалась наиболее сказочной и неправдоподобной. Круглые дверки в холмах. Он тогда пытался убедить отца, что двери круглыми не бывают, в крайнем случае полукруг, как в некоторых постройках Гондолина. Отец хохотал над его рассуждениями и трепал его по золотоволосой макушке. Волосы его были, как у отца, а глаза — мамины. Она была темноволосой нолдор. Глорфиндейл посмотрел на волосы Банни. Сразу видно кровь Трандуила. Необычный платиновый оттенок. Это редкость. Обычно эльфы-блондины имели в волосах золотые искры — как он, Глорфиндейл. Леголас куда золотистее отца.       Витязь вздохнул. Как решат судьбу девушки Галадриэль и Трандуил? Он смог устранить Тьму. Думал, девчонка лишилась всех сил, и даже обрадовался этому. Но она — действительно оружие. Мощное, страшное. Она не понимает этого. Он — понял. Он ощутил на себе силу ее ударов. Что, если Высшие сочтут свое творение опасным и решат уничтожить?       — Хоббитские дети очень озорные. Мы таскали репу и морковку с огорода мистера Хамсона, — тек неторопливый говорок Банни. — Не для того, чтоб поесть, лорд Глорфиндейл, а чтобы заставить его поймать нас. Это нас пугало и страшно забавляло. Чувство опасности. Мы знали, что если нас поймают, нам будет ой-ей. Сперва от мистера Хамсона, а потом еще и дома попадет. А еще мы лазили в заброшенный человеческий дом. Никто не знает, что сталось с хозяином и его семьей. Подвал — самое страшное место…       Витязь очнулся от воспоминаний и внимательно вслушался в рассказ девушки.       — Однажды меня разыграли — закрыли в этом подвале. — Голос Банни дрогнул. — Было темно. Там такая лестница, освещается слегка через щели в двери… Ступени идут вниз, в черный провал. Квадрат такой абсолютной темноты. Они посмеялись, а потом мы услышали, как наверху что-то хлопнуло. Они завизжали и убежали. А я… Они не выпустили меня.       Витязь молчал, внимательно слушая. Только рука чуть крепче прижала к себе Банни. Банни почувствовала эту поддержку, что эльф ее слышит, разделяет ее чувства. Голосок Банни звучал с напускной беззаботностью, а сердце перестукивало, словно снова она оказалась там. Только спасительная рука эльфа помогала возвращаться в реальность, и Банни была очень благодарна.       — Я села на верхней ступеньке и уткнулась лбом в поднятые коленки, обняла их руками и затаилась. Только я понимала, что если хочу выйти, надо пройти в подвал и выбраться через окошко. Но я не могла спуститься к тому, кто был в подвале. Я просто сидела, пока то, что было в подвале, не пришло ко мне само. Я дальше ничего не помню. Последнее, что помню, как нечто дышит мне в волосы.       Глорфиндейл прижал Банни и второй рукой.       — Все в прошлом. Это покинуло тебя. Захочет вернуться — скажи мне.       — Я не помню, что было в подвале потом. Я пришла в себя уже утром, лежала в траве снаружи. Встала, пошла домой…       — Тьма любит селиться в таких местах. Поэтому не смей заходить в заброшенные дома, деревушки и подобные глухие места. Каких только темных существ ни встретишь там. У тебя были ненадежные друзья. Я запрещаю тебе повторять ошибки прошлого.       — Ну, как ты можешь запрещать, ты же мне не отец и не… — начала Банни.       Глорфиндейл посмотрел сверху вниз на девчонку. Она обратилась к нему снова, как к соседскому мальчишке. Тон развязный. Возражает на разумнейшие доводы. Витязь внутренне зарычал. Почему ему так сложно причинить ей боль, ведь по-видимому, она только ее и понимает. Что его останавливает?       — Я сразился с Тьмой. Ты чуть не погибла. Она могла поглотить тебя раньше. При чем тут отец? — стараясь говорить спокойно, возразил девчонке Глорфиндейл.       — Прости, пожалуйста, — тут же сникла Банни. — Я вовсе не хочу снова побывать в таком месте. Просто не выношу когда кто-то пытается меня жизни учить.       — ПростиТЕ пожалуйста, ЛОРД ГЛОРФИНДЕЙЛ, — выделил голосом эльф. — Не потерплю, чтоб соплячка обращалась со мной, как с соседским мальчишкой. Вижу, ты понимаешь только когда тебе плохо. Мне совсем не хочется уподобляться вспыльчивым гномам, которые наказали тебя в Ривенделле. И я не родственник тебе из Эрин Галена, чтоб учить уму-разуму через задние ворота. Но если ты будешь и дальше выводить меня из себя, я попытаюсь.       — Не надо, лорд Глорфиндейл, — попросила Банни. — Я понимаю, что вы не мальчишка, понимаю, что вы… Ну, я это понимаю. Я выполню любой ваш приказ, потому что вы спасли мне жизнь. А хотите я стану вашим оруженосцем?!       Глорфиндейл не поверил своим ушам, а потом расхохотался на всю равнину.       — Сверхсильное оружие предлагает стать моим оруженосцем? Держите меня трое! Банни, ты что! Я просил лишь уважительного обращения к себе, следи за своей речью и только! Ты должна показать себя воспитанной, если хочешь, чтобы к тебе относились хорошо в Кветлориэне.       — Бросьте, лорд Глорфиндейл! Какое такое я к Морготу оружие. Я просто Банни.       — «Бросьте» — так можно твоему варгу сказать, чтоб дрянь выплюнул. Следи за языком! Каким словом надо заменить оскорбительные слова, чтобы сохранился смысл?       Банни задумалась. Что, если всю фразу сказать по-другому.       — Ах, лорд Глорфиндейл, какая милая шутка! — щебетнула Банни, вспомнив эльфиек Лихолесья. — Только я ничуть не оружие. Я просто Банни, только Банни.       — Вот этак лучше, — кивнул эльф. — Ты не безнадежна. Тебя учили дворцовому этикету, манерам? Кто был в твоих наставниках у Трандуила?       — У меня была… воспитательница. Лусиэль. Фаворитка Трандуила. Но она мной почти не занималась. Мы с утра уходили с Леголасом, он уделял мне массу времени. Он такой — добрый, самый самый лучший!       — Он учил тебя? Чему? — продолжал задавать вопросы витязь.       — То, как я пыталась победить вас — его заслуга. Еще я стреляю из лука, и неплохо.       — То есть танцам, вышиванию, языкам, этикету, наукам, этому он не учил тебя? И, простите, чем в таком случае занималась твоя воспитательница?       — Она больше занималась Трандуилом, — хихикнула Банни.- А так — меня учили понемногу всему. Я и сбежала к оркам. У них мне было хорошо, только по Трандуилу скучаю. Если б он не был моим адой, я сказала бы, что влюбилась в него, как только увидела. Но он мой ада. И я его люблю как родственника, но… Больше жизни.       Глорфиндейл улыбался. Одно время ему тоже казалось, что он влюбился в Трандуила. И сходил с ума, любя холодного короля Эрин Галена. Но не знал, как признаться ему в этом, а потом понял, что это была очередная влюбленность — эксперимент сердца. Колдовская очаровательность Владыки.       Эльфам не запрещалось любить во всех формах любви. Главное — чтоб созвучно звенели их фэа. И фэа звенели только единожды. Фэа Трандуила было глухо к любви Глорфиндейла. У него была молоденькая жена и крохотный сын. Положением фаворита Глорфиндейл бы никогда не удовольствовался.       — Эльфам не запрещается любить по-всякому, — проговорила Банни. — Но мне это претит — в Шире так не принято. Но я обожаю владыку Трандуила. Надеюсь, он счастлив с Анной.       — Будь уверена, он не будет счастлив, пока ему не вернут тебя. Он спешно выехал в Кветлориэн, как только Галадриэль послала ему весть, что я привезу тебя туда. Возможно, он опередил нас. У нас еще несколько дней пути.       — Трандуил в Кветлориэне? — если бы ее не обнимала рука витязя, она грохнулась бы с коня. — Ой, мамочка! Лорд Глорфиндейл! Я не поеду! Я это… Слезаю!!!       Испуг Банни был так искренен, она с такой силой оттолкнула руки витязя, что Глорфиндейл опешил и успел перехватить ее лишь в момент, когда она уже перекинула ногу через голову лошади и соскальзывала с коня на полном ходу. Банни почувствовала, что ее полет на землю самым безжалостным образом прерван. Ее поймали за бока и втянули обратно на коня. Глорфиндейл усадил ее боком к себе.       — Разбиться захотела? — гневно спросил витязь. — Куда собралась?!       — Да куда угодно! — Банни задергалась, пытаясь отсоединить вцепившиеся в нее руки витязя. Вот жеж! Вроде мускулатура средненькая, а силища неимоверная. Пыхтение девушки только позабавило гондолинца.       — Ну-ка! Сидеть смирно! — повысил голос Глорфиндейл.       Банни зыркнула ему в лицо. Тянет за запястья — руки не отсоединяются. А если попробовать по одному пальцу отдирать? Недолго думая, Банни схватила Глорфиндейла за указательный палец правой руки и резко отогнула его от себя. Глорфиндейл, не ожидавший такого маневра, взвыл, почувствовав, как хрустнул сустав. Рыкнув, в мгновение ока перевернул девчонку и плюхнул животом на коня. Так, что голова Банни уравнялась с коленками, а ее зад оказался самой верхней точкой. По этой выпуклости и треснула со всего размаха пострадавшая ладонь витязя. Банни взвыла, дернулась.       — Лорд Глорфиндейл! Не надо! Я все поняла!       — Так ли это? Мы в дороге менее чем полсуток, а ты уже показала себя во всей красе! Я довезу тебя живой до Кветлориэна или нет? — витязь тут же пожалел о своем поступке, но уж слишком зарвалась девица. Чуть палец ему не сломала.       — Довезете! Я буду сидеть смирно! Посадите обратно! Я больше не буду! — перед носом Банни мелькали травинки, копыта, пролетали потревоженные насекомые. Гондолинец молчал.       — Я хочу обратно на коня сесть! — вопила девушка, чувствуя, как отбивается живот. — Я честно, буду смирно! Простите меня! Ну, лорд Глорфиндейл! Пожалуйста!       Глорфиндейл с удовольствием еще немного послушал покаянные вопли и вздернул Банни над крупом коня. Банни взвизгнула, растопырив ноги. Но ничего страшного не произошло, витязь спокойно усадил ее снова перед собой. Молча.       — Лорд Глорфиндейл, простите меня, — сказала чуть отдышавшаяся Банни. — Я очень испугалась аду. Когда я уходила за королевой, я перехитрила принца Леголаса. Взяла с него слово, что он меня не накажет за мой побег. Я думала пожить у орков и вернуться. Но он рассказал отцу. Трандуил не дал себя объегорить. Он сказал, что вместо Леголаса собственноручно спустит с меня шкуру. И я испугалась возвращаться обратно. Теперь он там, у Галадриэли, и он наверное за меня волновался. Он не простит мне этот побег! Я это печенкой чувствую!       — Он волновался за тебя? Это не верное слово, — откликнулся витязь. — Он поднял на ноги всех доступных лучших витязей Средиземья. Он метался, переживал, он… плакал! Зеркало Галадриэли показало даже это. Я отправился за тобой, потому что меня уговорила Галадриэль. Она мне показала как переживает Трандуил, зная мои чувства к нему. Я все еще люблю владыку Эрин Галена. Я отправился в путь, когда увидел, насколько он потрясен твоим исчезновением. Он винит себя, что был недостаточно внимателен к тебе, если ему ты предпочла грязного орка! Ты заслуживаешь недели ежедневных трёпок. Если бы я был на его месте, я именно так бы и поступил. Наказывал бы тебя ежедневно, целую неделю. Это ты бы запомнила!       Банни слушала витязя во все уши. Трандуил… Переживал — не то слово. Поднял на ноги всех… Трандуил… Плакал?! Последние слова гондолинца возмутили девушку.       — Если вы, лорд Глорфиндейл, считаете, что я зря вытащила королеву, то уверена, Леголас считает иначе. Я отплатила Азогу благодарностью за его хорошее ко мне отношение. Это я считаю тоже правильным поступком. Я не вернулась домой вместе с Анной. Это неправильно. Я испугалась наказания. Но если бы я знала, как переживает Трандуил, я бы не осталась у орков ни секундочки.       Банни, сощурившись, смотрела вперед. Гондолинец молчал.       — Надо было раньше сказать, что ОН плакал из-за меня, — полушепотом сказала девушка и вдруг над равниной разнесся звонкий голос: — Норо лим, Асфалот! Я еду к Трандуилу! Норо лим!       Асфалот, скачущий не так уж и медленно, прижал уши и рванул вперед серебряной стрелой. Впервые послушался не своего хозяина, а трепещущую девчонку в вонючих орочьих шмотках.       Ему влетит от хозяина? Ну и пусть. Главное, что он чувствовал, как радостью и надеждой сияет фэа сидящей на нем смешной девы. Конь все понимал. Следил за седоками. И понял, что хозяин простит этой деве многое. И понял, почему.       Порхающая вокруг скачущего коня крохотная птичка словно ждала этого крика Банни. Она радостно пискнула и понесла весть в Кветлориэн.