Глава 13. Шрамы.
8 октября 2015 г., 23:49
Визга не было.
Глорфиндейл делал вид, что ни о чем не догадался. Потом мерное дыхание за спиной его насторожило. Он удивился и растерялся. Как бы невзначай, промокнув волосы и спустив на бедра полотенце одним движением, он повернулся.
Увиденное заставило его обалдеть.
Купальни эльфов были разными. Гостевые отличались размахом и роскошью. Купальня Глорфиндейла представляла собой бассейн неправильной овальной формы, в котором мог с удобством расположиться еще добрый десяток эльфов. Бортики его были мраморные и высокие, на них можно было сидеть. А бортики перемежались колоннами в виде сплетенных тонких стволов деревьев — визитной карточкой дворца Лихого леса.
Вот на одном из бортиков, прислонившись спиной к колонне, спала Шерстолапка. И снилось ей, что она набирается смелости, подходит к витязю, берет его гриву в хвост, и пробует — дотянется ли этот роскошный золотой водопад волос до ямочки на попе эльфа. Они вообще до его попы дотянутся? А если подергать?
Банни хрюкнула во сне (дотянулась и ей стало смешно), и сползла по колонне на бортик. Улеглась поудобнее, хотела и ноги положить, но оборвалась и полетела в воду, при этом не проснувшись, потому что сон-морок не выпускал.
Глорфиндейл кинулся вперед и выхватил из горячей воды Банни, мокрую, как мышь. Секунду подумал, прикидывая, что с ней теперь делать. Принял решение. Плюхнул девушку на верхнюю ступень, обхватил бедра уплывшим полотенцем, помянул Моргота, вылез, обтекая. Отжал полотенце, попытался отжать платье на девушке.
Ничего не вышло. Ладно, что поделать, не тащить же ее в постель мокрую. Его собственный отдых отменяется, ну да ему не привыкать. Длинные пальцы уверенно расшнуровали завязки и стянули мокрую одежду. Эльф рывком поднял не легонькую ношу на руки. Подивился — вроде невысокая и не сильно откормленная, отчего такая тяжелая.
Унес к себе в комнату, положил на кровать, запер дверь, чтобы никто не вломился и не увидел то, что можно истолковать двусмысленно. Не хотелось бы отгрести проблем из-за того, что юную деву ввели в целительный сон и не уследили за ней ее няньки.
Стал одеваться. Быстрые, рваные движения. Одежду ему принесли свежую. Глорфиндейл усмехнулся, разглядывая штаны с легкомысленными синими листиками, тут и там нашитыми на ткань. Однако его одежка требовала стирки, а Ривендельская осталась дома, в Ривенделле. Лориэнскую он не переваривал. Но, кажется, лихолесская тоже покроем не блещет. Слышал бы его мысли Трандуил — не простил бы такой критики.
Вздохнув, эльф натянул рубаху и жилет. Сунул ноги в короткие домашние сапожки. Надо же. Мягко и удобно. Послышался шорох с кровати. Эльф взглянул на ложе. Девушка повернулась на бок, скрутилась в клубочек, зябко передернула плечами. Он шагнул, чтобы укрыть и замер, не веря глазам.
Спину Банни пересекали чуть заметные шрамы. Они были белее, чем сама кожа. Они заходили друг на друга, пересекались, их было не меньше десятка.
— Кто тебя так бил? — прошептал Глорфиндейл, жалость и недоумение наполнило его сердце. — Кто это? Орки? Тогда за что ты так преданна им?
Да, эльфа было не удивить видом шрамов. Он и на себе носил несколько, их не могла свести даже эльфийская магия. Но то он, эльфийский военачальник, прошедший массу битв, многажды вынесенный без сознания с поля боя. А она?
Глорфиндейл колебался. Читка прошлого ему доступна, он обладал издревле этой способностью. Открыл ее в себе, будучи еще молодым эльфом в сверкающем белокаменном городе. Открыл случайно, прикоснувшись к древней книге, владелец которой пал, спасая фолиант. И сам на несколько минут превратился во владельца…
Так это работает. Ты словно сам становишься кем-то из прошлого. Переживаешь самые важные и почастую болезненные впечатления человека, эльфа или гнома из прошлого. А потом — выпадение в реальность, в свое время и в свое тело, и гнетущее чувство опустошенности и ужаса. Надо ли ему проделать это сейчас? Или просто дождаться, пока девчонка проснется и сама ему расскажет? А вообще должно его это волновать?
А поди же ты — волнует. И не просто жалость сейчас в его сердце. В нем бьется желание — узнать. Кто. Это. Сотворил. И голыми руками вырвать кадык этой морготовой твари.
Облизнув губы, гондолинец приблизился к девушке, осторожно сел на кровать. протянул руку к ее спине и легонько коснулся шрама. Внутренне настраиваясь, готовясь увидеть — нет, пережить то, что довелось этой деве.
***
… Боль! Привязанные руки на распятии, нос уткнулся в столб, к которому он прикручен эльфийскими веревками. Их не порвать, не перегрызть. Боль! Словно красная вспышка в затухающем сознании. Что это? Глорфиндейл с усилием припомнил, что хотел коснуться шрама на спине… Так это она прикручена в… Эльф вскинул глаза, с усилием отлепив тяжелую голову от столба — в пыточной! Эльфийской пыточной! Глаза Глорфиндейла полезли на лоб в буквальном смысле. Что такого могла сделать юная дева, что ее безжалостно бьет плеть в пыточной лихолесского дворца? Украла что-нибудь? Банни-то? Не смешно! Снова кровавый всполох в глазах, боль уже вымотала это тело и оно медленно умирает. Мозг отказывается сопротивляться, защищать. Сознание угасает. Что они творят? Она же умирает! Они убивают ее! Глорфиндейл бешенно рвется на привязи. Рычит, и слышит знакомый-знакомый бесстрастный голос. — Ты будешь долго это помнить. Эльф замирает, пораженный страшной догадкой. Этот голос он узнал бы из тысячи. Но рассудок не может принять это. Эльф поворачивает голову, видит замах и инстиктивно вжимается в столб. Снова тело рвет боль. Но он успел увидеть. Это сделал Трандуил. Глорфиндейла выкинуло в реальность вместе с погасшим сознанием девушки. Он огляделся, широко распахнув глаза. Это Дворец короля. Банни мирно спала, и только сетка шрамов напоминала о том страшном наказании. Мозг эльфа рвался от вопросов. Что он хотел этим доказать деве? Почему был так жесток? Почему, о Эру, она его простила и так рвется к нему? Неужели он наказывал ее вот так каждый раз? Глорфиндейл помотал головой. Если бы у него был ребенок, он не смог бы так с ним обращаться. Нет, наказывали родители своих чад издревле, и не ему отступать от традиций. Но наказать можно по-другому, не используя такие зверства! Эльф отказался от идеи устроить разбор полетов королю лесных эльфов. Он сделает по-другому. Сперва расспросит девушку, когда она проснется. Все узнает о ней. А потом — если вот так он её каждый раз — он и сам не останется тут ни на минуту, и ее здесь не оставит. Пусть растет в Ривенделле. Арвен присмотрит за ней. Он присмотрит сам. Владыка Элронд не откажет в душевных беседах, которые точно полезнее для развития девы. А сам он… да, он станет для неё кем угодно — братом, отцом или… мужем… Глорфиндейл впервые осознанно подумал о деве, как о женщине. Прислушался к себе. Неужели она ему — нравится? Эльф окинул Банни взглядом. Она привлекательна для мужчин. Вполне сформировавшееся тело. Но как откроет рот, так ясно, что перед ним чистое невинное дитя. Что вроде по возрасту ей уже надо бы быть посерьезнее. Эльф вздохнул. Чего он сюда вообще приехал? Да понятно. Он ехал бы куда угодно. ЗА НЕЙ.***
Банни проснулась. Охооооо… Чистая и теплая постелька. Она прекрасно выспалась. Девушка вскинула руки, потягиваясь, повернулась на спину, и тут ее глаза испуганно уставились на потолок. Она не в своей комнате! И она голая?! Банни стремительно взвилась на кровати, выдирая из-под себя простыню, чтобы прикрыться. Вперила взгляд в сидящего в изножье кровати невозмутимого гондолинца. — Не волнуйся, ты упала в бассейн, одежда промокла, обязательно нужно было дать тебе выспаться, — объяснил ей происходящее Глорфиндейл. — Я? А как я вообще тут оказалась! Ты что, похитил меня? — Банни отодвинулась от эльфа подальше. — Чушь. И — лорд Глорфиндейл, не забывай о элементарной вежливости. Ты вошла сюда сама. Что ты помнишь? — Ничего! — Банни встряхнула головой. Волосы еще больше растрепались. — И ничего не было — такого? — подозрительно спросила она. — Не было, — невозмутимо дернул плечом эльф. — Но коли ты проснулась, давай я дам тебе рубашку и доведу до твоей комнаты. — Я что, пойду, как легкомысленная, в одной мужской рубашке? — возмущению Банни не было предела. — Лусиэль ко мне! Пусть принесет костюм для тренировок! Мне надо прийти в себя. Последние слова она пробурчала себе под нос. — Ты стеснительная, — Глорфиндейл хитро прищурился и вдруг шагнул к ней, отвернул одеяло и, взяв горячей рукой за плечо, снова посмотрел на ее шрамы. — Расскажешь мне, откуда взялись эти полосы на спине. Тогда я позову твою няньку. Банни прекрасно поняла, что Глорфиндейл видел и теперь хочет знать все. И еще не хочет подчиниться ее требованию позвать Лусиэль. — Точно позовешь, если расскажу? — насупилась девушка, опасливо глядя на эльфа. — Она не нянька. Просто служанка и воспитательница. Банни настороженно посмотрела на спокойного эльфа. Глорфиндейл спрятал хитринку и теперь ждал ответа, глядя честными и участливыми глазами. Нет, в них не было оскорбительной жалости. Было сочувствие и понимание. И Банни решила сказать. — Когда мы ушли из Ривенделла, то попали в приключение и меня спас Азог Осквернитель. Он и стал моим приемным отцом. После я с орками совершила нападение на гномов и Гэндальфа и меня пленили Леголас и Тауриэль. Вместе с одним из орочьих воинов. Он был хороший орк. Но Трандуил казнил его. А со мной стал говорить, я проговорилась, что у меня есть приемный отец, он отвел меня в пыточную. Он не ведал, что я — это его Банни. Лорд Глорфиндейл, он считал меня вражеской воспитанницей, он поступал со мной по законам, касающимся всех врагов Лихолесья. — Так вон оно что, — с облегчением выдохнул Глорфиндейл. — Я умею считывать прошлое, и был поражен жестокости наказания, ведь ты могла умереть… — Обычно эльфы очень выносливы. Король просто не рассчитал своих сил, и я отключилась. Вроде он тут же перестал, а что? Страшно выглядит — там? — и девушка сделала попытку заглянуть себе за спину. — Шрамы остались только от самых сильных ударов, но их ведь было больше, — тихо произнес эльф. — Ага, но я так злилась, что половину вынесла без звука! — гордо задрала нос девушка. — Это его разозлило еще больше! Она хихикнула, но умолкла, наблюдая за реакцией витязя. Глорфиндейл, опустив взор, задумался. Дело предстало в другом свете. Значит, это было не наказание, а пытки вражеского солдата. И он не знал. — Трандуил очень хороший, но он беспощаден к тем, кого считает врагом, — сказала Банни. — Я могла бы ему сказать. Но я затеяла с ним игру. И тоже не рассчитала своих сил. Все это в прошлом. Я искренне его простила, а он — меня, и вы, лорд Глорфиндейл, не думайте больше об этих отметинах. Они лишь свидетельствуют о моей глупости и упрямстве. Она говорит об этом так спокойно. И говорит правду. Она умеет любить и прощать. Глорфиндейл взглянул на девушку другими глазами. — Ты влюблялась в кого-нибудь? — вдруг он задал вопрос, который был ему также очень интересен. — Э-э… Собственно, мне нравится кое-кто, — смутилась Банни. — Но вот по-настоящему — нет. Еще ни в кого. А вы? — У меня была любовь и дважды, — эльф взял небольшой шнурок в руку. — Но эльфийки, которых я любил — их больше нет. Я оплакал, отгоревал. Несколько сотен лет не мог забыть, но сейчас все закончилось. И поэтому мое сердце свободно. — В Лихолесье много прекрасных девушек, — махнула рукой Банни. — Они как начнут за тобой ходить толпами! Ты красивый. Так и женит которая-нибудь тебя на себе. При этих словах в сердечке Банни шевельнулась ревность. Глорфиндейл так хорош, что она не прочь бы сама быть с ним. Но говорить об этом напрямую — язык не поворачивается. Да и… Ему надо умелую, знающую, как сделать счастливым мужчину, а она знает о такой жизни лишь из книг дворцовых лекарей. У нее и первый поцелуй как таковым не являлся. Девушка вздохнула. — Я хочу к Лусиэль, — протянула она жалобным голоском. Глорфиндейл позвонил, дернув за шнурок. Мда. Невинна, бравирует, как подросток, мечется. А если как-то подтолкнуть ее к взрослению? Видимо, переживания эльфа отразились на его лице, поскольку Банни совсем убралась под одеяло. Только нос наружу. И все-таки хорошо, что она не испорченная. Чуть подвоспитать и неплохая будет партнерша и соратница, а потом и жена. Глорфиндейл молча размечтался, пока не постучалась в комнату служанка и не была послана к Лусиэль. Лусиэль пришла с платьем. Одела Банни и забрала с собой. Уходя, девушка озорно блеснула глазами. — Увидимся на парадном ужине, лорд Глорфиндейл! Ох, Моргот! Еще ведь ужин! А он так хочет спать, что не в силах на него поспеть. Решив, что как-нибудь не проспит ужин, Глорфиндейл улегся в свою постель и заснул крепко и спокойно. Без снов.
