14. Празднество в Лихолесье.
23 октября 2015 г., 15:26
Банни ежилась от боли, пока Лусиэль раздирала ее волосы расческой.
— Колтун какой! А что творится сзади! Ты расчесаться ленишься? — ворчала она.
— Уюй! Да больно же! — не вынесла Банни, когда гребешок решил прочесать волосы сзади и снизу. Щелк! Зуб прекрасного гребня остался в спутанных волосах девушки.
— Ммм… какой гребень испортили! И поругайся вот у меня! — Банни словила шлепок по губам, и тут же по затылку. В ее сердце взыграло возмущение.
— Эй, не забывайся, я принцесса все-таки! — возмущенно одернула она Лусиэль.
Лусиэль встала перед Банни руки в боки. С высоты своего роста она так посмотрела на сидящую на табурете Банни, что Шерстолапка пришипилась, поняв, что она ляпнула что-то не то.
— Его величество наделил меня неограниченными полномочиями по отношению к тебе, Банни Шерстолапка! — грозно произнесла Лусиэль и словно стала еще выше. — Я имею право тебя отругать, и даже…
Глаза Банни стали несчастными. Значит, Трандуил позволил посторонней эльфийке ее бить? Это она сейчас скажет?
— Даже вложить тебе ума через задние ворота я имею право! — закончила Лусиэль.
— Ну, давай-давай, — прошептала Банни, тут же вспомнив сочувственный взгляд Глорфиндейла. Хоть один пожалел. — Меня все били, еще и ты руку приложи. Бежать некуда! У гномов — бьют, у эльфов — бьют, у орков — тоже бьют! Если вспомнить, кто ни разу меня не ударил — так ты не поверишь! Все про него ужасы рассказывают, а сами! Только он был всегда со мной добр и ласков, чего только от него меня все прячут…
Губы девушки помимо ее воли скривились, и она разревелась, уткнувшись носом в коленки. Лусиэль секунду недоуменно смотрела на девушку. Чего-чего, а слез она не ожидала. Чего такого натерпелась у орков их Банни, что так болезненно реагирует на простое внушение? Может, Трандуил пригрозил ей наказанием за побег? Поэтому она расстроена? Боится? Сердце эльфийки было не каменное.
— Банни, не плачь! — присела она на корточки перед рыдающей Шерстолапкой и тронула ее за плечи. — Я тебя всегда жалела. Да не буду, не буду я тебя наказывать! Я же тебя даже лишний раз не ругала. Хотя порой ты выкидываешь такие штучки, за которые другого воспитанника я порола бы каждый день! Кто заставляет тебя себя плохо вести? И о ком ты говоришь? Это кто такой хороший?
Банни всхлипнула с новой силой и обвила шею эльфийки. Она уже пожалела, что проговорилась про него. Но ведь правду сказала.
Лусиэль гладила вздрагивающие плечи и шептала успокаивающие слова. Наконец рыдания стихли, а объятия стали не такие судорожные.
— Прости меня, — всхлипнула в последний раз Банни.
— Но кто он — кто был с тобой ласков и мил? — не отступала Лусиэль. Ее поразил серьезный и отстраняющий взгляд Банни — таких глаз она еще не видела у беспокойной и ласковой девчушки.
— Потом узнаете, — серьезно и тихо сказала Банни. — Я еще немного посмотрю, чего вы все заслуживаете. Потому что все вранье. Про людей, про гномов, про орков… А в особенности про эльфов! Никакие вы не славные и не прекрасные. От эльфов и пошло все Зло в Средиземье.
— Что? — не поверила ушам эльфийка.
Это о чем говорит их Банни? Или… Файер? Да какая муха ее укусила? Кто и что ей наболтал?
— Банни, — медленно, с расстановкой начала эльфийка. — Ты что надумала? Тебя никто не хотел обижать, тебе всегда было хорошо тут. Я начинаю понимать, о чем, вернее, о ком ты говоришь. Извини, но не в моих полномочиях говорить с тобой о Нем. Я должна передать все твои слова владыке Трандуилу. Говорить с тобой будет он. После праздника.
Банни уже сто раз пожалела что раскрыла рот, и потом, она вовсе не думала угрожать, все само собой вышло. Ей просто был неприятен контроль со всех сторон. Почему бы всем этим эльфам не признать ее взрослой и самостоятельной? И отлипнуть от нее хотя бы на неделю. Она просто хочет расслабиться, а не контроля, режима и магического укладывания спать. Не ребенок она! Но вожжа все еще находилась под хвостом, и поэтому язык не поворачивался лепетать извинения.
— Давай сюда голову, я все равно сделаю тебя красавицей к пиру, — буркнула Лусиэль. Банни вздохнула и подчинилась.
Минут сорок ее мучали и наконец отпустили. Банни взглянула на себя в зеркало. Ничего, приятненько выглядит. Повязка на глазу снова телесного цвета с какими-то вышитыми узорами-серебрюшками, платье темно-зеленое, с золотой тесьмой. И такие же туфельки. Приободрившись, Банни шмыгнула из комнаты и пошла к Трандуилу. Лучше упредить жалобу воспитательницы. Как то подготовить короля. Чтобы он не сильно разгневался.
***
Короля напомаживли шесть эльфиек. Два эльфа послушно держали в руках коробку с макияжной краской и парадную мантию. Трандуил терпел. Мохнатая кисточка шоркала по его лицу, нанося белой пудрой фон для будущего раскрашивания. К концу каждой такой процедуры Трандуил был готов рычать, но взгляд в зеркало примирял его с многочасовой пыткой превращения из обычного эльфийского мужчины в эталон ухоженности и изящества. Пока две нимфы трудились над лицом, еще три склонились над руками короля. Смазывали особыми маслами огрубевшие в путешествии кисти рук, красиво закругляли кончики ногтей и полировали ногтевые пластинки. А одна расчесывала прекрасные длинные волосы и громко сожалела о посеченных кончиках. — Это от венца! — буркнул король. — А еще волосы попадают между пластинами доспехов. — У других не попадают! — и Трандуил ничего не возразил. Ибо расчесывающая его эльфийка делала ему прически еще в Дориате. И никого он не ценил больше нее. Это была чисто душевная привязанность короля. Его воспитательница не выжила в той резне и у него осталась только Тинтар (Искра огня). В дверь постучали. — Я занят! — взвыл король, который страшно не любил, когда его видели в процессе превращения в бабочку. Банни отнесло в сторону от двери. Поразмыслив, она пошла в зал. В главном зале, где проходили все торжества, за исключением тех, что эльфы справляли на природе, все уже было готово. Банни нашла развлечение. Она начала разглядывать гирлянды, которыми были украшены колонны зала, и считать, сколько разновидностей растений в них было использовано. А потом подумала о том, что как-то увернулось от ее внимания: а королева будет присутствовать на празднике? А Леголас? Банни повернулась к эльфийке, накрывающей на стол. — Долинда! А Анна и Леголас придут на праздник? Где кстати, Анна? В каких покоях? — Анна приболела, ваше высочество, — мягко сказала Долинда. — Леголас не отходит от матери с тех пор, как ее привез ваш Снежок. Банни поняла, что эльфийка, знающая такие подробности, часто видится с принцем и его матерью. — Ну же! Скажи, куда идти-то! Я так хочу их увидеть! — она схватила Долинду обеими руками за локоть и не отпустила, пока та подробно не объяснила, как добраться до покоев королевы. Королеву поселили не в той прежней комнате, про которую предположила Банни. Ее покои оказались на верхних ярусах. Банни подбежала к двери и застыла, пытаясь отдышаться, ибо невежливо навещать королеву, пыхтя, как объевшийся тролль. Наконец она постучала. Дверь открыл Леголас, и Банни не узнала принца — так он изменился. Он сильно похудел, под глазами пролегли синие тени, а взгляд стал нежным и беспомощным. Куда только делись глаза, режущие, наподобие мифриловых клинков? — Что с тобой? Я к Анне! — тревожно спросила Банни. — Проходи, дай я хоть посмотрю на тебя, — Леголас посторонился, давая девушке войти. — Анна, я приветствую тебя! — сразу увидела Банни королеву, уютно расположившуюся в огромном кресле. Анна вовсе не выглядела больной. Скорее, печальной и задумчивой. Ее щупальца были чистенькими и, аккуратно свернутые, покоились на роскошных тканях подушечек. Самая большая думка была под боком, Анна опиралась на нее острым локтем. Ей пошили платье, позволяющее прикрывать щупальца пышным подолом, а вверху оно было красивее, чем самое красивое платье в королевстве. Нежно-голубое платье, отделанное самоцветами, в которых словно затаился свет луны и звезд. В прическе Анны тоже сияли камешки, вправленные в заколку. Анна выглядела куда лучше, чем когда Банни видела ее в последний раз. — Мне сказали, ты приболела, Анна, — сказала девушка, нежно обнимая королеву. Анна, улыбаясь, обвила руками шейку Банни. — Девочка моя дорогая! Знаешь ли ты, какое невозможное чудо ты сотворила? — прошептала королева. — Ты спасла меня тогда, когда я совсем уже распрощалась со всем хорошим в этом мире! Я перед тобой в неоплатном долгу! — Что вы! — смутилась Банни. Она прижалась к Анне, вдыхая свежесть ее духов. Запах она знала — Трандуил пах им, когда выходил из ее старых покоев. Она знала, что он заставляет слуг изготовлять ее духи и опрыскивать ими комнату, в которой он скорбит по королеве. Леголас присел на подлокотник. — С нами все в порядке, а как ты сама-то, Банни? — с тревогой спросил он, рассматривая девушку. — Все идеально! Анна, так ты не заболела? Тогда чего не готовишься к празднику? — поинтересовалась Банни, присаживаясь на шаловливо предложенную ей «коленочку». Второе щупальце тут же сделало подобие спинки, Банни только сейчас заметила, что щупальца стали гладкими и теплыми. Совсем не противно. — Какой еще праздник? — улыбнулась Анна. — Я не хочу идти ни на какой праздник! — Из-за щупалец? — поняла Шерстолапка. Анна кивнула. — Глупости какие! Они тебе так идут! — вскочила Банни. — Кого другого может быть они и изуродовали бы, но ты выглядишь даже милее! У тебя и шрамы исчезли! Вылечили тебя на славу! Это ведь первый праздник, после возвращения Анны? — повернулась к Леголасу Банни. — Да уж. Раньше как-то было не до праздников, — хмыкнул Леголас. Банни вдохнула воздуха и повернулась к королеве. Никогда и никого не приходилось ей убеждать с такой горячностью и силой. Анна краснела, бледнела, смущалась, сердилась, но Банни уговорила ее взять себя в руки и блеснуть на празднике. Получив согласие королевы, она выбежала отдать распоряжение, чтобы Анну внесли в зал на специальных носилках. Банни разыскала Маэглора. Этот эльф был одним из самых безжалостных воинов Трандуила, но и он же был способен к врачеванию, и он же был горазд моментально выдумать хитрое приспособление и соорудить его из ничего — просто из того, что оказалось у него под рукой. Банни прекрасно помнила, что она убежала именно от Маэглора. Она еще в Лориэне поинтересовалась, не прикончил ли Трандуил несчастного эльфа и возрадовалась, узнав, что тот был прощен, даже не понеся мало-мальское наказание. — Маэглор! — кинулась к эльфу Банни. Маэглор был занят — правил шест для факела. Эльф поднял голову и взглянул на нее. В глазах промелькнула обида и отчуждение. Банни это почуяла раньше, чем заговорила. — Маэглор, прости меня! — кинулась она к эльфу. Обхватила его руками за шею и крепко-крепко прижалась. — Я не подумала, что подставляю тебя под гнев короля! Думала только о том, что ты передашь мою записку! Я так виновата перед тобой! Эльф не скидывал ее руки со своих плеч, но и не отвечал на объятие. Банни кожей почувствовала, что обида вспыхивает с новой силой в сердце воина. — Я очень-очень прошу тебя меня простить! — Банни отлипла и заглянула в холодные отчужденные глаза. — Маэглор, миленький, я понимаю, что я натворила, понимаю, как виновата перед тобой! Еще в Лориэне Трандуил успел прожужжать все уши и велел извиниться перед эльфом, и передать ему что… — Я знаю, что ты на меня сердишься, — промямлила она потише. И снова прижалась к эльфу, изо всех силенок обнимая могучие плечи. Маэглор покосился на белобрысую прядку, закрывшую свет. — Я готова принять любое наказание, какое ты мне назначишь за мой поступок, — прошептала она эльфу в ухо то, что ей велел сказать Трандуил. — Король велел передать, что ты сам волен решать, что сделать со мной, чтобы я искупила свою вину. Ты мог быть казнен, а я не подумала об этом. Маэглор застыл. Трандуил правда так сказал — что он может наказать принцессу по своему усмотрению? Эльф отказывался верить ушам. Может, она все придумывает? Непохоже на Трандуила. — Накажу после праздника, — ответил эльф, несмело обнимая плечи Банни. — Потом прощу. Он не собирался наказывать девушку, но решил припугнуть. — Но наказание будет очень суровым, — предупредил он, сдвинув к переносице брови. — Придется тебе покричать и поплакать. — А потом простишь? — уточнила Банни, по-хозяйски присаживаясь на острую коленку эльфа. — Прощу, — кивнул Маэглор. — А можешь заранее простить? А потом наказать? — уточнила хитрая девушка, поерзывая у эльфа на коленке местом, которому грозила расправа. Маэглор отреагировал именно так, как она ожидала. Как на женщину. Зрачки эльфа расширились, дыхание стало неровным. Э, да она заводит его! Банни понравилась реакция эльфа. Маэглор сглотнул и взял чувства под контроль. Она так спокойно отреагировала на его угрозу. Неужели не боится? Или не верит, что он может всыпать ей так, как она в жизни не получала? А, может, и правда выдрать ее хорошенько? — Тебе что нужно-то? — снисходительно спросил эльф, чуя, что сейчас придется поработать. — Анне надо соорудить носилки, и чтоб были красивые, к празднику. Чтобы она сидела вместе с королем! — выпалила Банни. Маэглор вспомнил о королеве и внимательно осмотрел девушку. — Ты сделала для леса то, за что тебе благодарны все эльфы, — серьезно сказал он. — Мы очень любим нашу королеву. Но с самой тобой все в порядке? Тебя не наказали орки за твою храбрость? — Они не догадались, что это я умыкнула Анну, — ответила Банни. — И они мне ничего плохого не делали. Мне больно у орков не было, не переживай. Маэглор понял, что камешек в его огород. Тонкий намек, что вот орки какие хорошие, больно не делали. А он, гад такой, испортил принцессе праздник своими угрозами. — Банни, — Маэглор аккуратно ссадил девушку с колена. — Я пошутил. Я не стану делать тебе больно после праздника. Вижу, ты и так раскаиваешься, что подставила меня под удар. Я принял твои извинения и прощаю тебя. Банни сперва ушам не поверила, а потом улыбнулась, прямо-таки просияла и облапила эльфа уже по-настоящему. — Ты самый добрый, Маэглор! Я тебя обожаю! Прости-прости-прости, я никогда-никогда! Честное мордорское! Маэглор усмехнулся. Да, это была прежняя свиристелка, которая развела его на «помочь бездомным птичкам». А он, кретин, повелся. На умоляющие глазки и нежный голосок. Но честное — Мордорское? Крепкие пальцы натянули в сторону и вверх девчачье ушко. — Это что за новая клятва? Кто тебя так говорить научил?! Банни пискнула и схватилась за руку эльфа, держащую ее несчастное ухо. — Ая-яй! Я не буду! Честное лихолесское! — Так-то лучше, — эльф отпустил ухо и поднялся. — Для носилок мне нужно… — Ура! Сейчас все будет! — мысленно потерла ручки Банни. И правда. Все было сделано вовремя. Начался праздник. Распорядитель объявил короля, и Трандуил во всем своем великолепии прошествовал на свое место. Тут же был объявлен выход королевы. Анну несли на круглых носилках четыре тонких, светловолосых эльфа. Носилки представляли собой подушку с свисающими кружевными краями (использовали одну из королевских парадных скатертей). Платье на королеве было расправлено так, что почти полностью прикрывало смотанные клубочками щупальца, и выглядело это довольно мило. А румянец, прихлынувший к щекам, лишь добавил ей очарования. Они смотрелись вместе так великолепно, что Банни захотелось всплакнуть от умиления. — Спасибо за маму, — сказал ей на ухо подошедший Леголас. В остальном это был обычный эльфийский праздник — с традиционными песнями, танцами, угощением и весельем. Банни восхитилась, когда в короля и королеву выстрелили лепестками цветов из огромной хлопушки. Трандуил и Анна улыбались и наперегонки пытались поймать руками сыплющиеся лепестки. Лорд Глорфиндейл, немного опоздавший на праздник, танцевал так, словно решил ублажить всех дев Лихолесья. Банни тоже хотелось… Закружиться в стремительном вихре эмоций, но она стеснялась невысокого роста и популярности, которую стремительно обрел златовласый эльф. Где ей тягаться с первыми красотками, чья красота могла соперничать с изящнейшими созданиями Эру! Банни выручил Маэглор, подаривший девушке несколько танцев. Она не видела, как Маэглор что-то прошептал на ухо своему лучшему другу Иселендилу. Иселендил тоже протанцевал с ней несколько танцев, сперва жеманился и чванился, а потом они разговорились, и эльф переменился. Он весело хохотал и, обхватив рукой талию Шерстолапки, поднимал ее выше, так, что она не доставала до земли ногами, и кружил ее, смеясь, по залу. Банни сперва смущалась, но дурной пример заразителен, и вот уже повизгивали девы, а кавалеры кружили своих дам, приподняв над землей так, что подолы их платьев развевались наподобие флажков. Это был веселый и красивый праздник. Когда официальная часть закончилась, почти все захотели поговорить с вернувшейся королевой. Анна не ожидала, что все переживают за нее и испытывают чувство вины за то, что не подумали, что она могла быть жива. Она впервые почувствовала себя дома и видела, что королевство по-прежнему принимает и любит ее.
