Верь мне.

Оказывается, эльфы очень непростые и совсем не флегматичные существа, как я всегда считал. Это я понял, когда стал больше общаться с Леголасом. Сколько бы я ни старался понять его, разгадать - это было равносильно тому, чтобы дотронуться до солнца. Каждый день я не мог дождаться момента, когда наступят сумерки, чтобы убежать в лес. Я просыпался с мыслью о Мирквуде и засыпал с мыслью о нем. В этом лесу мы впервые поцеловались. Впервые были близки. Я не мог выбросить Леголаса из головы и думал о нем постоянно. Остальные вещи постепенно отошли на второй план. Я был просто одурманен. Мне хотелось быть постоянно с ним и только с ним рядом. - Ты любишь грибы? - спросил я однажды, когда мы лежали рядом на расстеленных на земле плащах. Не знаю, зачем я задал такой глупый вопрос, просто мне хотелось услышать его красивый голос. Мы были полностью обнажены, лишь слегка прикрытые сверху одеждой. Леголас смотрел на меня, лежа на боку. Его белые волосы, заколотые на затылке, как и у меня, струились по плечам. Я не мог отвести взгляда, рассматривая изящные черты его лица. У него были благородные скулы и аккуратный нос. А губы... Великий Махал, что это были за губы! Чертовски соблазнительные и строгие - они часто отвлекали мое внимание. Большие голубые глаза мягко блестели. Он улыбался. - Нет, - ответил он. - Я не ем грибы. У эльфов очень ограниченный рацион. - Вы совсем не едите мяса? - Нет. Леголас подался вперед и прижался к моим губам, втянув в неторопливый мягкий поцелуй, и на некоторое время я потерял нить разговора. Он здорово целовался. Я, как истинный знаток, восхищался этим его умением так же сильно, как и боевыми навыками. Он был удивительный. И всегда спокойный, когда мы были вместе. Только глаза его постоянно весело блестели, когда он смотрел на меня. - Тогда что ты обычно ешь? - спросил я, когда он прервал поцелуй, и погладил его по груди. Мне казалось очень странным, что на его теле нет волос. Только светлые, чуть заметные волоски ниже пупка и в области паха. Мне это в нем страшно нравилось. - Эльфийский хлеб. Он очень питательный. Иногда листья салата. Еще люблю эль и пиво. Люблю ягоды. Но грибы не люблю. - И с помощью этого скудного набора ты еще как-то умудряешься жить? - изумился я. Наверное, на моем лице застыла забавная гримаса, потому что Леголас рассмеялся. У него был красивый смех. Легкий и чистый, словно горное эхо вдали. - Мне этого хватает. Мой отец живет дольше меня, и по меркам людей и гномов, да и эльфов тоже он очень стар. Ему хватает несколько кубков вина в день, чтобы поддерживать силы. Я не мог представить, как можно жить на одном вине и не протянуть ноги на следующий же день, не мог понять, как можно питаться одними ягодами и травой и совсем не есть мяса. Леголас был другим. И это мне в нем и нравилось. Мне было жутко интересно узнавать все, что его касалось. Я всегда слушал его рассказы, раскрыв рот. Он много рассказывал из того, о чем я не имел представления. Например, что умеет говорить с деревьями. - И сколько же твоему отцу лет? - Эта информация утеряна даже для него самого, - гладкий лоб Леголаса прорезали легкие морщинки, пока он напрягал память. - Кажется, ему больше трех тысяч лет, но и в этом я не уверен. Я старался переварить эту информацию и не задумываться, сколько лет самому Леголасу. На вид мы были ровесниками, но я знал, что он гораздо старше меня, как большинство эльфов. Если он много раз видел, как из ростков вырастают дубы (он сам говорил мне это), значит, ему точно больше пятисот лет. И это как минимум, ведь, насколько я знал, некоторые дубы живут тысячу лет и больше. Поразмыслив, я благоразумно не рискнул развивать эту тему и вдаваться в подробности. Ну его, зачем оно мне надо, если и так все прекрасно! - Тебе не холодно? - спросил я оживленно, нежно поглаживая его по голому плечу. Его кожа была шелковистой и очень белой по сравнению с моей - загорелой. Я сам не замечал, что все время тянусь коснуться его. - Я никогда не мерзну. Эльфы не чувствуют холода, ты не знал? Поэтому, видимо, его кожа всегда была одинаковой температуры и казалась мне прохладной. Но мне это даже нравилось. - А ты чувствуешь мое тепло? - Конечно. Леголас прикоснулся к моему лицу и придвинулся так близко, что я ощутил все анатомические особенности его тела. У меня перехватило дыхание. - Ты очень горячий, - шепнул он. Я обхватил его голову ладонями и жарко поцеловал. Мне нравилось ласкать языком его рот. Наши языки встретились. Я нежно прикусил его язык и попробовал пососать. Леголас хмыкнул в нос и перехватил инициативу. - Распусти волосы, - попросил я, почти не отрывая от него губ. - Зачем? Я усмехнулся. - Я так хочу. Он послушался. Я немного отодвинулся и с восхищением дотронулся до его волос. - Они похожи на снег, позолоченный лучами заходящего солнца, - сказал я, пропуская сквозь пальцы шелковый водопад. Мне нравилось касаться его волос. Вдоволь налюбовавшись им, я наклонил голову и стал осыпать поцелуями его лицо, шею, грудь. Он тихо застонал и мягко нажал ладонью на мой затылок, побуждая продолжить ласки. Я успел узнать, что он любит больше всего, и принялся целовать его соски. Потом взял один из них в рот, покусывая и зализывая укусы. На краткий миг я поднял голову и увидел, что Леголас наблюдает за мной. Его глаза заволокло туманом страсти. Я радостно улыбнулся, чувствуя, как глупая улыбка до ушей расползается по лицу. Я был рад - нет, даже горд, что могу доставить ему удовольствие и видеть, как он трепещет в моих руках. Это очень возбуждало. Моя кровь тут же вскипела. Ощутил прилив сильнейшего желания, я снова жадно набросился на него. Я ощутил, как затвердела моя плоть, и чувствовал, что он тоже готов. Обхватив его бедра, я приподнял его и стал насаживать на себя, с восторгом чувствуя, как заполняю его миллиметр за миллиметром. Я вошел в него глубоко и начал двигаться быстро и ритмично. Даже грубо. Леголас схватил меня за волосы и притянул к себе, наши губы встретились, мы жадно целовались, я двигался в нем все быстрее, пока нас обоих не накрыло волной экстаза. Когда я упал на него, обессиленный, он обнял меня, и мы лежали так некоторое время, восстанавливая силы. Я хотел остаться в нем навсегда. Леголас гладил мою спину. Я приподнялся и игриво улыбнулся. - Мне нравится быть в тебе, - шепнул я, покусывая его заостренное ухо. Потом втянул в рот мочку. - Ты не боишься, что нас могут обнаружить дозорные твоего отца? - Об этом месте знаю только я. Здесь нас не найдут, - уверенно ответил Леголас. - Это место секретное, сюда никто не ходит из-за болот. Я понадеялся, что эльфы не переменят своих привычек. Мне было так хорошо, что я хотел бы всю жизнь провести вот так: в этом месте, рядом с ним. И в этот момент я совершенно не хотел вспоминать о Тауриэль, как и все предыдущие дни. Но вскоре, как оказалось, мне пришлось вспомнить о моем бывшем увлечении. Пока же я наслаждался тем, что есть. - Твой дядя не против, что ты постоянно проводишь время вне Горы? Я хмыкнул. Уж Торин-то не против. - Я не сказал ему, - у меня невольно вырвался вздох. Удерживая вес на руках, я навис над ним. - Почему? - Потому что он не любит эльфов. Никто из наших не любит эльфов. - А ты? - Только одного, - ответил я вкрадчиво и подвигал бровями, как бы обратив свои слова в шутку, но внутри что-то екнуло, когда мы так неосторожно затронули тему о чувствах. Леголас рассмеялся, и я наклонился, поймав его губы. - Улыбнись еще, - сказал я, обхватив его лицо. - У тебя потрясающая улыбка. Он снова выполнил мою просьбу, а я все смотрел на него, взволнованный, еще не умеющий толком скрывать эмоции. Я знал, что все мои мысли написаны у меня на лице и Леголас видит мое волнение. Я волновался каждую нашу встречу с ним, и с этим тоже не мог ничего поделать. По своей природе я обладал несдержанным и взрывным характером, который проявлялся с завидной частотой. Я был очень ревнив, у меня были наклонности собственника, и к тому же я был часто безрассуден в некоторых поступках. Моя плоть снова начала просыпаться. Леголас почувствовал это, ведь я все еще находился внутри него. - Я хочу снова, - шепнул я с ухмылкой, снова двигаясь вперед-назад, но пока медленно. - Тогда действуй. И я не замедлил выполнить его просьбу. Несмотря на свою показную браваду, я ужасно боялся. Боялся спросить, что значит для него то, что происходит между нами. Днем я успевал работать наряду со всеми, помогать восстанавливать Эребор, с жадностью набрасывался на еду, всегда пребывая голодным после любовных игр, а к вечеру валился с ног. Но, поспав пару часов, отправлялся в Мирквуд. Там проводил время с Леголасом. Обычно мы охотились или гуляли, но чаще Леголас уводил меня в свое секретное место и мы всю ночь предавались играм. Мне было хорошо с ним, чертовски хорошо! Боги, что это было за время! Я просто потерял голову! А потом я вновь возвращался в Гору, спал пару часов и снова принимался за работу. И так каждый день. Я просто сходил с ума, если пропускал хоть один день и не мог встретиться со своим эльфом. Он был моим эльфом. Только моим. Иногда меня пугали свои собственные чувства. Я не хотел о них задумываться и анализировать их. Порой мне до безумия хотелось пригласить Леголаса к себе, познакомить его с друзьями, показать гордость нашего народа - великий Эребор! Я часто рассказывал Леголасу о том, что мы сделали за тот или иной день, сколько работ мы уже провели и сколько еще предстоит сделать. Я рассказывал, а он внимательно слушал, изредка задавая вопросы. Казалось, он искренне интересовался, чем я занимаюсь, когда мы не видимся, и это мне чрезвычайно льстило. Что там - я был страшно доволен и поэтому старался не упустить ни одной детали! Но пока возможности позвать его в Эребор в качестве гостя я не видел. И все из-за напряженной обстановки между гномами и эльфами. К тому же я боялся. Если правда о моей связи с эльфом выплывет наружу, я опозорю весь наш род. Я боялся представить реакцию дяди, если он узнает о Леголасе. Боялся себя, потому что не понимал, нормально ли то, что я чувствую. Знал, что Торин придет в ярость. И даже не потому, что Леголас - эльф. А потому, что он являлся сыном его заклятого врага. Мне казалось странным, что дядя не хочет наладить отношения с Трандуилом. Я много раз говорил с Торином на эту тему, но он упорно твердил, что эльфы никогда не станут нашими союзниками. Он не хотел меня слушать. Он никого не хотел слушать. И тем больше я стал задумываться о будущем. Впервые в жизни я начал сознавать, что жизнь очень сложная штука, и понял, что существуют вещи важнее праздности, веселья или там всяких вечеринок. Раньше я мечтал вернуть нам с братом и дядей наш дом, представлял, как здорово мы заживем после этого. Я думал, что это предел моих мечтаний. Но теперь мне было мало этого. Я хотел теперь другого - быть с Леголасом. Мне ничего не было нужно - только быть с ним рядом. Но это было невозможно, и все, чем мне приходилось довольствоваться, это жалкие урывки по ночам. Эти короткие мгновения я откладывал в памяти, как величайшую драгоценность, чтобы позже, днем, вспоминать о них. Я чувствовал себя дураком, но не мог ничего с собой поделать. Все мое существо тянулось в лес... к нему. Встречаясь тайком, мы оба рисковали. Узнай отец Леголаса о нашей связи, то спустил бы шкуру с нас обоих. - О чем задумался? - промурлыкал мой эльф, поймав двумя пальцами мой подбородок. - О том, что нас ждет, - выпалил я и сел, не выпуская его руки. - Ты разве не задумывался, какая судьба ждет нас впереди? - почти робко спросил я. Леголас перестал улыбаться и тоже сел. - Конечно, думал. Я хмуро смотрел на него. Он вздохнул. - Кили, чего ты от меня ждешь? - мягко спросил он, взъерошив мои волосы. Я сглотнул, опустив глаза. Потом снова посмотрел на него, настроенный решительно. - Давай сбежим, - произнес я тихо. - Только мы вдвоем. С минуту он молчал, раздумывая над моими словами. Потом расхохотался, но, увидев мое лицо, резко умолк. - Ты готов бросить все, чего вы с таким трудом достигли? Свой дом, семью? - Да, - ответил я твердо. - Ты сам не знаешь, о чем говоришь. У меня упало сердце. Он думал, я это несерьезно. Видимо, Леголас, как и все вокруг, считал меня ветреным, наивным парнем, у которого, кроме смазливого лица, нет ничего, даже мозгов. - Ты не хочешь сбежать со мной? Это из-за Тауриэль? - вспыхнул я, ощутив укол ревности. - Ты любишь ее? Леголас помедлил, прежде чем ответить. - Я действительно люблю ее, - задумчиво протянул он и тут же добавил, заметив мое помрачневшее лицо, - но не так, как ты думаешь, а как сестру. Я привык опекать ее и всегда старался ревностно заботиться о ней. Это все. - Это правда все? - недоверчиво переспросил я. - Да. - Тогда что тебе мешает сбежать со мной? Его глаза были серьезными. - Поговорим о чем-нибудь другом, - сказал он мягко. Возвращаясь из Мирквуда, я, как обычно, ехал окружными путями, будто бы возвращаясь со стороны Дейла. Я был расстроен и разочарован. И в этот момент у ворот меня окликнул Бильбо. Меня вдруг пронзила мысль, что ему я мог бы доверить свою тайну. Мне так хотелось поделиться с кем-то. Но потом я снова испугался, что меня не поймут. Он только позлорадствует и захочет отомстить после всех моих придирок к нему в прошлом. И вместо того, чтобы извиниться перед ним и поговорить, я сорвался. Мне хотелось на ком-то сорвать свое раздражение, и я это сделал. Поступил, как настоящий дурак, побоявшись открыть ему правду. И ведь знал, что Бильбо хочет помочь мне. На его лице была написана тревога. Я сказал ему что-то резкое и ушел, но через минуту уже жалел о своей вспыльчивости. Но гордость не позволила мне вернуться и попросить прощения. Напротив, все следующее утро я делал вид, что мне глубоко плевать на всех и вся. Я видел его пару раз, но тут же отворачивался, чувствуя стыд и смятение. Тем же утром я поехал на встречу с Леголасом, наплевав на все меры предосторожности. Мне было нужно увидеть его, и я рванул к заранее назначенному мной вчера месту среди скал, возле западной тропы. Он был уже там, явившись на встречу раньше срока. При виде его фигуры, облаченной в зеленые одежды, мое сердце неистово забилось в груди. Я был ужасно рад видеть его. Даже мое дурное настроение заметно улучшилось. Он приветствовал меня своей лукавой улыбкой. Я очнулся и, спешившись, шагнул к нему. Он сразу же заметил, что я чем-то расстроен, и перестал улыбаться, став серьезным. - Что с тобой? - спросил он с легкой тревогой. Мы присели на камни. День был ясным и солнечным, но все портил ветер. Я не знал, стоит ли ему рассказывать о своих переживаниях и сомнениях. Чем больше я смотрел на него, тем хуже мне становилось, ведь я знал, что мне предстоит расстаться с ним. Эти отношения были ошибкой, твердил я себе. И сам чувствовал, что обманываю себя. Но я старался не показывать своих настоящих эмоций Леголасу и улыбался, заговорив с ним о всяких пустяках. От фальшивой улыбки, которую я натянул на лицо, болели скулы, но я все продолжал улыбаться ему. Мой смех был чересчур громким, но Леголас, кажется, не заметил этого. Мы еще немного поговорили. Мне стало так тяжело, что я не мог дышать. Я смотрел на него. Такого светлого, улыбающегося, и чувствовал боль от того, что мне предстояло сделать. Возможно, я в последний раз вижу, как он улыбается мне. Потом я пробормотал, что мне нужно идти, и он поцеловал меня. Я заставил себя улыбнуться ему напоследок и быстро пошел прочь легкой беззаботной походкой. Но едва скалы скрыли меня от его взора, мои плечи ссутулились, а голова поникла. Я брел, сам не зная куда, ощущая, как моя душа только что разбилась на мелкие кусочки. Даже когда меня ранили моргульской стрелой, я чувствовал себя много лучше, чем сейчас. И тут я увидел Бильбо. Мой брат стоял рядом с ним. По их лицам я понял, что они все знают. Похоже, они следили за мной. Рано или поздно это должно было случиться. В другое время я бы удивился, что мой брат действует на пару с хоббитом, но сейчас мне было не до этого. - Вы все видели? - спросил я бесцветным голосом. Мне было уже все равно, даже если они оба меня осуждали. - Тебе предстоит многое объяснить, братец. - Объясню, но не сейчас, - я прошел мимо них, заметив, как они переглянулись. - Куда это ты направился? - воскликнул Фили. Я был слишком подавлен, чтобы ответить ему, и услышал, как Бильбо остановил его, что-то тихо сказав. Остаток дня я провел в работе, избегая встреч с дядей и игнорируя всех, кто заговаривал со мной, закрывшись ото всех глухой стеной. На следующий день я не пошел в лес. И на второй тоже, хоть и знал, что Леголас, как обычно, ждет меня на нашем месте возле того старого дуба. На третий день я думал, что схожу с ума. Я был замкнут и угрюм, ни с кем не говорил и удивлялся, почему Бильбо до сих пор не рассказал Торину о том, что видел. Я все ждал, что дядя призовет меня к себе, но этого не происходило. Изредка мы сталкивались с хоббитом за завтраком или обедом, и я чувствовал на себе его проницательный взгляд. Он не заговаривал со мной, что было неудивительно. Но и не осуждал, как мне казалось. По крайней мере, я не видел этого в его глазах. Мой брат постоянно хмурился, не понимая, что со мной творится, а у меня не было сил объяснить ему. Я плохо ел, мало спал и все время смотрел в сторону леса. Возле Горы Леголас не появлялся. Я не знал, радоваться этому или огорчаться. Я тосковал по нему. Безумно тосковал. Вспоминал, как он учил меня "слушать" деревья, наши разговоры - и мне становилось еще хуже. Я знал, что должен был прекратить наши встречи. Мне нужно было думать о своей семье. Я не мог запятнать честь нашего рода пятном позора. То, что было между нами с ним - было позором, так я думал. Продолжи я встречаться с Леголасом - и навлек бы беду на наши королевства. Его отец ненавидел гномов, мой дядя - эльфов. Все просто. У нас не могло быть будущего, поэтому я просто вычеркнул его из своей жизни. Я должен был прекратить это, должен был. Я знал, что больше не увижу своего эльфа. Почему мне было так больно? Сидя вечером в тишине, я смотрел на звезды, погруженный в воспоминания. Их чистый холодный свет напомнил мне сияние его кожи, когда мы лежали рядом по ночам. Я находился в западной части дворца, на караульном мостике, который был еще не восстановлен полностью. Было холодно, но я этого не замечал. Я вдыхал ночной воздух и смотрел вдаль. С мостика открывался удивительный вид, который, однако, меня совершенно не интересовал. Я услышал позади себя тихие шаги. Рядом со мной остановился Бильбо. - Красивая сегодня луна, - сказал он после долгого молчания. Я кивнул. И разрыдался. Как девчонка. Выдержка моя дала трещину. Меня прорвало. Мое тело сотрясалось от громких всхлипов, которые рвались наружу потоками слез, как бы я ни старался их остановить. Со мной такое было впервые. Я был напуган и сконфужен. Никогда прежде я не плакал, даже когда мне было очень больно. Вскоре я ощутил, как на мое плечо опустилась рука. Никто из нас не произнес ни слова больше. Казалось, Бильбо и без этого все понял. Понял, как тяжело мне было в этот момент. Я закрыл мокрое лицо руками, чувствуя жуткий стыд и в то же время облегчение от его поддержки. - Я ничего не сказал Торину, - услышал я ровный голос Бильбо. - Почему? - Ты сам должен сказать ему, когда будешь готов, - просто сказал он. - Он не простит меня. И не поймет. - А ты все же попробуй поговорить с ним. Возможно, он удивит тебя. Бильбо ушел, а я раздумывал над его словами. Мне с трудом верилось, что дядя поймет меня. Поймет то, что я чувствую. На тот момент я не был готов пойти к нему и признаться, что влюблен в сына его врага. Он бы посчитал это предательством. Торин простил бы мне связь с Тауриэль, потому что она была просто начальником стражи, но не связь с Леголасом. Я был твердо намерен забыть его и стереть из памяти все воспоминания о нем. Еще два дня я провел точно так же, действуя почти автоматически. Я работал, ел, пил, ничего не видя при этом вокруг и не слыша. Я, как и раньше, одевался и умывался по утрам, опустошал свою тарелку за завтраком, помогал дяде с делами, послушно выполнял его указания... Иногда в моих мыслях вместо слова "дядя" проскальзывало "отец", когда я думал о Торине. Фили еще помнил, как выглядел наш отец, погибший давным-давно, а я уже не помнил его лица. И когда пытался представить отца, всегда представлял лицо Торина. Он был мне отцом, по сути. Нам обоим. Был ли он одержим безумием, как говорил Бильбо? Мне казалось, это не так. Во всяком случае, я мало думал об этом, поглощенный собственными проблемами, хотя должен бы. Потом я пожалел, что не присмотрелся к Торину внимательнее и не разглядел в нем скрытой опасности. В свободное время я приводил в порядок свое оружие, затачивал меч, пополнял запас стрел. Я не забыл совет Леголаса, поэтому теперь всегда использовал только треугольные наконечники. С ними и правда было удобнее. За все это время я ни разу не видел Леголаса. Он так и не пришел ко мне. На третий день меня разыскал Ори и сообщил, что у ворот меня ждет эльф. Я в тот момент как раз выходил от дяди. Услышав слова Ори, я так разволновался, что руки мои задрожали. Я сорвался с места и побежал вперёд как угорелый, расталкивая гномов на своем пути, и так запыхался, когда добрался до ворот, что легкие чуть не разорвались от столь бурной вентиляции. Но у ворот меня ждал не Леголас, как я вначале подумал, а Тауриэль. Она улыбнулась мне, а я растерялся. Но потом, оправившись от горького разочарования, опомнился и пригласил ее прогуляться по окрестностям. Мы разговорились, она была мила и приветлива, как раньше. Но я не был прежним и уже не чувствовал к ней прежней тяги. И все же я не мог просто взять и прогнать ее, потому что хорошо относился к ней. Может, это был знак начать новые отношения и забыть о прошлом? Мы стали встречаться. Изредка я спрашивал о Леголасе. Тауриэль не знала, что мы стали с ним очень близки, поэтому не могла понять моего интереса к нему, и постепенно я оставил попытки узнать о нем хоть что-то. Он был в своем лесу. Я в своей Горе. В Мирквуд я больше не ходил. С Тауриэль мы встречались на нейтральной территории. Скорее всего, Леголас уже знал, что я снова встречаюсь с ней. Я не знал, что он чувствует и чувствовал ли он вообще хоть что-то. Возможно, согласись он сбежать со мной тогда, мы были бы далеко отсюда и счастливы. Но мне было нужно либо все, либо ничего. Я мог рискнуть всем, если бы он дал мне только повод, хотя бы один повод... Но он не хотел. Поэтому я продолжал встречаться с Тауриэль. Мне нравился ее характер, она была взрывной, непокорной, порывистой... Она была дикой штучкой и раньше я обожал подобные типы девушек. Я продолжал целовать ее - думать о нем, трогать ее - представлять его, видеть ее, а слышать его... Но спустя неделю я увидел его наяву. Всего лишь на один миг, но и этого хватило, чтобы я снова потерял покой. Это случилось, когда мы с Тауриэль были среди скал. Раньше это было наше место с Леголасом. Я не знал, зачем привел ее туда. Это было опрометчивым поступком... импульсом с моей стороны. Она весело смеялась над моими шутками, и когда я поцеловал ее - заметил его. Он стоял далеко от нас, но я видел его холодное лицо и глаза, сверкавшие гневом. Значит, что-то он все же чувствовал. Мое сердце провалилось вниз и осталось там. Я отпрянул от Тауриэль, но он уже исчез. Больше я его не видел. С тяжелым сердцем я поцеловал на прощание Тауриэль и вернулся в Гору, не находя себе места. На то место мы с ней после этого не ходили.