Верь мне.

Стоя в сторонке, Бильбо наблюдал, как Фили с помощью своего брата с величайшей осторожностью опускает Торина на постель в покоях их деда. Бильбо чувствовал себя совершенно измотанным и уставшим. Слишком много событий на один вечер выдалось. Удивительно, однако, как быстро им удалось выбраться из шахт. "И повезло, - подумал Бильбо, - что вовремя подоспел Кили". - Вам повезло, что вы так легко отделались, - покачал головой Кили, повторяя его мысли. - Когда я нашел Балина без сознания на полу, то не мог поверить, что это дело рук дяди! Как он мог? Это же Балин! В этот раз он зашел слишком далеко. Бильбо мог с этим поспорить. Будучи истерзанным и побитым Торином в прошлый раз, он имел все основания утверждать, что тот давным-давно пересек черту. - Ты называешь это везением? - с сарказмом произнес Бильбо, многозначительно кивнув на Фили. - Торин чуть не изувечил его! А меня едва не сбросил в реку с лавой, позволь заметить. Сомневаюсь, что это можно назвать везением. - Я не то имел в виду, - поспешно сказал Кили и бросил виноватый взгляд на брата. - Ты как? - Живой, - буркнул Фили, укладывая поверх одеяла ноги Торина, обутые в стоптанные сапоги. Бильбо встал у края постели и хмуро взглянул на Торина. Его одолевала тревога, если не паника. Торин все еще был без сознания и не изъявлял намерений приходить в себя. Это тревожило не меньше, чем безумство, в котором Торин пребывал последний час. Боже, да что не так с этой Горой? Смауг явно подпортил Эребору ауру, пока нежился здесь шестьдесят лет в куче золота. Бильбо не знал, что теперь будет. Ему нестерпимо хотелось остаться с Торином наедине, коснуться его, убедиться, что тот пришел в себя. Страха он больше не испытывал, что было несколько удивительно. Просто он устал. Устал бояться. Устал убегать. Ему нужен был Торин. Только он и никто другой. Теперь, когда с камнем было покончено, все его силы и запал иссякли. Но главное - проклятый Аркенстон уничтожен. Навсегда. По крайней мере, он хотел верить, что это так. Торин должен стать прежним. Просто невероятно, что такая маленькая штучка как этот камень могла принести столько несчастья! - Он спит? - спросил Кили и наклонился, послушав ровное дыхание Торина. - Думаю, камень высосал из него все силы, - предположил Бильбо. - Сон ему сейчас не помешает. - Как ты узнал, где меня найти? - спросил у него Бильбо. - От тех гномов, которые видели тебя, бегущего к шахтам. Они слышали твои слова и передали мне. А до этого я успел поговорить с Балином, и тот рассказал мне про расщелину. - Ясно, - кивнул Бильбо. В комнату вошел Двалин, узнать о состоянии Торина. - Ты снова помог всем нам, - здоровяк одобрительно хлопнул Бильбо по плечу, - мы этого не забудем. Балин рассказал мне, что случилось. Обычно Двалин был угрюм и не расточал комплиментов направо и налево. Поэтому Бильбо был весьма удивлен, услышав его слова. Двалин даже оскалился, выдав нечто похожее на улыбку. Здоровяк перекинулся парой фраз с племянниками Торина и ушел, сказав, что его ждут дела. Вскоре Кили тоже покинул комнату, временно взяв на себя заботы о проблемах во дворце. Не мешало бы успокоить гномов, которые взволновались из-за Бильбо, не уразумев, почему он несся неизвестно куда и зачем, да и позаботиться, чтобы никто не узнал о том, что случилось в шахтах. Балин уже пришел в себя и выглядел довольно бодро, не считая шишки на голове. Он заглянул на минуту в покои и отправился с Кили, чтобы помочь принцу разобраться с намеченными делами. Бильбо не сомневался, что эти двое справятся со всем и без них с Фили. После ухода младшего брата Фили тяжело опустился на стул. - Сейчас... подожди, - Бильбо налил из кувшина воды в жестяную миску, приготовленную для умывания, решив, что она вполне пригодится, чтобы смочить в ней лоскуты ткани. Он выжал один лоскут и встал возле Фили. - Как ты? - с сочувствием спросил Бильбо, осторожно смывая с его лица засохшую кровь, стараясь при этом не задевать область носа. Фили поднял голову. Он криво улыбнулся, но тут же поморщился от боли. При свете зажженных свечей он выглядел жалко, если не жутко. - Должно быть, выгляжу я сейчас скверно, если ты смотришь на меня такими испуганными глазами, - вздохнул он. Бильбо остановился, поймав его взгляд. Потом снова возобновил свое занятие, не забывая посматривать краем глаза на спящего Торина. - Ты должен обратиться к Оину, он тебя подлечит. У тебя все лицо покраснело и распухло... - Бильбо, я обещаю, что сделаю это, - Фили мягко перехватил его руки, - но не сейчас. Я должен быть с тобой и ждать, когда очнется дядя. - Не глупи! Тебе нужна срочная помощь, Фили. Я вижу, как тебе больно, ты должен идти, слышишь? - Бильбо осторожно коснулся лба Фили. - Боже, да ты весь горишь! Фили накрыл его прохладные пальцы своей ладонью. Его глаза потеплели. Но потом снова стали жесткими. - Он чуть не убил тебя, - Фили посмотрел в ту сторону, где неподвижно лежал Торин. - Я не могу оставить тебя с ним. Не могу, понимаешь... Бильбо отвел глаза и вздохнул, устало потерев шею. Голос Фили был серьезным и осуждающим. Он был рассержен и говорил не только про этот день. Фили имел в виду, что вообще не хочет отпускать его к Торину. Вот это было совсем не обязательно. Нужно было успокоить его, пока этот рыцарь не наворотил дров с три короба. - Я люблю его, Фили, - выдавил Бильбо, уставив глаза в стену, не зная, куда девать глаза от смущения. Он ощутил, как краснеют уши, и неловко прочистил горло. Но уж если начал, нужно закончить. - Кхм, э... и я останусь с ним, даже если он всю жизнь будет безумен. Я останусь с ним, - повторил он, надеясь, что голос звучит достаточно твердо. Помолчав, Фили мягко сжал его ладонь и задумчиво погладил его пальцы. - Это хорошо, - он невесело усмехнулся. - Ему повезло с тобой. - Со мной все будет хорошо, - Бильбо заставил себя натянуто улыбнуться. Не ожидал он, что все эти слова дадутся ему так легко и тяжело одновременно. - Иди к Оину, - мягко добавил он, - прошу, ради меня. Кивнув, Фили поднялся. Потом еще раз обеспокоенно посмотрел на Торина и нехотя вышел за дверь. У Бильбо невольно вырвался вздох. Добряку Фили нужна была срочная помощь. Нужно было как-то выставить его за дверь. Он не мог сказать Фили других слов, разве не так? Они с Фили друзья. На этом все. Однако на душе было странно тоскливо. Он сел у постели Торина и, поколебавшись, взял его за руку. Потом закрыл глаза и прижался к ней щекой, наслаждаясь привычным теплом и силой, заключенной в мозолистых пальцах. Он любил эти руки. Любил этого упрямца, лежавшего рядом. С этим не поспоришь. Он не представлял себе другой жизни без него. Сегодня Бильбо окончательно понял, что навсегда останется в Горе. До конца своих дней. Пусть даже Торин будет всю жизнь млеть по золоту и носиться за ним по шахтам с целью отомстить за Аркенстон: Бильбо был преисполнен решимости научиться хорошо бегать, если потребуется. Интересно, пропало ли воздействие камня на Торина? Когда он проснется? И что будет потом? Не вернется ли безумие без камня? Все эти вопросы не давали ему покоя. - Значит, ты решил остаться со мной навсегда? - донесся до его слуха хрипловатый голос. От неожиданности Бильбо подскочил и открыл глаза. - Ты очнулся, - он попробовал улыбнуться, но от волнения губы не слушались. Он смотрел на Торина. Здорового и, кажется, совсем не сумасшедшего. - Ты снова стал самим собой, - Бильбо подался вперед, всматриваясь в его лицо. - Знаешь, кажется, да, - Торин улыбнулся и вздохнул, не отводя глаз. - Я слышал, что ты сказал Фили. Все, до последнего слова. Я очень тронут, - он перестал улыбаться. - И чувствую отвращение к самому себе за то, что снова причинил своим близким боль. - Ты не виноват. Это был Аркенстон. Торин осторожно сжал его ладонь. Бильбо снова смутился, гадая, как много Торин услышал и успел понять. - Между тобой и Фили что-то есть? - неожиданно спросил Торин. Голос выдавал его напряжение. - Нет... Он мой друг. Это все. Торин долго молчал, раздумывая над его словами. По его лицу Бильбо не мог понять, о чем тот думает. - Как Балин? - Он... он в порядке, - замялся Бильбо. И запоздало спохватился: - Постой, а ты? Как ты себя чувствуешь? - Как будто по мне протопталось несколько троллей. Ужасная сонливость и слабость, словно из меня высосали все силы, - скривился Торин. Потом лицо его помрачнело. Он тихо спросил: - Фили... он сильно пострадал от моей руки? - Думаю, у него сломан нос, несколько синяков и пара царапин. Бильбо заметил, как Торин выругался и отвел глаза. На скулах заходили желваки. Загорелое лицо стало жестким. - Аркенстон остался в шахте? - Да, - Бильбо сглотнул, еще не вполне уверенный, как Торин воспримет новость об уничтожении камня. - Он, гхм... упал в лаву. - Это не поможет, - нахмурился Торин, - Аркенстон невозможно уничтожить. - Как оказалось, это не совсем так, - Бильбо быстро рассказал о записях, что нашел Балин. Торин внимательно выслушал его и несколько секунд молчал, переваривая новость. - Так значит, дед пытался уничтожить его? - Да, он боролся, Торин. Потому что любил тебя и твоего отца. Он хотел побороть безумие... ради вас. Мне жаль, что у него это не получилось. - Да, - в глазах гнома читалась боль. - Я всегда считал его слабым... винил в том, что он не смог побороть свою жадность и одержимость. Точнее, за то, что он даже не пытался это сделать. Но теперь я корю себя за эти мысли. Бильбо понимал, как сильно Торин переживает, хоть и не показывает этого. Тот перевел на него взгляд, и суровое лицо смягчилось. Тоска и боль, застывшие в синих глазах, исчезли. - Ни к чему сейчас думать о прошлом. Его не изменить. - Согласен, - Бильбо чуть заметно улыбнулся. - Что ты предлагаешь? - Жить настоящим. И думать о будущем. А все остальное не имеет значения. Бильбо накрыл его руку своей. Ладонь Торина перевернулась, их пальцы переплелись. - Ты сказал Фили, что любишь меня, - прошептал Торин. Синие глаза сверкали. - После всего, что я сделал. Это невозможно. Опустив голову, Бильбо тихо ответил: - Но это так. Торин потянул его на себя, пока их губы не соприкоснулись. Обхватил рукой затылок Бильбо и поцеловал его. - Ты невероятный, - шепнул Торин. - Если ты готов разделить со мной все, что я имею, ты сделаешь меня самым счастливым мужчиной во всем Средиземье. - Что ж, - выдохнул Бильбо, - звучит неплохо. Свою четырнадцатую часть я уже потратил, так что твое предложение весьма кстати. Торин усмехнулся и снова притянул его к себе, и Бильбо благоразумно решил отложить все разговоры на потом.

***

Леголас вел своих воинов через лес, совершая обход владений по приказу своего короля и отца - Трандуила. Мысли его при этом были омрачены и витали далеко отсюда. Его отец всегда твердил ему, что жизнь смертного ничего не стоит. Что эльфы не имеют права связывать свою судьбу с низшими существами, такими, как люди или гномы. Он являлся наследником своего отца, его земель, владений... Для него слово Трандуила всегда было законом. Он был обязан слушаться отца во всем. И был согласен с ним в его суждениях о внешнем мире. До недавнего времени. Пока встреча с младшим наследником престола подгорного королевства не смутила все его представления о гномах. Раньше он считал гномов неотесанными, грубыми и приземленными существами. Что же изменилось теперь? Очень многое. И он не был готов к этому. В лесу стояла тишина. Ни одна ветка, ни один листок на дереве не шевелился. Леголас прислушался, вглядываясь в густые заросли, откуда секунду назад донесся подозрительный шорох. Вот уже четвертый день он отсутствовал во дворце, проверяя границы владений королевства лесных эльфов. Его отец всегда соблюдал осторожность, остерегаясь на своих землях непрошенных гостей. Таких, как орки, гигантские пауки... Слишком много темных существ развелось в Лихолесье в последнее время. И они становились смелее день ото дня. А еще ко всему добавились гномы! Сердце мгновенно наполнилось гневом и яростью, в нем снова всколыхнулась боль. Его отец ненавидел гномов, и Леголас был в полушаге от того, чтобы последовать его примеру. Отправившись в дозор на границу, он надеялся отвлечься от настойчивых мыслей, терзавших разум и сердце. Сколько столетий он жил, не ведая, что внутри могут вспыхнуть подобные чувства, как те, что теснили сейчас грудь. Впервые в жизни он задумался о том, что такое жизнь эльфа и ради чего им дано бессмертие. Зачем жить вечно, если тот, кому ты готов отдать свою жизнь, отвернулся от тебя? - Прикажете двигаться вперёд, господин? - обратился к нему один из лучников, сопровождавших его в дозоре. Леголас отогнал назойливые мысли, кивнул и усилием воли прогнал из головы образ Кили. Еще день он оставался сторожить границы вместе со своими верными воинами. На пути им никто не попался, кроме нескольких оленей. Даже пауки скрылись в своих норах и не выбирались на свет, пока эльфы проверяли лес. Кроме старых следов и диких зверей, ничего подозрительного не обнаружилось. Леголас даже пожалел, что не на ком сорвать злость, скопившуюся внутри, а затем вернулся во дворец, чтобы дать отцу отчет о том, что видел и слышал в лесу. Первой, кто его встретил, была Тауриэль. Видеть ее каждый день было невероятно больно. Он любил ее, как собственную сестру, и всегда оберегал ее от опасностей. Она была самой лучшей из девушек, что были знакомы молодому эльфу. Для него было счастьем видеть на ее лице улыбку. Когда она грустила, его сердце омрачалось печалью вместе с ней. Для нее он желал только счастья. Но именно она была причиной его внутренней пустоты. Потому что тот, кого он до сих пор не мог забыть, выбрал ее. Когда он увидел, как Кили целует ее на том месте, где раньше встречались только они вдвоем, ярость пронзила Леголаса, подобно безжалостной стреле... ревность, которую он никогда прежде не испытывал, прожгла сердце. Он не мог позабыть, как Кили улыбался ей в тот день... как прежде улыбался только ему. Ветреный, глупый мальчишка... который так легко смог перевернуть все его существование с ног на голову, а потом исчезнуть, сделав вид, что между ними ничего не было! Как он мог так поступить? Как мог играть его чувствами? Он желал Тауриэль счастья, но не мог усмирить ревность, думая о ее избраннике. Почему все так запуталось? Почему Кили не мог выбрать кого-то другого вместо Тауриэль? Он послал Тауриэль улыбку, но тут же нахмурился, заметив, что она чем-то взволнована. Обычно Тауриэль не беспокоилась по пустякам, она была слишком благоразумной для этого. - Тебя что-то беспокоит? - Нам нужно поговорить, - она была бледна и напугана. Леголас отдал свои лук и стрелы слуге, потом кивком отослал своих воинов, и когда они остались наедине, слова торопливо полились из ее уст. - Твой отец, - выдохнула она, схватив его за руку, - он схватил его! И держит здесь, Леголас! Твой отец запер его в темнице! - Кого он запер в темнице? - спросил Леголас, заранее зная ответ. Сердце замерло, а потом резко забилось в необычайном волнении, глаза засверкали. - Кили, - сказала она упавшим голосом. - Он явился в лес вчера вечером. Дозорные заметили его и схватили. Они отвели его к твоему отцу. Я не смогла помешать им. Он помолчал, осмысливая все, что она сказала. - Но зачем Кили пришел? - спросил он мрачно. - Он пришел к тебе? Он же знает, что в нашем лесу не терпят чужаков, а тем более гномов. - Он пришел не ко мне, - Тауриэль отвернулась, ее голос дрогнул. Она явно была подавлена. Леголас непонимающе уставился ей в спину. - Ох, Леголас! - вздохнула она. - Кили признался мне. Он признался... что его сердце занято. В нем нет места для меня. Я знала это... уже давно. Ты был прав, отговаривая меня от встреч с ним. Не к добру была наша связь, ох не к добру! Леголас нахмурился. Удивлению его не было предела. Ее слова причинили ему еще большую боль, как если бы она вырвала торчавшую из его груди стрелу. - Он сказал тебе... - повторил молодой эльф. - Что его сердце занято? Кем? Мысль, что Кили полюбил кого-то, медленно просочилась в мозг, подобно смертельному яду. Кого он мог полюбить? Кого-то в Эреборе? Как видно, это и есть ответ. Он встретил гномку, полюбил ее... Так должно было быть. - Тебе нужно поговорить с ним, - с грустью произнесла Тауриэль. Она была права, но первым его порывом было отказаться. Он не хотел встречаться с Кили. Не желал слушать его. Но Леголас привык встречать удары судьбы лицом к лицу, поэтому не мог сбежать, подобно трусу, и сейчас, даже несмотря на ярость и боль. Решив поговорить с отцом после встречи с Кили, он оставил Тауриэль и пошел к темницам. Он миновал несколько залов. Прошел мимо стражей и спустился по лестнице к темницам, которые находились под дворцом, выдолбленные прямо в горной каменной породе. Его шаги были бесшумными. Он уже знал, в какой именно камере находится пленник, заранее спросив об этом у охранника наверху, и гадал, что Кили могло понадобиться в лесу днем. На миг у него мелькнула мысль, что Кили пришел в лес ради него, но Леголас тут же отогнал ее, как назойливое насекомое. К чему тешить себя пустыми надеждами? Он остановился на небольшой площадке. Перед ним были ступени, которые вели вниз, в винный погреб отца. Все камеры были пусты, за исключением одной. Приглядевшись, он увидел Кили. Тот сидел на каменном полу темницы, прижав колени к груди, и хмуро смотрел прямо перед собой. Шагов эльфа он не услышал, но шорох одежды привлек его внимание, и он обернулся. Когда он увидел эльфа, его красивое лицо побледнело. - Это ты, - выдохнул он и быстро вскочил на ноги. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, не в силах оторваться. Леголас шагнул ближе, остановившись в двух шагах от темницы. - Зачем ты пришел в лес днем? - холодно спросил он, отведя взгляд. Но сердце предательски дрогнуло. Невероятно! Он был рад видеть Кили, несмотря ни на что. Даже на расстоянии его тянуло к младшему принцу Эребора. - Ты знал, что тебя схватят. Кили обхватил руками прутья на двери темницы, не сводя с него взволнованных глаз. - Мне нужно было поговорить с тобой. - Так теперь ты решил поговорить? - резко воскликнул Леголас, потеряв контроль над собой. Его лицо исказилось. - После стольких дней молчания? После того, как отвернулся от меня, разорвав все, что было между нами? Ты даже не сумел найти в себе сил сказать мне в лицо, что хочешь покончить с этим! Не знал, что гномы настолько трусливы. Как ты посмел? Как посмел явиться сюда? Кили молча смотрел на него, в его глазах застыла мука. Он выглядел уставшим и измученным, словно не спал несколько ночей. - Дай мне объясниться... - Мне нет дела до твоих объяснений, - бросил Леголас, поворачиваясь, чтобы уйти. - Я скажу отцу, чтобы он отпустил тебя, и ты сможешь уйти. И лучше тебе сюда не возвращаться. - Извини, но я не смогу выполнить твою просьбу. Леголас остановился и в раздражении посмотрел на него. К его недоумению, на губах Кили мелькнула слабая тень улыбки. Той самой, которая неизменно очаровывала его раньше. Сейчас он тоже не остался равнодушным. Но сделал вид, что не заметил ее. - Почему? - Потому что в этом лесу живет один эльф... - начал Кили с грустной улыбкой, - этот эльф... знаешь, из-за него я потерял покой и сон. Леголас снова шагнул к нему, сверкая глазами. - И я просто сойду с ума, - хрипло продолжил Кили, - если не скажу ему... Он умолк, потом сглотнул и снова продолжил, не отпуская взгляда Леголаса. Затем просунул руку сквозь прутья дверцы и поймал руку эльфа, нежно сжав в ладони его пальцы. - Этот эльф, я немного расскажу тебе о нем, - взволнованно продолжал Кили. - О, он необыкновенный... Самое чудесное создание на земле... Клянусь, у меня от него мурашки по коже, представляешь? - он усмехнулся. - Я влюбился в него, - голос Кили сорвался, но потом он продолжил, - влюбился с первого взгляда. Я все время думаю о нем. Непрестанно. День за днем. Он, этот эльф, заставил меня задуматься о многих вещах, о которых я никогда раньше не думал. И... Ауле, между нами столько преград! Я ведь знаю, что нам нельзя быть вместе, но... Но вот я здесь. Не знаю, что мне делать... без тебя. Скажи, что мне делать? - прошептал Кили с болью. Его пальцы не отпускали ладонь эльфа. Леголас отвернулся. Слова Кили застали его врасплох. В сердце проснулась надежда, но жгучая обида не прошла. К тому же Кили задел чувства Тауриэль. Он обидел ее, обманул все ее надежды! Это непростительно. Тауриэль не заслуживает такого отношения. Но Кили... вот он рядом... как можно противиться его обаянию? - Зачем ты снова возобновил отношения с Тауриэль, объясни? - Да потому что хотел забыть тебя! - Кили ударил кулаком по железным прутьям. - Но не смог, понимаешь? Как ни старался, не смог! Я целовал ее - видел тебя, обнимал ее - представлял тебя! Ты был в моих мыслях, слышишь? Только ты один! - И зачем же ты явился в лес? - с издевкой спросил Леголас, скрестив руки на груди. - Потому что хотел увидеть тебя, - прошептал Кили. - Безумно хотел. Я соскучился по тебе. Ты не представляешь, как тяжело мне было все эти дни, вдали от Мирквуда. Я знал, что меня схватят, если я пойду в лес без тебя, но мне было все равно. Клянусь, я готов был сдаться на милость твоего сурового отца и стерпеть любые мучения и лишения, не знаю... обежать Мирквуд три раза или сразиться с пауком на кулаках, лишь бы только взглянуть на тебя одним глазком. Его искренний голос и эти карие глаза... Леголас почти поверил ему. Но потом напомнил себе, что не должен доверять Кили после всего, что тот сделал. Слишком легко он раздавал свое внимание окружающим, а потом исчезал, не потрудившись объясниться. Он не мог простить Кили его предательства. Кили обидел Тауриэль. Разве достоин он после этого прощения? Ни слова не говоря, Леголас оставил Кили, поднялся по ступеням и взял у караульного ключи от темницы. Вернувшись к камерам, он отпер дверь темницы, в которой сидел Кили. - Ты отпускаешь меня? - растерялся Кили. - Да. - Но как же твой отец? - Я сам выведу тебя из леса, - ответил Леголас с каменным лицом, снова запирая дверь темницы. - С отцом я поговорю позже. - Постой, - Кили схватил его за руку, - Леголас... я... я сотню раз пожалел о своем поступке. Я весь измучился, вспоминая наши встречи. Мне так недоставало тебя... Леголас хмуро смотрел в сторону. - Пойдем, - ответил он холодно, больше ничего не добавив. Он провел Кили через ворота, бросив стражникам, что должен сопроводить подгорного принца к Одинокой горе и скоро вернется. Некоторое время они молча шли через лес. Кили был подавлен и растерян, не представлял, куда они идут, но угрюмо шагал вперед. Прошла неделя с тех пор, как Аркенстон был уничтожен. Кили все время думал о Мирквуде и в конце концов не выдержал, решив: будь что будет, сбежав из Эребора в лес. Он знал, что будет нелегко, что его не ждет в лесу теплый прием, но давно для себя все решил. Он кожей чувствовал гнев и обиду эльфа, к которому тянулся всем своим существом. Сейчас бы схватить Леголаса в охапку, поцеловать его... потом снова, и так до тех пор, пока тот не забудет про все обиды. Разве он не объяснил Леголасу своих чувств? Разве не сказал, почему ушел, не попрощавшись? Сейчас Леголас отведет его к границам леса, и все будет кончено. Что ни говори, но Кили хорошо понимал, что заварил всю эту кашу собственными руками. Он зашел слишком далеко. Леголас не простит его - и правильно сделает. Он бы и сам себя не простил, окажись он на месте Леголаса. - Ты так и будешь молчать? - вздохнул Кили. Мысленно он отметил, что его лук и стрелы остались у эльфов. Придется вернуться за ними в другой раз. Хотя бы есть причина, чтобы вернуться и вновь увидеть Леголаса, если сегодняшняя встреча закончится не так, как он рассчитывал, потому что, кажется, все шло именно к этому. Леголас замедлил ход, они остановились на половине пути. Эльф обернулся. - Что ты хочешь услышать от меня? Кили неуверенно улыбнулся, но тут же поник и вздохнул. - Что ты простил меня... Что у меня есть шанс вернуть все назад. Повисла тишина. Леголас молча смотрел на него. Кили стало не по себе от пронзительного взгляда голубых глаз. Леголас явно был сердит на него. И очень сильно. - Этих слов ты от меня не услышишь, - произнес наконец эльф холодно. - Я давно разгадал твой характер, Кили, - добавил он презрительно. - Ты такой же, как и все смертные: эгоистичный, поверхностный... Мой отец был прав, сказав, что нам, эльфам, не стоит привязываться к смертным. Отправляйся домой и забудь дорогу в этот лес. Забудь обо мне и Тауриэль. - Ты просишь о невозможном! - Кили порывисто шагнул к нему. - Я не хочу забывать тебя, слышишь? - Тебе придется. Отвернувшись, Леголас продолжил путь. - Идем. Руки Кили сжались в кулаки. Он тихо выругался, но потом все же последовал за эльфом. Что еще ему оставалось делать? И вдруг произошло нечто удивительное. Пока они молча шли по тропе, из глубины леса повеяло странным теплом. Они замедлили шаг, а потом увидели удивительное по красоте сияние. Оно исходило от существа, похожего на огромного оленя. Только мех его был белоснежным. Рога оленя были большими, крепкими и ветвистыми. Оставалось только гадать, как они умещались на его голове. Животное смотрело на них несколько секунд, затем величественно скрылось среди деревьев, и сияние исчезло. - Ты это видел? - Кили заставил себя захлопнуть рот и повернулся к Леголасу, сверкая глазами. - Великий Дурин, что это было сейчас? - Это был дух Мирквуда, - ответил потрясенный Леголас и что-то добавил на эльфийском, качая головой. Он выглядел таким же ошеломленным, как и Кили. - Я никогда не видел его прежде. Тех, кому он является сам, ждет счастливая жизнь. Это большая удача, - он задумчиво посмотрел на Кили. - Это великое знамение. - Расскажу Фили, он не поверит! - присвистнул Кили, качая головой. - Только не разобрал: лось это был или олень. Но свечение было просто невероятное! - он умолк, встретив взгляд голубых глаз, продолжая улыбаться. - Идем, - Леголас нахмурился, обнаружив, что снова позволил себе залюбоваться на ямочки на щеках Кили. Тот безропотно последовал за ним. Они продолжили путь в молчании. - Меня посетила одна мысль, - сказал Кили, когда они вышли из леса, остановившись у самой кромки. - И что это за мысль? - Этот дух, которого мы видели, был знамением для нас с тобой. Кили посмотрел на старый большой дуб, потом осмелился взглянуть прямо в лицо Леголасу. - Я знаю, что совершил много ошибок, - признал Кили, посерьезнев. - И задел чувства Тауриэль. Я виноват перед тобой, перед вами обоими. - К чему ты ведешь? - К тому, что я осознал свои ошибки, Леголас. Я был глуп и сомневался в себе. Но сейчас я точно знаю, чего хочу. И эту битву я не проиграю, - сказал он без всякого бахвальства или двусмысленной усмешки. Его лицо было абсолютно серьезным. - Забудь об этом, Кили, - вздохнул Леголас. - Нет. Теперь, когда я осознал, что могу потерять, я ни за что не отступлю. До скорой встречи, - Кили улыбнулся и подмигнул эльфу. - Гномы куда упрямее эльфов, не забывай этого. Леголас удивленно смотрел ему вслед. Заинтригованный, он повернулся, чтобы отправиться назад. Его не отпускало предчувствие, что рано или поздно его воля треснет, подобно тонкому льду на реке. Вот только насколько хватит самого Кили? Леголас больше не мог слепо верить его словам, как бы твердо они ни звучали.