Реальность и иллюзия, сплетённые воедино

«Я смотрю сейчас на тебя и понимаю, что не знаю, кто ты на самом деле. Ты - незнакомец, которого я полюбила просто за то, что хорошо ко мне отнёсся, проявил заботу, заменил мне семью в тяжёлый период моей жизни. Ты - хранитель Бога Земли, а я лишь временно обладающая этим статусом. Иногда мне кажется, что этот мир придуман мной, что в тот день, когда меня вышвырнули из дома коллекторы, я попала под машину и впала в глубокую кому, и мой мозг придумал маленькую хрупкую вселенную. И я не хочу выходить из этой комы. Несмотря на то, что мне пришлось перенести здесь, вопреки всем страданиям, невзирая на боль, пролитые слёзы и кровь. Я не хочу расставаться с этим выдуманным миром. Ведь реальность на самом деле ужасна. Действительно, поверить в то, что обычная школьница стала Богиней, влюбила в себя сильнейшего из Ёкаев, нашла верных друзей среди духов и лично встречалась с императрицей Неба, сложно. Я бы сказала невозможно. Но я не заставляю никого верить в это, мне достаточно собственной веры.»- девушка сидит на краю футона, размышляя обо всём, что с ней творилось в последние годы. Она не двигается, боясь нарушить чуткий сон своего хранителя, который смог провалиться в полудрёму. Её длинные волосы отливают платиновым блеском, отражая солнце, ресницы то и дело опускаются, скрывая цвет медовой карамели. Ей самой не мешало бы отдохнуть, но водоворот мыслей затягивает в себя, перемешивает с воспоминаниями, не давая расслабиться. « Я хочу спать, но не могу. Всё продолжаю смотреть на тебя, словно ты можешь исчезнуть навсегда, стоит мне только поддаться усталости и заснуть.- Ладонь тянется ко лбу лиса, но застывает в воздухе, пальцы сжимаются.- Это уже напоминает психическое расстройство, ведь я могу прикоснуться к тебе, значит, ты есть, значит, я всего лишь накручиваю себя или же схожу с ума.» Солнечные лучи просачиваются в комнату через открытое окно, озаряя всё пространство, делая его просторнее, свежее. Порыв ветра задувает хрупкие воздушные семена одуванчика, которые неспеша кружат в воздухе, переливаясь всеми своими серебряными тонкими гранями. « Я стала твоей без остатка. Отдала тебе самое дорогое, что у меня было. Но кто ты? Я не могу смириться с неведением. Я кинулась в море с головой, не зная глубины. Сколько раз я говорила себе, что важно то, кем ты являешься сейчас, а не то, кем ты был до встречи со мной? Миллионы раз. И миллионы раз я опять возвращалась к точке отсчёта.- Богиня проигрывает усталости, она ложится, каштан волос рассыпается по мятому одеялу, играя переливами. Божество подводит колени ближе к животу, притягивает к сердцу кисти, и будто бы уменьшается в несколько раз, становясь похожей на кошку, греющуюся на солнышке. - У меня нет уверенности в завтрашнем дне.- Она раскрывает перед собой ладонь, смотря сквозь тонкие пальцы.- Пока всё спокойно, но наше текущее положение похоже на медленное удушье от подступающей к горлу воды - в стеклянном кубе кто-то выключил на мгновение кран, и потоки, достигшие подбородка, замерли, но вот скоро поступление вновь возобновится, счёт идёт на секунды, и этих секунд нам должно хватить, чтобы в последний раз наполнить наши лёгкие кислородом, чтобы не умереть сразу, а ещё прожить миг.- Нанами закрывает глаза, сладкая пустота вливается в голову, приманивая сон, но обрывки мыслей всё ещё кружатся, напоминая собой семена клёна, создающие в воздухе невидимые маленькие смерчи, совершая бесчисленные пируэты.- Я не знаю, кому молиться, ведь все Боги против тебя, Томоэ. Я буду лишь надеяться, что этот час покоя, который есть у нас сейчас, закончится не скоро.»

***

Томоэ действительно спал очень чутко. Доза эссенции персикового дерева была ничтожно мала, поэтому жар не отступал. Лихорадка стирала границу между сознанием и подсознанием, обнажая все страхи. Какая-то часть лиса бодрствовала, прокручивая события последних дней, другая проваливалась во тьму, видела картины прошлого, слышала голоса, растворялась в деталях. « ... тебя больше нет... той жизни больше нет.» " Ты же моя семья... Не умирай..." Вспышка. Чёрные волосы развивает зимний холодный ветер, осыпая голову девушки снегом. Вспышка. Её губы двигаются, но не слышно и звука. Глаза наполнены слезами. « Я болен... просто болен. Это всё мираж... вернувшаяся пытка искалеченного духа.» " ... мы же всегда будем вместе? " - детский голос заполняет разум. Вспышка. « ... уходи... Оставь меня в покое, забери с собой воспоминания. » " Выживи. Только останься жить."- уже более взрослый, глубокий тембр. Пальцы спящего демона вздрагивают, брови сходятся на переносице. « Твои слова - приговор...» " Тебя никто не спасёт, единственный, кто бы мог это сделать, сам нуждается в спасении..." - мерзкий забытый, почти стёршийся из памяти голос пронзает виски. На лице Томоэ появляется еле заметный оскал, мышцы напрягаются.« Прочь.» " Самая ужасная мука - это наблюдать за страданиями близких тебе людей и не иметь шанса им помочь! Верно?! Тебе не понаслышке знакомо это чувство! " Когти вонзаются в покрывало. « Кто ты, чтобы рассуждать...» Вспышка. Окровавленное лезвие пронзает грудь Сэры, сзади стоит, ухмыляясь, Дайске. Но вот внешность обоих меняется. Седые волосы восьмихвостого медленно окрашиваются в красный, черты лица преломляются, рот искривляется в улыбке, открывающей острые пираньи зубы, а глаза его жертвы, устремлённые в небо, блекнут, становясь светло-карими. « Нет...»- Ёкай будто бы кидается во сне в их сторону, но его что-то сдерживает, он бросает беглый взгляд на свои руки - их сковывают цепи. - Нанами!- Кричит он и вдруг подрывается на постели. Часто и тяжело дышит, не в силах понять, где находится. « Всё повторилось. Я не мог этого допустить вновь... не мог...» Бинты стягивают грудную клетку, боль от раны разливается пульсацией, капли пота стекают по шее. Он оборачивается и замечает мирно спящую девушку. С сердца спадает тяжёлый груз.- Просто чёртов сон.- Выдыхает лис и запускает пальцы себе в волосы, благодаря судьбу за то, что его приступа паники никому не довелось увидеть. Несколько минут он сидит в прострации, размышляя о вновь воскресших ошмётках прошлого, с которыми ему, вроде бы, уже удалось справиться ещё сотни лет назад. « Ты напомнил мне о том, что я всеми силами пытался забыть.»- Мысленно обращается дух к Акуре-Оу, не скрывая своей злобы. «Это из-за тебя мой самоконтроль ослаб. Ты открыл двери тем, кого мне и так с трудом удалось изгнать.» Ёкай не желает, чтобы на его настоящем проявлялись старые пятна засохшей крови столетий. Ему удалось переодеться в чистые одежды, но тело так и осталось грязным, измазанным алой вязкой жижей, и с каждым воспоминанием ткань пропитывается этой грязью, сокращая шансы начать всё с нуля. « Я поклялся забыть... » Солнечный зайчик скачет по щеке юной Богини. Она тихо посапывает, прижимая пальцы к губам. Её грудь медленно вздымается от поверхностного дыхания, кофейные локоны волос, спадающие на шею придают коже более выраженный молочный оттенок. Это зрелище избавляет Томоэ от негатива, отвлекает его. «А ты ведь могла уйти в мою комнату, но почему-то не ушла.»- Беззаботно подмечает кицунэ. На его лице возникает ухмылка. Всё плохое забывается, когда рядом с ним находится эта чистая душа. Будто бы он сам очищается, и засохшая кровь под одеждами перестаёт стягивать кожу. Он поддаётся желанию убрать тёмную прядь с тонкой шеи, но останавливает свою руку в паре сантиметров, осознав, что это левая конечность подчинилась его приказу и зависла в воздухе. « Неужели?- Демон не верит своим глазам, подносит ладонь ближе к лицу, сжимает и разжимает пальцы, чувствуя каждое сокращение мышц, которое отдаёт неприятным покалыванием в область раны. - Неплохая микстурка, раз смогла вернуть мне чувствительность.»- Он опять переключает своё внимание на спящую шатенку.« Но тебе знать об этом необязательно.- Глаза хитро прищуриваются, показывая истинную лисью натуру.- Я ведь просто обязан преподать тебе урок. Иначе ты никогда не изменишься.»- Заключает хранитель, придумав изощрённый план укрощения строптивой, который отчасти является вынужденной мерой. Его взгляд скользит по изгибам девичьей фигуры, он наклоняется, опираясь на правую руку:- Опасно засыпать рядом с диким зверем, Нанами - шепчет Ёкай, но девушка лишь морщит нос и ложится на спину, поворачивая голову в его сторону. В душе окончательно установилось равновесие, хоть и временное. Томоэ усмехается: «Бесстрашная.» Он опускается ещё ниже, к её ключицам, затаив дыхание. Момодзоно слегка выгибается во сне, словно подаваясь ему навстречу. В его глазах мелькает удивление, но лишь на миг. Оно сменяется хищным блеском. Посещает чувство дежавю - подобное было на Горе Курама, когда сонная Момодзоно перепутала футоны и легла к нему. Только сейчас он не ощущает преград и ограничивающих рамок. Кончик хвоста нервно постукивает по полу. Запах Богини будоражит - она пахнет как-то по-иному, лис не может понять, что изменилось, но ему, определённо, нравятся эти изменения. Его когти тянутся к вороту халата, но что-то останавливает. « Рано.- Он садится на кровати.- Раз на мою долю выпал незапланированный отпуск, грех этим не воспользоваться.- Он блаженно запрокидывает голову назад.- Я сделаю так, что ты сама будешь хотеть моих прикосновений, Нанами. .» POVНанами. Прошло трое суток со дня боя Томоэ и Акуры-Оу. О Кровавом Короле пока ничего не было слышно, он залёг на дно, как и планировал, даже странно, что его жажда разрушений не смогла на этот раз взять верх. Пребывание в теле Кирихито и необходимость сдерживаться, похоже, пошли ему на пользу. Как я и предполагала, все Божественные силы совета Идзумо и Дворца Неба были направлены на его поиски, поэтому пока нас оставили в покое. Не знаю, сколько будет длиться это затишье перед бурей, но я всё равно бесконечно рада. От Инари и Акихиро не было никаких вестей. Записка таинственным образом исчезла, поэтому их присутствие в Храме доказать было невозможно. Они были словно частью моей болезни, и, когда пик её был пройден, покинули меня вместе с симптомами. Только мои шрамы на ключицах в виде иероглифов, которые я до сих пор упорно пытаюсь скрыть от Томоэ, надевая свитера и рубашки, напоминают о том, что всё было взаправду, что они действительно были частью моей жизни. Через день Микаге-сан пришёл в себя. Он ничего не спрашивал о них, вообще не проявлял никакого интереса к факту визита гостей. Целыми днями расшифровывал древние письмена, изучал старые книги, иногда забывая про сон. Он будто бы замкнулся в себе. Я видела, что он мыслями обращён в прошлое, возможно, во время, где с этой женщиной его ещё что-то связывало. Это было заметно по его стеклянному взгляду и несвойственной заторможенности. Мне было жалко и его и её. Я не знала причин разрыва их отношений, но чувствовала этот эмоциональный дисбаланс. А может, он исходил от меня, ведь я ещё долго испытывала дискомфорт, вспоминая, как проговорилась Томоэ о событиях в моем подсознании. Два дня мне дали побыть наедине со своими мыслями. Потом начался ад. Томоэ дал мне ясно понять, что чтобы искупить свою вину, я должна понести заслуженное наказание. Он сыграл на моей добропорядочности, напомнив о своей частичной недееспособности - я самоотверженно согласилась на его условия. Зачем.я.это.сделала. Верните назад те два дня спокойствия и меланхолии. В двух словах, теперь я - его личная рабыня. Это унизительно, но в его стиле. Объясню по порядку: мне приходиться потакать его вредным привычкам - набивать трубку табаком, подливать сакэ, ведь он не может сделать это одной рукой, а самое главное, я вынуждена почти всегда быть рядом и чувствовать себя его собственностью! Это невыносимо. Он слишком близко, смотрит на меня хищнически, иногда говорит что-нибудь вполне безобидное, но его тон заставляет меня краснеть до корней волос. Ненавижу это состояние. Со мной творится что-то странное. Раньше я не замечала его животной сексуальности, а сейчас будто бы прозрела. Мне не хватает его близости. Это безумие. Если во дворце я ещё спорила сама с собой и отрицала всё, то сейчас понимаю, я хочу его. Каждым миллиметром кожи хочу ощутить его тепло. Вновь. Мне стыдно, я ощущаю себя порочной, ведь мы не женаты, то есть я, можно сказать, блудница, я осквернила себя, когда отдалась ему тогда, и моё нынешнее желание только подтверждает низость моего духа. И слова Аматэрасу сразу всплывают. Мне нужно как-то с этим бороться, но у этого лиса,похоже, другие планы, а помочь улизнуть от него мне некому - Микаге находится в своём мире, изредка выходя на свет, а Мидзуки занят реконструкцией Храма - покраской, лакировкой дерева, ремонтом крыши. Томоэ играет со мной. Мне кажется, что он обо всём догадывается и специально провоцирует меня. Вот и сейчас он приказал мне помочь ему одеться. Видите ли, он хочет посмотреть, как обстоят дела с обновлением территории святилища, а сам не может сладить с хаори и курткой кимоно. Прекрасно, что дальше? Совместная ванна? Я хочу убежать, но мне нельзя. Приходится подчиниться. Моё сердце становится необычайно тяжёлым, будто металлическим, его глухие удары заполняют мою голову, во рту всё пересыхает, меня парализует под острым внимательным взглядом сине-фиолетовых глаз. Я не могу больше терпеть этой пытки. Его длинные белые волосы блестят на солнце, тень от лучей очерчивает каждую мышцу перебинтованного торса. Я не могу шевельнуться. - Нанами, я, конечно, понимаю, что тебе нравится смотреть на меня, но не могла бы ты поторопиться? А то Мидзуки закончит ремонт до того, как я смогу выйти отсюда.- Лис победоносно вскидывает голову и режет меня своей самодовольной улыбкой. И так всегда. Он любит надо мной издеваться, особенно, сейчас. А я уже смирилась с тем, что каждый раз моё лицо окрашивается в цвет сочного спелого томата, поэтому просто молча беру одежду, захожу к нему за спину и накидываю её ему на плечи, просовывая левую неподвижную руку в рукав. - А теперь пояс, ты же не хочешь, чтобы я выглядел как бродяга?- Томоэ разворачивается ко мне лицом. Мне приходится поднять голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Пробивает лёгкая дрожь, и подкашиваются колени - его животным магнетизмом и так разит за несколько километров, а тут ещё так близко. Я в опасной зоне. Я неосознанно выдыхаю оставшийся в моих лёгких воздух. Нужно отвлечься. Нужно быстрее покончить с этим. Где оби? Сейчас всё быстро сделаю и убегу к себе в комнату. Приведу себя в порядок, успокоюсь. Я завожу руки ему за спину, не отрывая глаз от его лица - только так я могу уследить за его действиями. Перехватываю приносящий мне дьявольские неудобства кусок ткани, как вдруг Томоэ резко прижимает меня к себе - его правая рука обвивает моё талию, я не могу вздохнуть от такой вольности:- Пусти...- Шепчу я, чувствуя, как по моему телу разливается сладкая нега, скапливаясь где-то внизу живота. Я утопаю в его тёмных глазах, которые сжигают меня дотла, ощущаю грудью жар его кожи, слышу тяжёлое дыхание, от которого начинает кружиться голова. - А если не отпущу?- Томно произносит он, наклоняя своё лицо ближе ко мне. Опять играет. Его влажное дыхание касается моих губ, я готова потерять сознание от всего этого.- Пока что я твой хозяин, забыла?- Шипит он в миллиметре от моего рта, продолжая пожирать меня взглядом. Я понимаю, что на грани.- То-моэ,- Из последних сил пытаюсь достучаться до него. Он не реагирует, тогда я прикрываю веки, наклоняя голову в сторону, чтобы хоть как-то отдалиться. Его дыхание щекочет шею. Если сейчас он поцелует меня, то я упаду. Мгновение. И меня отпускают, тепло пропадает и обдаёт волной ветра. Открываю глаза: я в комнате одна. Сажусь на пол, пытаясь перевести дух. В течение дня у меня всё валилось из рук. Я сшибала собой углы, роняла книги, а потом неуклюже пыталась всё исправить. И всё это происходило под пристальным наблюдением Томоэ. Он был моей тенью. Мне кажется, что в этом, как раз таки, была скрыта причина моего неадекватного поведения. Я не могу выносить его присутствия. Его глаза красноречивее любых слов, в них я могу прочитать столько разных недвусмысленных предположений на счёт моей несобранности, что становится дурно, ведь все они сводятся к одному, благо, он ещё ничего не говорил на этот счёт. Сейчас я вытираю пыль с книжного шкафа, стоя на стуле, а он подпирает этот шкаф спиной, делая вид, что принимает активное участие в уборке, вдыхая свой едкий любимый дым. - Может, ты хотя бы не будешь курить здесь?! У меня уже голова болит!- Возмущаюсь я, проводя влажной тряпкой по дереву, бросая недовольные взгляды в сторону бездельника. Меня и вправду даже подташнивает от этого дурмана. Да и воспоминания ненужные накатывают. Тогда он тоже курил... К моему удивлению, он молча выходит из комнаты, даже не дав возможности прочитать лекцию о вреде курения. Его неподвижная рука теперь подвешена, словно при переломе. Кимоно держится только на правом плече, левая же его часть свисает. Волосы завязаны в низкий хвост. И почему он не стрижётся? Помню, сколько бы раз он не возвращал себе свой облик, всегда стригся, объясняя это неудобством в быту. Но что стало теперь? Я вижу в нём демона-лиса из прошлого, и ничего не могу с этим поделать. В нём изменилась даже мимика лица. Его гложет что-то, что мне неведомо. Я вытаскиваю каждую книгу и протираю её. У всех есть свои тайны. У всех есть то, о чём они хотят забыть или же вечно помнить. О прежней жизни Томоэ мне ничего не известно. И от этого мне тошно. Он ничего мне не рассказывает. Я знаю, что гордиться ему нечем, что он, по сути, преступник, но я ведь люблю его, и хочу знать о нём всё. Не для того, чтобы разочароваться или понять, стоит ли он моей любви, а для того, чтобы просто понять его поступки, хоть одним глазом заглянуть ему в душу, которую он от меня всеми силами скрывает. Настоящая любовь строится на доверии, а что у нас? Влечение друг к другу, желание быть рядом. Достаточно ли этого, чтобы назвать наши отношения любовью? Я бы хотела так думать. Соскакиваю со стула и передвигаю его к другому шкафу. Я надеялась, что появление Инари и Акихиро прольёт свет на его прошлое существование, но они, словно почувствовав это, сбежали. Неужели мне нельзя ничего знать? Единственный, кто мог бы мне что-либо рассказать, это Акура-Оу, но у меня нет никакого желания вновь встречаться с ним. Я стала бояться его. Очень. В моей памяти всплывают обрывки фраз Кровавого Короля, он говорил во время сражения о том, что Томоэ не впервой смотреть на страдания близких, при этом не имея возможности им помочь... Касаются ли его слова Юкиджи? У меня голова идёт кругом. Или она реально кружится? Чувствую, как меня штормит, ещё немного, и я упаду. Дышать тяжело. Это всё из-за его дыма! Почему нельзя курить на улице?! Вдруг я оступаюсь. Закрываю глаза, настраиваясь на больное приземление, но оно не происходит - меня подхватывают на руки. - Неуклюжесть неизлечима, не правда ли?- Шепчут мне над виском. Я открываю глаза и встречаюсь взглядом с Томоэ. И как он оказывается рядом в нужное время? Я была уверена, что он ушёл. - Спа-спасибо.- Заикаюсь я, смущённо отворачиваясь.- А теперь поставь меня на землю. На этот раз он повинуется мне. - Что ж ты такая напряжённая стала в последнее время?- Заискивающим тоном спрашивает он, ухмыляясь. Его глаза хитро блестят, а у меня пробегают мурашки по позвоночнику. - Это ты во всём виноват!- Отвечаю я необычайно резко для себя и тут же пытаюсь исправиться.- Просто... просто...- слов не нахожу.- я... волнуюсь из-за школы!- Приходит озарение.- С моими пропусками меня оставят на второй год...- Я что-то невнятно объясняю, рассматривая пол. Чувствую, что в моё личное пространство пытаются вторгнуться, и машинально отхожу назад, не прерывая речи.-... выпускные экзамены я не смогу хорошо сдать, а значит, не смогу поступить в институт, а ты...- Моя спина упирается в тот самый книжный шкаф, с которого я вытирала пыль, тут уже начинается паника, ведь я - в ловушке.- Т-томоэ... что ты делаешь?- Чуя опасность, как можно непринуждённее спрашиваю я, стараясь унять дрожь в ногах и сердцебиение. Лис стоит напротив меня, я смотрю на его перебинтованную грудь, но его это не устраивает, и он приподнимает мою голову за подбородок, устремляя пробирающий до костей взгляд прямо в душу. - Чтобы ты волновалась из-за школы?- Говорит он с иронией.- Никогда в это не поверю.- Хранитель опускает своё лицо ближе к моему.- Ты - обманщица.- Шепчет он мне в губы, а я перестаю дышать. Секунда. Две. Три. И он целует меня. Сначала нежно, чуть касаясь - дразнит меня. Я перестаю контролировать себя - когда он отстраняется, тянусь к его губам, вызывая еле заметную довольную ухмылку. Он подаётся мне навстречу, запускает руку мне в волосы. Его горячее дыхание сливается с моим, я ощущаю горький привкус табака, но мне это, к моему страху, нравится. Мои руки сами тянутся к нему, кладу локти ему на плечи, пальцами зарываясь в светлые пряди. Воздуха не хватает, я отрываюсь, судорожно вздыхая, но демон не даёт мне отстраниться, его язык опять проникает в мой рот. Я привстаю на носочки, потому что шея начинает ныть. Он понимает этот знак по-своему, чувствую, как его правая рука скользит по моей шее, на мгновение останавливается на груди, заставляя меня выдохнуть, переходит на талию, а затем на бедро. Резким движением мою ногу отрывают от земли - он приподнимает меня единственной правой рукой, а я вспоминаю о его ранах - обвиваю его шею, чтобы как-то облегчить нагрузку. "Нельзя, мы не должны."- Стучит у меня в голове. Вдруг две его ладони ложатся на мои ягодицы, в одно мгновение я оказываюсь поднята выше - он удерживает меня навесу, а сам становится промеж ног. Я запрокидываю голову назад и сдавленно шепчу:- Ты обманул меня.- Его язык оставляет на моей шее горячую влажную дорожку, ему безразлично, что я говорю.- То-моэ... нельзя.- опять мой шёпот разбавляет наши обрывистые вздохи. Одна моя часть соглашается со всеми словами разума, а другая просит заткнуться. Тело трепещет от прикосновений, в тонком халате становится жарко. Я действую против своей воли - обхватываю ногами торс лиса, колени обнажаются - он толчком придавливает меня к книжным полкам так, что книги чуть не падают. Он возбуждён и сдерживается из последних сил, его мышцы дрожат от напряжения. Я сама не в ладах с собой: моя грудь стала очень чувствительной - с каждым смещением ткани соски пронзает нечто сравнимое со сладкой болью, и жар его кожи опаляет. Внизу живота появилось сосущее чувство, которое я пытаюсь всеми силами уничтожить, но лишь усугубляю, прижимаясь к телу демона. Он слегка закусывает мою нижнюю губу, словно пытаясь отвлечь, пока его ладонь пробирается за ворот халата и накрывает грудь. Пора бы мне носить бюстгалтер в храме. Его пальцы аккуратно сжимают её, я не могу сдержать стон, когда они прикасаются к эпицентру чувствительности.- Томоэ... нас могут увидеть.- Меня вновь затыкают поцелуем. - Нанами!- Слышится из коридора голос Мидзуки.- К тебе приходила Ами. Она спрашивала, как ты себя чувствуешь и нужно ли тебе что-нибудь купить, потому что она собиралась в магазин. Мы замираем на миг. Слышим приближающиеся шаги. Томоэ ставит меня на пол и отворачивается:- Запахнись.- Приказным тоном говорит он, не в силах отдышаться. Я стою секунду в беспамятстве, но прихожу в себя и быстро выполняю задание. Мои щёки горят, моё тело горит. И я не могу осознать, что произошедшее несколько секунд назад было правдой.