Реальность и иллюзия, сплетённые воедино

Яркие лучи восходящего солнца слепят глаза, девушка притягивает ладонь к лицу, пытаясь спрятаться от надоедливого света. « Как же у меня болит тело… Наверное, неудобно лежала…» Она чувствует у себя на талии чью-то тяжёлую руку, медленно опускает взгляд и моментально вспыхивает . « О, Боги!» Кадры прошедшей ночи проносятся в сознании, раскрашивая скулы в алый цвет. « Мне это не приснилось…» Нанами морщится, зная, что теперь ей будет до смерти неловко находиться рядом со своим хранителем. Она лежит так несколько секунд, в голове кружит рой беззаботных и глупых мыслей, пока сон полностью не отступает и не забирает с собой пелену забвения, не дающую душевным ранам кровоточить, скрывающую сущность истинных проблем. Девушка сжимает край подушки « Всё это сейчас не важно. О чём я переживаю... Что подумают обо мне, о нём… Безразлично. Я долго жила, сдерживая себя в рамках дозволенного, потакая предрассудкам, сейчас это не важно. Это странное чувство безразличия ко всему тому, что раньше имело надо мной тотальный контроль и не давало свободно дышать.» - Она протягивает руку к окну. Через тонкие пальцы просачивается золотое свечение, обволакивает каждую фалангу, стекает по тонкому запястью. « И всего-то… Стоило узнать день своей смерти.» - Пламя жизни в глазах погасает, взгляд становится пустым и холодным, таким чуждым и несвойственным для юных лет. Если бы сейчас вокруг лежали груды манекенов, а Нанами принадлежала бы одной из них, то отличить где живой человек, а где нет было бы трудно: матовая белая кожа, тонкая шея и бледные губы - такие же черты, как и у пластмассы, которой придали человеческий облик. Богиня смотрит в одну точку не моргая. Ясно одно: её прежней больше нет, но только когда она успела так измениться? Тёмные каштановые волосы, разбросанные по подушке, отливают бронзой. Золотистые блики играют с ними, одаряя блеском, создавая иллюзию лоска.« Если бы не тот случай на горе Курама, в запасе могло быть ещё почти полгода, но остался всего месяц… Именно этот месяц энергия Джиро сможет поддерживать моё физическое тело - так сказал Сиро перед моим отъездом.» Момодзоно скалится от этой мысли, притягивая кисть ко лбу. « Если бы да кабы… Похоже, я подсознательно ищу виноватых. Так нельзя. Нужно прожить эти 30 дней в согласии с миром и с собой. » "Ты думаешь, я позволю тебе умереть?" - Слова Томоэ, сказанные ночью, заставляют сердце биться чаще. « Как бы я хотела верить тебе…» - Она мягко проводит своей ладонью по его руке и замирает, когда эта рука обвивает её и придвигает ближе. Дыхание демона щекочет её оголённое плечо, Нанами спиной чувствует жар его тела, слышит приглушённый стук сердца. Привычное стеснение держит в напряжении: вся кровь, какая только есть в организме, приливает к лицу. Девушка лежит и боится шелохнуться, вдруг она разбудила его? Но её опасения не подтверждаются - лис крепко спит. Она глубоко вздыхает, закрывая глаза, и прислушивается к своим ощущениям: дискомфорт в промежности вынуждает слегка сжать ноги, но порхающие бабочки в животе ставят боль на второй план. Каждая частица души трепещет. « Я счастлива: Томоэ смог вернуть свой прежний облик. Это главное. Я благодарна судьбе за то, что она позволила мне в последний раз увидеть его таким.» - На лице расцветает мягкая улыбка, но, спустя несколько секунд, исчезает бесследно. « ... Когда меня не станет, он будет мучиться, и, скорее всего, его будет ждать та же участь, что и Мурасаки-доно.» - История об одном нуси, полюбившем человеческую женщину, навсегда отпечаталась в душе. « Не хочу заставлять кого-либо страдать, особенно Томоэ...» Увлечённая размышлениями Богиня не замечает, как постепенно проваливается в сон. Тем временем в Ёми-но Куни. - Жгите леса, осушайте водоёмы, мы должны спасти Оокунинуши любой ценой! – На отвесной скале стоит Бог Войны, он охватывает взглядом многочисленный полк, похожий с высоты на игрушечный. В разные стороны, словно огненный дождь, летят объятые пламенем стрелы - солдаты приступили к выполнению приказа. Позади него мнётся в нерешительности его подчиненный: - Икусагами–сама… Может быть, не нужно таких кардинальных мер? - Отставить! – Такехая поворачивается, его лицо искривляет оскал. - Здесь я решаю. - Но, Идзанами… - Полковник заметно нервничает. Он достаточно хорошо знает своё руководство, знает, что неповиновение карается смертью, поэтому и боится, но всё же считает необходимым высказать своё мнение. « Богиня загробного мира является опасным противником. С ней мериться силой нежелательно.» - Проносится у него в голове. Он наблюдает, как внизу разливается океан огня, как к небу поднимается чёрный смог, режущий глаза, и понимает, что такое вряд ли она оставит без внимания. - Мне плевать! Мы должны сравнять здесь всё с землёй, чтобы негде было спрятаться Акуре-оу и его приспешникам . Мы выкурим его отсюда! – Бог войны поднимает свой меч.- Проверьте каждый овраг, каждую пещеру, мы найдём нашего врага и покараем его!- Призывает он. Сотни голосов отзываются ему победным кличем. « Да что они здесь устроили? Как посмели без разрешения вторгнуться в мои владения? Я не прощаю подобного самоуправства!» - Идзанами бледнеет от гнева, зеркало в её руках, через которое она видела все беспорядки, творившиеся на её территории, трескается. Она берёт с полки чашу с серым песком. - Детей нужно воспитывать, надеюсь, ты простишь меня, если я заберу себе твои игрушки. - С этими словами она бросает горсть пыли в стекло, покрытое сетью трещин. Каждый осколок показывает размноженное изображение Бога Войны. « Игра началась.» - Тёмная ткань почти полностью закрывает лицо, оставляя на виду лишь острый подбородок, усеянный шрамами, губы растягиваются в язвительной кривоватой улыбке, обнажая белые зубы – единственное доказательство былой красоты.

***

На скале весь запыхавшийся появляется офицер: - Проход… Проход закрылся! – В панике уведомляет он и теряет сознание, падая к ногам своего начальства. - Что за… - Икусагами склоняется над бездыханным телом и в шоке отстраняется. Видно, что под доспехами кишат чёрные твари, похожие на пиявок, они высасывают все жизненные соки, превращая солдата в мумию, которая тотчас же начинает распадаться на части. - Идзанами!- В ярости кричит он, устремляя взор вверх. Его рык достигает даже самых дальних укромных мест, вынуждая крылатых мелких демонов покинуть уютные ветви деревьев. - Ну что за кретин? – Прижавшись спиной к большому старому камню, поросшему плесенью и мхом, сидит худой юноша. Эхо настигло и его. Из-за капюшона не видно глаз, но хищную ухмылку не скрыть. Они долго пробыли в укрытии, и вот настало время действовать. - Кикуити, они на востоке, а нам нужно на север. «Удача на моей стороне.» - Эти идиоты сами усложнили себе поиски: из-за дыма видимость почти на нуле. Мне это на руку. Пока они будут копошиться там, мы сможем незаметно пройти мимо. – Парень встаёт, отряхивая одежду от песка. - Кирихито-сама… - Что ещё? – Он оборачивается на шёпот своего слуги. Тот показывает пальцем в небо. Небосвод заволакивается тьмой, солнце загробного мира гаснет, посылая прощальный луч. - Боюсь, у нас проблемы. – Шикигами в маске лиса переключает своё внимание на хозяина - объект мгновение стоит, провожая взглядом исчезающий свет. Плечи напряжены, он зол и раздражён. Его план опять срывается. Через некоторое время он оглашает своё решение. - Нам остаётся только уйти.- Голос наполнен сожалением и тихой ненавистью ко всему живому. Это решение далось трудно, слишком долго он планировал свой заключительный визит в Ёми-но Куни. Именно в этот раз всё должно было получиться, ведь у него был ключ доступа к месту заключения его настоящего тела, его козырная карта, глава пантеона богов. Всё складывалось идеально, но он не учёл одного - могущества Идзанами. Найти дорогу без света - нереально, использовать сияние священного духа Оокунинуши - слишком рискованно,даже через толстую стену дыма оно будет заметно. Был последний вариант - идти на блеск огня вдали, на северо-восток, но он сразу отметался, так как ядовитые пары, испускаемые горящими растениями, могли активировать процесс разложения трупа Кирихито,который и так сохранялся только благодаря энергии Акуры-оу. Шаг. Ещё шаг. Как же не хочется отступать. Ноги ведут к порталу в мир живых, но душа рвётся назад. Медленное продвижение вглубь зарослей деревьев, ветви которых в темноте похожи на костлявые руки ведьмы, норовящие вцепиться в горло, вызывает отвращение и скуку. Ориентируясь на ощупь, обходя колючие кусты, два силуэта приближаются к месту, где должен быть проход, но лишь упираются в голую холодную скалу, которая уже начала покрываться тонким слоем инея. - Ты закрыл портал? - Нет, Господин, Вы же сказали, что мы ждём Ятори, я ничего не делал...- В страхе оправдывается второй голос. « Проход не мог сам закрыться.» Ладонь прикасается к камню. Вспышка, похожая на молнию, на долю секунды освещает лица. - Чёрт.- Шипит Кирихито, сжимая обгоревшие пальцы в кулак. - Вы в порядке?!- Где-то рядом мечется шикигами, не в силах понять, что случилось. - Похоже, мы не сможем уйти отсюда. - Иронично, посмеиваясь над ситуацией, констатирует факт пострадавший. « Чёртова сука. Это её работа. » - Мысленно проклинает Богиню Смерти он, его до костей пробрал электрический разряд. - Что же делать? Здесь холодает, Вы не выдержите... - Замолкни.- Гортанный металлический голос уничтожает все остатки слов. Это уже Акура-оу затыкает своего надоедливого слугу. Он сам прекрасно знает о слабости своей нынешней формы и не потерпит постоянных напоминаний. Когда он вселялся в это тело, предполагал, конечно, что его возможности будут ограничены, но не настолько. - Мне нужно подумать. - Прежний тембр возвращается. Кикуити переводит дыхание, он не на шутку перепугался. « Я хотел сделать всё сам... Нельзя доверять свою жизнь им, но выхода нет. » - Челюсти сжимаются, в глазах застывает жгучая злоба, ногти врезаются в ладони. Последняя секунда размышлений: « Сегодня я либо вернусь, либо исчезну навсегда. » - Кикуити. - Преданный хранитель вздрагивает.- Подойди ко мне. Хруст веток и шелест листвы разрывает тишину. - Да, Господин. - Протяни руку. Шикигами, не задумываясь, выполняет требование. На его ладонь ложится что-то стальное, тяжёлое и холодное, имеющее какие-то узоры.- Что это? - Он сжимает предмет, ощущает нечто похожее на лезвие. - Это кинжал.- Юноша замолкает. « Сказать ему сейчас или потом? Нет, потом может быть поздно. » - Только им можно ранить тело Акуры-оу. Руку хранителя пробивает дрожь: - Зачем Вы дали это мне? - Шепчет он. - Мы отправляемся на Огненную гору, но я не думаю, что мне хватит сил добраться до неё. Скверна, содержащаяся в дыме, будет пожирать меня каждую секунду, а нам придётся идти довольно долго вблизи пожара. Не пытайся меня отговорить, другого варианта нет, я всё уже решил...- Тяжёлый вздох.- Портал закрыт, смысла ждать Ятори больше нет. Пойдём. Словно чувствуя, что говорят о нём, с порывом ветра ниоткуда появляется Ёкай: - Кирихито-сама, Ваш верный слуга прибыл...- Глаза быстро привыкают к темноте, ощущается резкая смена климата.- Что-то здесь похолодало. Что происходит? - Для начала скажи, как ты прошёл сюда? - Подозрительный тон руководства выбивает из колеи. - В смысле? Как и всегда... - Демон искренне удивляется. « Значит, барьер стоит только с этой стороны...» - Мы не сможем вернуться в верхний мир, пока у Идзанами не изменится настроение, но объяснять некогда, пора идти. Вопросов, конечно, было много, но злить Господина не хотелось, поэтому Ёкай молча пошёл следом. - Там что, пожар? - Ятори замечает блеск огня. - Да, войска Такехаи пытались таким способом найти нас. - Брюнет идёт, цепляясь за каждый ствол дерева, он плохо видит дорогу. - Позвольте мне идти первым.- Дух вырывается вперёд.- С моими способностями мы доберёмся быстрей. Парень не стал возражать, у этого бывшего мехового шара, действительно, были необычно устроены глаза - от его взора ничего нельзя было скрыть. Он видел в темноте и под водой прекрасно, видел человека насквозь. Около пятнадцати минут они шли в тишине, гипнотизируя алые переливы, прислушиваясь к каждому шороху. Ятори не выдерживает и решает изменить напряжённую атмосферу: - Сейчас бы сила Кицунэ была как никогда кстати, не понимаю, почему Вы отвергли мою идею о похищении Земной Богини, ей всё равно осталось жить недолго, а так, Томоэ бы сделал всё для того, чтобы вернуть её, даже тело бы Вам достал. - Жить недолго? - Кирихито шёл в раздумьях, он делал ставки насколько хватит его сил, сколько удастся ему продержаться в борьбе со скверной, но почему-то одно упоминание о девушке вернуло его к реальности, он забыл, о чём думал. - Ах, Вы же не знаете. Ну, Нанами же лишь наполовину Богиня, Вы выпили её дух, сократив жизнь в несколько раз. В первый раз нечто похожее на чувство вины на мгновение закрадывается в душу: « Что за странное чувство? Будто вакуум в груди. Неужели это тело начало сдавать свои позиции? Слишком рано. » - И сколько ей осталось? - Вскользь интересуется он. У него не было даже и мысли о том, что ему может быть жалко эту слабую и глупую девушку, которая так любезно отдала свою жизнь. Смерть - это просто показатель силы: если ты сильный, то живёшь, а если слабый, умираешь, простая арифметика, не требующая особого внимания. Эта женщина должна была давно предаться земле, впрочем, как и все люди. Он только ускорил процесс, стал помощником естественного отбора, лежащего в основе эволюции. - Она умрёт через полгода, если не восстановит силы, но разве это важно? Главное вернуть Ваше тело. - Ты прав. Просто жаль терять такой источник энергии. - После сказанного его передёргивает. « Что я несу? Мне больше не понадобится чужая жизненная сила, ещё два с половиной километра, и я навсегда забуду о беспомощности. » Акура-оу ненавидел слабость во всех её проявлениях. Он соблюдал единственное правило: убивай или будешь убит. В ранние годы этот закон спас ему жизнь, но с течением времени это переросло в навязчивую идею. По силе больше никто не мог сравниться с ним, его моментальная регенерация исключала возможность смерти, даже Боги предпочитали не вступать в конфликт. Больше ничего не угрожало, однако так жить было скучно, а наблюдать за чужими страданиями было весело. Вот и приходилось пускаться во все тяжкие, чтобы хоть как-то раскрасить свои серые будни: убивать, грабить, насиловать. Однажды, он встретил родственную душу, вольную, такую же жестокую, причиняющую боль с улыбкой. Две части одного целого объединились, стали вместе насмехаться над смертью, две части одной тьмы, но им не суждено было остаться вместе. Три фигуры ступают на землю, покрытую слоем густого дыма - из-за своей тяжести он томится среди травы, источая омерзительный запах. Из-под ног вырывается пышное облако, поднимая вверх ошмётки белого и серого пепла, принесённые ветром. Кажется, что в трахею высыпали килограмм песка, сделать вздох невозможно, глаза слезятся от колючей сизой пелены. С правой стороны на расстоянии ста метров буйствует океан оранжево-красных оттенков: золотистые обжигающие волны, словно хлысты, бьют друг друга, разбрасывая во все стороны искрящиеся брызги. С порывом ветра на лицо попадают микроскопические капли. - Я и не думал, что в Ёми-но Куни может идти снег. - Всевидящий Ятори хорошо различает узорчатые маленькие снежинки, парящие высоко в небе. Уже потом, проникая в ореол огня, они превращаются в мелкую изморось, которая захватывается воздушным течением и разносится на дальние расстояния, оседает мокрой пылью на одежду путников, на ресницы. - Наверное, температура упала ниже нуля. Хорошо, что мы идём в тепле. Юноша не слышит беззаботной болтовни своего спутника, он погружается в свои воспоминания: « Снег… Как тогда…» Белые хлопья падают средь тёмной пустоты, их нельзя увидеть, но можно почувствовать. Достаточно протянуть ладонь, и снежные осколки разобьются о кожу, превратятся в капли воды, охладят пальцы. "... Это прощание... Акура-оу." « Чёртов лис! Ненавижу тебя...» - Момент из прошлого, который хотелось бы забыть навсегда, докучает в очередной раз. Предательство забыть невозможно. Но это было не прощание, Томоэ ошибался, когда говорил те слова. Одежда пропитывается смрадом: токсичный газ впитывается кожей и начинает действовать, вступая в прочную связь с кровью, медленно разрушая клетки. « Я ведь просто устранил твою слабость, брат. Зависимость от кого-то страшнее яда, ты знал это, но всё равно позволил себя приручить.» - Запах дыма, словно колючая проволока, царапает горло. Рука непроизвольно тянется ко рту и носу, чтобы хоть как-то перекрыть поступление этой вони. «Ты говорил, что любил эту девушку, но что такое любовь? Желание? Или нечто другое? Тогда ты изменился, стал мягче, и меня это неимоверно бесило. А потом... Опять вернулся прежний ты, но только для того, чтобы убить меня.» - Угол рта, дрожа, приподнимается вверх и застывает в перекошенной сумасшедшей улыбке, лучащейся тихой злобой. « Я доверил тебе свою главную тайну, а ты нагло воспользовался этим, чтобы меня прикончить... Не прощу. Я хочу, чтобы ты заплатил за всё...» - Снегопад усиливается - усиливается дождь, но его силы недостаточно, чтобы потушить разыгравшуюся стихию. - « Нельзя было открываться тебе, но мне нравилось, что ты был со мной на равных и никогда не пытался угодить, в отличие от тех жалких тварей, дрожащих от одного моего взгляда. Ты не боялся говорить "нет", уходил и приходил, когда вздумается, спорил со мной...» - Становится легче дышать, из-под ступней больше не поднимается сизая пыль, она прибивается к траве сотнями маленьких жидких игл. « Я никогда не встречал подобных тебе, столь диких и самоотверженных, готовых броситься на любого врага, и твою историю, заставившую тебя выбрать путь крови, я запомнил.» - Внезапный приступ кашля одолевает, но парень продолжает идти, не уделяя этому внимания, он ведёт душевный монолог, проживая все годы заново. « Лис, не признающий власти... Но что стало потом? Ты стал сторожевым псом. Неужели тебе понравилось сидеть на цепи и исполнять поручения Бога?» - Резкое помутнение в глазах прерывает поток мыслей. Группа приближается к пылающей степи: каждая травинка испускает чёрный ядовитый дым, от попадающей в огонь воды он будто увеличивается в объёме. Огненные змеи расползаются во все стороны, оставляя после себя серый налёт. Языки пламени трещат, пожирая всё на своём пути, и лишь песчаная насыпь, по которой идут нарушившие границу жизни и смерти, остаётся неприступной и с любовью принимает падающий снег. Кирихито расстёгивает куртку и снимает с себя один её рукав. Он хватает ткань свитера на плече и резким движением тянет вниз. Слышится треск материи, в его ладони оказывается чёрный лоскут, который обвязывается вокруг головы как маска. « Это должно хоть как-то помочь.» - Голова кружится, но сила воли ещё побеждает немощь. Вдали слышатся тихие стоны и крики о помощи. - Интересно, почему мы не встретили ни одного солдата на этой тропе? Нет даже обгоревших трупов, хотя по звукам, доносящимся из пекла, у них там проблемы.- Ятори, в отличие от своего хозяина, бодр и полон сил. Он выдвигает гипотезы насчёт происходящего там, ведёт оживлённый монолог, подшучивает на тему великой преданности воинов своему Главнокомандующему, и его совершенно не волнует, что его никто не слушает. Два с половиной часа назад. Ещё светло. - Мы должны связаться с Идзумо.- Подчинённый Икусагами окидывает беспокойным взглядом кострище, среди которого ходят ещё ничего не подозревающие солдаты.- Операция отменяется… - Нет! – Командный голос перебивает. Мужчина с проседью удивлённо смотрит на Бога, который, похоже, сошёл с ума, раз не желает отступать. – Наша цель - спасти Оокунинуши любой ценой.- Сквозь зубы процеживает тот.- Это приказ Аматэрасу. Я не желаю признавать несостоятельность нашей армии в случае провала. - Но потери будут колоссальными, если мы не отступим. Проход закрыт, а значит, ещё потребуется много времени на снятие печати. Если мы приступим сейчас, то, возможно, успеем… Аргументы командира довольно убедительны. Будет хуже, если некому будет воевать потом. - Ладно.- Смягчается Главнокомандующий.- В этот раз мы уйдём. Горящие искры пепла поднимаются над землёй. Тьма пожирает всё вокруг. - Чёрт! – Такехая злобно провожает взглядом пропадающие светлые участки.- Воины!- Призывает он.- Мы отступаем! Верните мечи в ножны! Будьте хладнокровны и направляйтесь к порталу! В темноте нет смысла кого-либо искать! – Он утаивает информацию о странных паразитах, чтобы не сеять панику в строю. Солдаты, находящиеся ближе всего к выходу, пытаются пройти через порог огня, но встречают на своём пути невидимую преграду, словно прозрачную стену. Что-то не даёт им выйти из пожара. Икусагами присматривается: тонкий барьер, растянувшийся по всему периметру горящей степи, тянется от самой земли до небес и вибрирует от ударов оружия - кто-то быстро сообразил, в чём дело, и пытается прорубить выход. Если остаться там и не предпринять никаких мер, можно отравиться ядовитыми газами. - Проклятье! – Бог Войны в спешке спускается вниз, жестом зовёт командира за собой. - У нас проблемы, Изао.- Обращается он к нему.- Эта дура хочет сделать жителями своей страны весь наш отряд. Двое мужчин чуть ли не бегут к месту заточения. Горький разъедающий дым не даёт вздохнуть. Из-под ног вылетает огненная пыль, кружит в воздухе, оседает на одежде. Горящие коряги хватаются за накидки,будто пытаясь задержать, ставят подножки, плюются огнём, словно кислотой, проклинают тех, кто позволил себе бесчинствовать. Все мелкие демоны оставляют свои жилища, мечтая спастись, изнывают от жары, и только двое тёмных искривляющихся от жара силуэтов бегут в самый центр ада, который они создали сами. Икусагами достигает цели первым и застывает в шоке. Он видит, как заживо горят его солдаты, как они мечутся в ужасе от одного конца к другому, желая найти просвет в барьере и выбраться наружу, как поглощает их выпущенная Идзанами зараза: склизкие твари присасываются к лицу, вгрызаются в глаза и заползают в горло - жертвы бьются в предсмертных конвульсиях: кожа сползает с головы, оголяя череп, челюсти неестественно широко раскрываются, разрывая рот, а глазные яблоки проваливаются. Он отворачивается от увиденного, рядом с ним в таком же оцепенении стоит его подчинённый – Изао. Его губы дрожат: он руководил этим отрядом несколько столетий, знал каждого по имени, знал семью каждого, жену, детей. Что теперь он скажет им? Как посмотрит в глаза? Мужчина молниеносно вытаскивает меч и с криком кидается в атаку, он верит, что пробьёт эту чёртову стену. Удар - от лезвия в разные стороны растекаются волны, словно от капли, упавшей в воду. Ещё удар - ситуация повторяется. За невидимым стеклом возникает кровавое месиво: обезумевшие идут по головам, из последних сил бьют по барьеру, надеясь выбраться, но пламя охватывает их, душа в своих объятьях. Кто-то отгоняет горящим факелом чёрных слизней, желающих полакомиться свежим мясом, но они только шипят в ответ, огонь не берёт их, они продолжают нападать на своих жертв. Спустя сотню атак, Изао падает на колени, его оружие выпадает из рук, по щекам скатываются слёзы. Всё бессмысленно, он видит, что его собратьям не помочь. Идёт снег, но в паре метров от земли он превращается в дождь. Чёрный дым, невыносимый жар, грязные капли, падающие с неба и запах палёного мяса. Этот день запомнится навсегда. Такехая подходит к мужчине и кладёт руку на плечо: - Этот барьер держится за счёт духовной силы Идзанами.- Тихо утешает он.- Пока она не захочет, он не падёт. Тот не обращает на него никакого внимания, он продолжает тупо смотреть на тлеющие кости своих солдат. Если бы к нему прислушались, всё могло кончиться по-другому.

***

Голос Ятори, словно железная раскалённая кувалда, бьёт по мозгам, заставляет морщиться от боли. Треск костра, шум шагов сводят с ума. « Невыносимо.» - Кирихито сжимает голову руками, запуская пальцы в волосы:- Замолчи...- Шепчет он, но его не слышат.- Замолчи!- Повторяет он уже достаточно громко. - Господин, что с Вами? - Слова доносятся обрывками, установить, кому они принадлежат, не удаётся. Перед глазами лишь красные и жёлтые блики, яркие искры и чёрный дым. Отрава страны мёртвых добралась до нервной системы. « Мы прошли только половину пути. Я должен идти вперёд.» - В горло будто заливают расплавленный металл, а лёгкие начинают крошиться как мел. Разум улетает в бесконечность. - Господин, Ваша рука... - « Это эхо в моей голове? » - Вы можете идти сами? - « Я будто на дне океана. Глубокого и необъятного...» Кикуити замечает, что пальцы на правой руке его хозяина чернеют. Чернота охватывает всё больше: она медленно стекает до запястья, словно грязь.- Кирихито-сама...- Шикигами заглядывает в глаза своего создателя: контуры зрачков размыты, они не фокусируются. - Ятори, нам нужно бежать, скверна начала разъедать его тело. - Хранитель усаживает ценный груз себе на спину: парень слышит невнятные слова, пытается что-то сказать, но у него не получается. Он парализован, ему остаётся только надеяться на своих подчинённых. - Иди вперёд и выполни все приготовления, о которых нам рассказывал Господин, я донесу его.- Кикуити бежит, перепрыгивая через камни и поваленные деревья, его волосы развиваются на ветру. - Только держитесь, пожалуйста. - Шепчет он через плечо бездыханному телу. Ёкай с копной белых волос кривится: - Не смей мне приказывать, насекомое.- Но обгоняет шикигами в мгновение ока и говорит ему, уже глядя в лицо. - Я служу только Акуре-оу.- Его фигура становится тенью, преодолевает метры в считанные секунды, исчезая из поля зрения. Дух прокручивает в голове недавний инструктаж: " Когда тело Акуры-оу будет извлечено из огня, нужно будет немедленно перенести его к подножию горы с северной стороны. Там будет 3 пещеры, мы выберем третий вход. Не останавливаясь, пройдём вглубь, попутно зажигая факелы на стенах. Нельзя пропустить ни один, иначе ничего не получится. Их 15 на каждой стене, а затем ещё 3 в каменном зале. Всё нужно будет делать предельно быстро, поэтому мне и понадобится ваша помощь, остальное я сделаю сам..." « Что нас ждёт в каменном зале? Что мы должны будем сделать? Почему он не сказал нам? Хотя... Он никогда не посвящал кого-то в свои планы... » Демон на большой скорости рассекает воздушное пространство. Он почти у цели. Кикуити бежит изо всех сил.« Хозяин, Вы очень предусмотрительны.» - Перед самым отбытием, пока Ятори был в своей комнате, Кирихито посвятил своего слугу в те подробности воскрешения Акуры-оу, которые беловолосому Ёкаю знать было необязательно. Он объяснил свой выбор тем, что Кикуити - его творение, и своего создателя он не смог бы убить, даже при всём желании - такова была особенность всех шикигами, в отличие от прибившегося к нему давнего знакомого. " Я рассказываю это тебе, потому что вряд ли буду в сознании, когда мы будем выполнять вторую часть плана...Войдя в зал, вы увидите две пиритовые плиты, исчерченные символами, не вдавайтесь в детали, просто положите моё истинное тело на правую часть, а труп Кирихито на левую. Вы заметите две пентаграммы, высеченные на камне, соединённые прямым каналом по горизонтали. Каждая из пентаграмм должна наполниться кровью. Кровь – это источник информации, энергетическая эссенция существа, она является катализатором силы. Мой дух перейдёт в своё настоящее тело, как только кровавые потоки соединятся в этом канале. Как это сделать, я скажу позже, если, конечно, потребуется. Возможно, сложностей не возникнет, может быть, я смогу прийти в себя и сделать все приготовления сам." Сердце хранителя чуть не останавливается: он осознаёт, что Кирихито не рассказал, как использовать душу Оокунинуши, чтобы нейтрализовать огонь. Паника охватывает. « Что же делать?! Может, Ятори знает об этом.» Тёмный силуэт продолжает бежать вдоль огненной стены. Он не замечает, что почерневшая кисть его хозяина уже давно превратилась в скелет, а сам он претерпевает ужасные метаморфозы.