Реальность и иллюзия, сплетённые воедино

— Томоэ, зачем ты носишь два меча, если сражаешься только одним? — Золотистые блики от пламени костра отсвечивали пурпуром, скользя по волосам демона, вольготно устроившегося на боку и подпирающему голову правой рукой. Он закусывал боковыми зубами длинную тонкую кость какой-то птицы и, будто бы играясь, сжимал и разжимал челюсти, заставляя ту подпрыгивать. Комната, больше похожая на лачугу, была погружена в сумрак. Две тени, искажённые огненными переливами, плясали на стене, извиваясь и подскакивая, удлиняясь и вновь укорачиваясь. — Я жду, когда появится достойный противник. — Ответил шёпотом сидящий напротив тёмный силуэт, бережно протирающий лезвие своего оружия. Его черты лица были затемнены, лишь изредка поднимающийся на соседа взгляд вспыхивал янтарём, встречаясь с рассеивающимся во мгле светом костра. — Глупо.- Ёкай со вздохом перевернулся на спину и заложил руки за голову, устремляя взор в мутное полуразбитое стекло окна. — В этих краях нет никого стоящего, раз за разом мы только убеждаемся в этом. — С какой-то тоской в голосе произнёс он. Возобновилась тишина. Мимо окна пролетела летучая мышь, зашуршав крыльями, её тень отпечаталась на полу на долю секунды, очерченная лунным светом, но, как мгновенно она появилась, также мгновенно и пропала, растворившись в темноте. – Хм, не припомню больше никого, кто бы сражался двумя катанами. Были те, кто использовал дайсё*, но чтоб одинаковыми… Приглушённый смех оборвал рассуждения вслух: — Мне всегда казалось, что ты и пола своих жертв не различаешь, а тут такие детали… Ироничный издевательский тон лиса и такие дерзкие его слова поджигали кровь. — Заткнись вообще.- Обиженно и в то же время раздражённо без промедления ответил демон, но в его голосе не было ненависти. В глубине души он был счастлив, что рядом с ним находился тот, кто по силе был равен ему, кто не боялся сказать лишнего, в чьих глазах он видел отражение своих эмоций, хищный блеск и такой знакомый еле уловимый след, свойственный всем убийцам. — Да ладно тебе, не злись. Ты просто удивил меня. — Зашелестело кимоно, лязгнул меч, возвращённый в ножны.- Ты прав, никто не сражается двумя дайто*, с технической точки зрения это неудобно, потому что они имеют немалый вес и громоздки сами по себе, да и высвобождение отнимает время… " … Может стоит лучше спросить у Томоэ?" — Требовательный голос Микаге разбивает нахлынувшие воспоминания вдребезги. Зрачки расширяются « Что за бред лезет мне в голову? Почему именно сейчас я вспомнил тот вечер?…» Лис стоит на пороге, пронзённый взглядами, насыщенными плохо скрываемой ненавистью. Он в монастыре жриц, в их священном помещении заседания совета, и своим присутствием попросту оскверняет его стены. Многие не могут смириться с этим фактом, поэтому еле сдерживают своё возмущение. Пускай он хранитель, но в их глазах он навсегда останется демоном, не имеющим права ступать на эти земли. Томоэ презрительно фыркает и отворачивается. Вести беседы он не намерен. Окаменевшие плечи и плавно разрезающий воздух хвост выдают его раздражение, но текущее состояние отнюдь не вызвано чужим отношением… Почему-то нервы были обнажены с самого утра, а висевшее в воздухе напряжение только подначивало. Микаге ещё несколько секунд сверлит взглядом белую макушку, но, потеряв терпение и поняв, что таким образом попусту тратит время, решает сам всё объяснить, возвращаясь к своим слушателям. — Как вы знаете, в прошлом он и Акура-оу были друзьями…- Женщина по левую сторону от мужчины, перебирающая чётки, ядовито усмехается. Ухо лиса дёргается в сторону звука, будто стряхивая невидимую пушинку, но сам он не оборачивается. — Томоэ знает его слабости, и Аматэрасу посчитала, что его знания не будут лишними в предстоящей борьбе. — Продолжает Микаге, делая вид, что не замечает негативной реакции со стороны. — Она обратилась именно ко мне, с расчётом на то, что моё слово для него имеет вес, и он согласится помочь… — Вздор! — Гневно перебивает его лис. Синяя радужка глаз наливается янтарём, глаза пылают и блестят, словно раскалённое железо.- Я не собираюсь становиться её псом! — Челюсти сжимаются до треска, обнажаются острые клыки. — Вот видите, что сотворило ваше любопытство, Айяно-сан…- Спокойно обращается Микаге к даме, которая в очередной раз выпускает изо рта прозрачную струю дыма, и разворачивается к демону: — Зачем так категорично? Один раз ты уже избавил Японию от этой кровавой чумы… — То были мои личные с ним счёты!- Опять перебивает Ёкай.- А сейчас мне нет дела до него и до того, что он планирует творить! — Кицунэ слышит у себя в голосе проскальзывающее рычание и сам удивляется своей вспышке ярости. Давно он не замечал за собой подобного — было ясно, что Божественный контроль настолько мал, что не может управлять им. Несмотря на перезаключённый договор хранителя, лис остался свободным — это пленило и пугало одновременно. — Но разве ты не хочешь отомстить за Нанами? — Говорит бывший Бог, скрипя сердцем. « Прости меня, Томоэ, но твоя помощь мне необходима. Только с тобой мой план сработает...» Раскалённое стекло гнева в душе демона разбивается на тысячу осколков — пыл тут же угасает. Ему плевать на людей, на то, что может с ними случиться, если Акура-оу захочет поразвлечься как 500 лет назад, плевать, какие будут разрушения, но эта девчонка… Её он ему не простит ни за что. Ярость клокочет в груди, учащая дыхание. Да. Он хочет отомстить. Он хочет его заставить вернуть жизненные силы Нанами. Хочет вонзить когти ему в горло, наказать за то, что он отравил душу его женщины своей энергией разрушения, вынудив её страдать каждую ночь, медленно мучиться, высыхать, словно под солнцем пустыни, теряя волю к жизни, за то, что заставил её потерять себя. — Я… — Слова застывают в горле, когда он мельком взглядывает на девушку. Агрессия сходит на нет. Её глаза полны страха. Неужели она боится его? Нет. Причина её трепета в другом, и он понимает это: она боится, что он ответит утвердительно, потому что заметила его искорёженные злостью черты, она боится, что он стал ненавидеть, что отрёкся от своих слов, сказанных тогда, когда ещё он пребывал в образе зверя, боится, что он свернёт с пути исправления. « Извини, Нанами... Наверное, так оно и есть.» Ему становится и смешно и больно. Другая на её месте была бы рада, что за неё готовы убить, а для этой подобный исход, всё равно, что самоубийство. На пороге смерти она думает о его душе. Его. Той, что увязла в чужой крови. Глупо. Он говорит ей, что никогда не изменится, а она продолжает верить, что настанет день, когда он полюбит всё живое вокруг. Наивно. Он хочет стать человеком, чтобы быть рядом с ней и только. Он не обещает изменить своё мнение о людях, а она отмахивается и верит в обратное. Бесполезно. Вот и сейчас её глупая голова забита очередным бредом. Она совершенно не знает его прошлого, не видела, как он с улыбкой отнимал жизнь. Она была во времена Юкиджи, когда сумасшествие в его глазах угасло, когда он присмирел, насытившись сполна, когда ему наскучило подобное существование. Полюбила бы она его, если бы увидела истинную сущность? Опять её мысли и переживания отражаются в зеркалах души, демон будто слышит её шёпот, она перед ним как на ладони: « Пожалуйста, это провокация… Не поддавайся.» — Мысленно молит Богиня, ещё сохраняя в себе маленький лучик надежды.– « Ты не обязан…» — Может, всему виной её мнительность на почве психического расстройства, но разум складывает странную мозаику: ей начинает казаться, что высшая каста главенствующих Богов просто решила убить двух зайцев одним выстрелом, по-другому нельзя было объяснить их решение стравить двух сильнейших демонов. Скорее всего, до них дошли слухи о том, что она одержима и не в состоянии контролировать его силу, и они записали Томоэ в группу риска. « Микаге-сан, на чьей вы стороне, неужели не видите подвоха?!» — Мысленно кричит Божество, обращая взор к светловолосому мужчине, пытаясь достучаться до него и вразумить, но тот смотрит, будто сквозь стол, не замечая её ярых попыток. « Да что с вами такое?!» Тогда она перебрасывает внимание на своего хранителя: « Я не хочу, чтобы ты вновь окунулся в прошлое, пожалуйста, откажись, скажи, что ты не хочешь мстить, что хочешь быть рядом…». — Всё внутри сжимается, обрывается мысль. -Я хочу спасти её от смерти. — Тихо говорит лис. -Его охладевший взгляд заполняется туманом, а лицо превращается в белую маску без эмоций. У девушки перехватывает дыхание. Что он скажет? Неужели согласится…- Я…- Он обрывается, будто не в силах произнести то, что задумал,« Чёрт. Это единственный шанс. Я должен использовать заинтересованность Богини Солнца в своих целях...» - он сжимает кулаки, опускает голову, еле заметно скалится… Нанами первый раз видит его таким: видно, что он борется со своей гордостью… Ради неё, ради невзрачной девушки, этот лис готов склониться перед теми, кого ненавидит. Наблюдать за тем, как он ломает себя — нестерпимо, Момодзоно готова вмешаться, но его хриплый голос шлепком придавливает её к месту, оставляя возможность лишь беззвучно шевелить губами. — Я готов пойти навстречу, если Аматэрасу даст обещание исцелить Нанами. — Да как ты смеешь, демон! — Старуха в бежевом кимоно приподнимается на коленях. Её руки слегка дрожат, а чёрные, как уголь, глаза готовы испепелить. — Просить о таком! Ставишь условия самой Богине Солнца! Если она разгневается, то пострадают все! — Возмущается она, её старый голос похож на скрип старых дверных петель, так противно режущий слух. — Вот именно. — В первый раз женщина с ожогом решает вставить своё слово. Её глубокий, томный голос вызывает смятение. Он необыкновенно мягок и тих, но в то же время навлекает какой-то страх, гвоздями прибивает к полу, отнимая возможность двигаться.- Не в твоём положении требовать подобное. Ты должен быть благодарен Господину Микаге за то, что остался на свободе, хоть и формальной, став его хранителем. Он пожертвовал своим именем, когда взял тебя в храм, если ты начнёшь качать права, тебя запечатают в другом измерении, как и планировалось изначально. Момодзоно не может поверить своим ушам. Вклинивается Микаге: — Дамы, спокойствие, подождите…- Он поправляет очки.- Поймите, эта девушка ему очень дорога, как и, собственно, мне. Его слова звучат так резко из-за отчаяния — мы уже несколько суток ломаем голову над тем, как ей помочь. — Мне жаль её, — юная жрица, молча наблюдавшая за развитием событий, решает принять участие в обсуждении, - но, чтобы попросить Богиню об ответной помощи, нужно хотя бы найти её. Никто из членов совета Идзумо не может связаться с ней, кроме Главы, а он, как известно, в плену. К тому же, вряд ли Аматэрасу будет распылять свои силы, учитывая накаляющуюся обстановку. — Вы правы, но попытаться стоит.- Микаге поднимается с колен. Он точно знает, что Идзанами тоже может соединить его с дворцом Солнца, но, решив, что из-за произошедшей трагедии в Ёми, не следует вспоминать её, оставляет эту информацию в тайне.- Томоэ, так ты согласен?- Уточняет он намерения своего бывшего хранителя чисто символически. — Я не буду повторять.- Опустошённо и тихо отвечает лис, плавной поступью направляясь к Нанами. « А ты хитёр. Изначально было ясно, что Акура-оу непременно захочет поквитаться с тобой, и ты был готов к этому, однако, просьба главной Богини вмешаться в ситуацию сыграла на твоей гордости, став антагонистом, но ты быстро взял себя в руки, поняв, что это самый лучший вариант развития событий.» - Думает бывший Бог, смотря в спину духа.- « По какой-то причине Аматэрасу не хочет участвовать во всём этом, не понимаю... Но, наверное, это не важно. Главное, что ты отметил это и решил использовать в своих целях. Браво.» - Он отворачивается от демона, прерывает свои размышления и обращается к советницам и жрице : — Не волнуйтесь. У меня есть план, всё будет в порядке.- Он разглаживает складки на кимоно, его лицо опять приобретает мягкое выражение.- Цель нашего заседания выполнена, благодарю за внимание, и, пожалуйста, будьте начеку. Желательно поставьте защитные барьеры и не покидайте стен храма. - Большое спасибо, что уведомили нас.- Юная жрица встаёт, за ней поднимаются и все остальные.- Прошу простить грубость моих приближённых, они недостаточно осведомлены и судят лишь на основе историй, передаваемых из поколения в поколение. - Не беспокойтесь, я всё понимаю.- Кивает Микаге. Тем временем лис сгребает в охапку девушку и направляется к выходу. Больше всего на свете он хочет выйти на свежий воздух.— Томоэ, почему согласился? Неужели не видишь обмана? Это всё ловушка. Ты мог и отказаться! — Надрывно шепчет Момодзоно, повисая на его руках, не имея шанса встать самостоятельно из-за больной ноги. Она вцепляется бульдожьей хваткой в ткань хаори на его плечах и пытается заглянуть в глаза. — Извини, я не могу рисковать тобой.- Он пропускает мимо ушей основной её словесный поток, вычерпывая для себя главные фразы " Почему согласился?" и " Ты мог отказаться." и, собственно, отвечая на них. Его мысли заняты другим: « Времени ждать нет, нужно успеть взять слово с Богини Солнца, до того, как объявится Акура-оу. Она не знает, что у меня нет выбора, думает, что я вступлю с ним в битву по её просьбе, поэтому будет справедливо, если я попрошу об ответной услуге. Она не посмеет отказать, зная её благородство и воспитание, свойственное голубой крови.» Момодзоно понимает, что он её не слышит. В горле застывает ком, а глаза начинает колоть. Она прикасается лбом к его плечу, закусывает губу. Следующие её слова доносятся обрывками, утопая в синей материи его одежды: — Мне кажется, что они хотят избавиться от тебя…  Все покидают помещение: молодые помогают идти пожилым, жрица ещё говорит о чём-то с Микаге, смотря на него снизу вверх, женщина в красном кимоно параллельно стряхивает пепел в хрустальную ёмкость и затягивает оби. Вот двери раскрываются — обдаёт волной сквозняка. Только сейчас становится понятно, насколько душно было в комнате. Приятная свежесть и холодок окутывают тело, Нанами открывает глаза, но тут же зажмуривается от сильного напора ветра — Томоэ принял решение как можно быстрее скрыться из виду всех.

***

Девушка лежит на футоне, в комнате, специально выделенной для неё хозяйкой. Её нога перебинтована и покоится на подушке, периодически побаливая, но благодаря компрессу изо льда, неприятные ощущения притупляются и не так сильно причиняют дискомфорт. Ей столько хочется сказать, но это бесполезно, её проигнорируют. Понятно только то, что Микаге сейчас занят вопросом её перемещения во дворец Солнца.« Я не хочу никуда ехать, но пользы от меня не будет. Моя Божественная сила чахнет, а с вывихом в случае опасности я и убежать не смогу...» - Она вспоминает первый тревожный звонок, на который не обратила внимания, тот день, когда исчез её Шикигами - Мамору. Тогда она подумала, что он просто спрятался в храме, но он не появлялся ни спустя день, ни два, ни четыре, а потом приснился тот странный сон, когда лёд сковал тело и невозможно было сделать вздох. « Мамору был очень маленьким, он жил, подпитываясь от меня энергией. Похоже, ему перекрыли доступ к ней, поэтому он и исчез. Что уж говорить о нём, когда даже мои талисманы перестали действовать. Такими темпами, я скоро перестану видеть духов...» - Она внимательно следит за действиями лиса, готовящего ей травяной чай. Вот он открывает шкатулки и фарфоровой ложкой из каждой забирает по горсточке зелёной сухой стружки, ссыпает их в пиалу, берёт заранее приготовленный графин с кипятком и заваривает душистый отвар. Воздух наполняется тонким ароматом мяты и ещё каких-то растений, неизвестных Богине. - Как ты себя чувствуешь? - От его бархатного голоса она вздрагивает. - Немного болит щиколотка, а так я в полном порядке...- Размыто отвечает Нанами, зная, что под этим вопросом хранитель подразумевает нечто иное. Слишком уж интимно это прозвучало. Воспоминание о прошедшей ночи вызывает очередную волну стыда, сердцебиение учащается, становится жарко, Нанами чувствует, что медленно краснеет, и быстро отворачивается, пытаясь это скрыть. « Я не могу даже поднять на него глаз, а он ведёт себя, как ни в чём не бывало! Господи, дай мне сил... К тому же, мы сейчас здесь одни! Хуже ситуации и придумать нельзя! Если бы я могла ходить, то убежала бы, спряталась где-нибудь и не выглядывала из своего убежища ещё недели 3. - Девушка жмурится и сжимает челюсти, на глазах проступают слёзы. -Но... - Она расслабляется, но глаза не открывает.- Я не чувствую сожаления о содеянном. Я не жалею, что отдала ему себя. Это странно. Меня мучает совесть, ведь я так легко рассталась с невинностью, хоть и с самого детства планировала до свадьбы держаться от мужчин подальше, более того, стала инициатором... Но, почему-то не жалею об этом. Может быть, потому что меня скоро не станет?» - Из мыслей её выводит тёплое прикосновение к задней стороне шеи. Она распахивает веки и встречается взглядом с фиолетово-синими глазами. Когда она подумала, что Томоэ ведёт себя так, будто ничего и не было, она ошиблась. Его взгляд изменился. Теперь он смотрит на неё, не как на свою хозяйку, не как на маленькую глупую девочку, за которой нужно вечно следить, он смотрит на неё, как на свою женщину, равную ему, которая принадлежит только ему. Этот жадный собственнический блеск, скрытый где-то в глубинах его души, отнимает дар речи и удаляет все мысли. - Нужно выпить отвар, давай я помогу тебе встать. - Мягко шепчет он, наблюдая за реакцией своей подопечной, угол его губ приподнимается - она так невинно краснеет, и это ему нравится. Заметив, что лис ухмыляется, и осознав всю неловкость момента, шатенка дёргается: - Нет! Я сама!- Она резко поднимается, глазах мутнеет, следует яркая вспышка боли где-то в затылке и охватывает ободом до висков. Из горла вырывается хрип, руки сами тянутся к голове, и Божество сгибается пополам, чуть ли не касаясь лбом согнутых коленей. - Нанами!- Томоэ придерживает её за плечи. « Приступ?» - Обрывисто думает он. Момодзоно пробивает дрожь, она стискивает пальцами волосы, часто дышит.« Боль. Боль. Боль. Как же больно.» - Каждая кость ломается, оставаясь целой, мышца разрывается, не изменяясь. Хрипы перерастают в тихие стоны. - Чёрт!- Лис не знает, что делать, он проклинает своё бессилие всеми возможными способами. Чай ещё слишком горячий, поэтому не поможет. Тогда он хватает девушку и срывается с места. Её тело будто деревянное, спазм охватывает каждую мышцу, из груди вырываются сдавленные стоны - она пребывает в агонии на грани потери сознания, но сдерживается всеми силами. « Потерпи, Нанами.» - Кицунэ с грохотом раскрывает сёдзи и выбегает из помещения. Он бежит по коридору, крепко прижимая Богиню к себе - появляется надежда на спасение - на грохот из других комнат выскакивают опешившие обитательницы. - Срочно оповестите жрицу и её советниц! Требуется их помощь в лазарете!- Несмотря на страх, голос Томоэ твёрд, а взгляд сосредоточен. Девочки лет 15 не могут сделать шага, они очень напуганы, видят, как содрогается маленькое женское тело, сжатое когтистыми руками демона. - Живей! - Рычит он. Его крик проясняет умы, заставляет их действовать и выполнять приказ. - Потерпи, Нанами, скоро всё это кончится. - Шепчет он, наклоняясь к виску шатенки, продолжая бежать.

***

Хранитель кладёт свою живую ношу на футон квадратной формы, который больше обычного в 2 раза. Она всё ещё содрогается, но уже не с такой частотой, как в начале. Каштановая отросшая чёлка, потемневшая от пота, прядями облепляет лицо, лоб пылает - его жар чувствуется на расстоянии десяти сантиметров от её бледной, как мел, кожи, губы потрескались до крови, в некоторых трещинках выступают алые капли. Её грудная клетка подскакивает, будто от электрического разряда , кисти неестественно выгибаются. - За что тебе такие страдания? - Шепчет дух, поглаживая её по голове, пытаясь хоть как-то успокоить. Сквозь её стоны доносятся какие-то слоги, похожие на слова, Томоэ склоняется и прислушивается. - Не-поз-волю...я-не...при-над-ле-жу... н-не-по-лу-чишь.- После этих фраз из её горла вырывается крик, похожий на возглас подстреленной птицы, глаза открываются. Это не её глаза - это словно глаза змеи. От прежнего тёплого карего цвета ничего не осталось - радужка приобрела серый оттенок, растянулась, закрыв собой привычную белизну, зрачок стал острым и рваным. Веки опять опускаются, дрожат, похоже, что дневной свет обжигает роговицу. Спешные шаги, грохот - врываются 4 женщины, Кицунэ отпрыгивает к двери с ловкостью кошки: - Демон, вон!- кричит знакомая старуха в бежевом кимоно, подскакивая к футону с корчащейся от боли девушке и растягивая ей руки. Женщина с ожогом быстро скручивает какую-то ткань в жгут: - Открой ей рот!- Айяно падает на колени у изголовья и пытается выполнить указ, левой рукой сжимая нижнюю челюсть и оттягивая её вниз: - Сильная... Зараза.- Пыхтит она, но всё же добивается своего.- Быстрее! Сейчас язык откусит!- Вопит старуха, успевая покрывать ругательствами Томоэ.- Изыди, проклятый! Комната дрожит от крика, схожего с рычанием - Нанами извивается, распятая на полу несколькими женщинами. Хранитель не хочет оставлять её, он стоит у порога, не веря своим глазам, не веря в происходящее. - Господин лис, Вам лучше будет подождать за дверью.- Плеча касается чья-то ладонь, дух отстраняется - перед ним стоит Кику, та женщина, что убежала тогда.- Доверьте её нам.- Её мягкий голос убеждает, Ёкай ступает на порог, бросает подозрительный взгляд, но выходит, тихо задвигая за собой сёдзи. Истошные крики становятся всё реже - Момодзоно заливают в горло какую-то настойку. - Бедная девочка.- Шепчет блондинка, усаживаясь на колени рядом с бабушкой. - Ты только посмотри на её глаза, посмотри...- Твердит та, прижимая ладонь ко лбу Нанами.- Это же одержимость в чистом виде, но она же Богиня. Как такое возможно? Новый приступ боли заставляет изнеможённое тело подскочить на постели, две пары рук вцепляются в предплечья и придавливают к полу. - Кохэку, где Чинэтсу-сан? - Пожилая женщина обращается к девушке со шрамом, которая удерживает дрожащую шатенку. - Скоро должна подойти. Она в нашем хранилище...- Переводит дыхание брюнетка. Удивительно, ей трудно сдерживать это худое и слабое на вид существо. -... Микаге-сан рассказал ей с самого начала о проблеме этой девочки, и она успела на всякий случай отложить травы и настойки. Будто чувствуя, что говорят о ней, в помещение входит старушка с толстой седой косой до пояса. В руках она держит ящик с какими-то колбочками, склянками и пузырьками, а также ветками и торчащей травой. - Занавесьте окна. - Приказывает она и неспешно подходит к матрацу, осторожно ставя свою "аптечку" на пол. Кику мгновенно затягивает на стекле плотную ткань - в комнате становится почти ничего не видно. Зажигаются свечи. Над головой Богини блестит 5 огней. - Неужели Вы собираетесь провести обряд изгнания? - Алые накрашенные губы сверкают от пламени свечи, а широко распахнутые чёрные глаза искрятся. - Нет, это слишком опасно. Один лекарь-тэнгу уже пытался сделать это и чуть не вызвал гибель.- Костлявые руки насыпают в плошку измельчённых трав, добавляют несколько капель какой-то тёмной бордовой жидкости из зелёного стеклянного флакона и заливают всё это коричневой водой, пахнущей корой дерева.- Мне жрица сказала, что овладевшие ей тёмные силы принадлежат очень сильному Ёкаю, поэтому мы бессильны, но облегчить её страдания сможем, а когда она поуспокоится, то отправится прямиком в руки Аматэрасу. Та уж точно справится. - Господину Микаге удалось получить разрешение?- Шокировано спрашивают два молодых голоса. - Хм, у него свои связи.- Скрипящем тембром отвечает бабушка, недвусмысленно переглядываясь со своей ровесницей.- Но это не важно.- Она берёт чёрный кусок ткани и опускает его в получившийся раствор. - Важнее то, что я ещё узнала от жрицы. Взгляды приклеиваются к ней, ожидая продолжения. - Эта энергия в её душе... Приняла облик.- Некоторые щепетильные детали старушка Чинэтсу опускает. - Психика этой девушки не выдерживает, поэтому учащаются приступы. - То есть она сходит с ума? - Говорит Кохэку. Из закрытых глаз Нанами начинают бежать слёзы. Оставляя за собой блестящие дорожки, они скатываются по её вискам, но никто этого не замечает. - Если уже не сошла...- Шёпотом отвечают на её вопрос. « Ей досталась энергия садиста, боюсь представить, что она пережила...» - думает женщина, наблюдая, как ткань впитывает мутную жидкость, как расходятся от её пальцев золотистые круги по воде. Старая ладонь сжимает тряпку в кулак и выжимает из неё лишнюю влагу.- Лекарь с горы Курама поработал на славу - он смог грамотно скомпоновать несколько видов трав, в правильной пропорции, что немаловажно. Его целью было создать барьер, ограничивающий доступ к сновидениям. Он выполнил поставленную задачу, однако, таким образом, запечатал её тонкое астральное тело. Теперь вместо сна она погружается в состояние летаргии. Это очень опасно, потому что все обменные процессы в организме замедляются, возможно, она переживает несколько остановок сердца за ночь.- Чинэтсу кладёт влажную материю на дрожащие веки Момодзоно, закрывая часть её лба. - Это ужасно...- Горько вздыхает "Юки-онна" - Да... Но так хотя бы она не встречается с бесом в своей голове. Для неё это лучший вариант.- Утихшая Нанами опять резко выгибается и рычит - опять вспышка боли, терзающая каждую клетку. Она не понимает, где она, что происходит: « Больно... Больно...Невыносимо... Зачем ты мучаешь меня...» - Позвоночник будто крошится на части, и его осколки впиваются в мышцы. Из её горла доносятся нечеловеческие звуки, похожие на стоны раненого кита и рычание тигра одновременно. - Крепче держите её!- Приказывает Чинэтсу растерявшимся на миг девушкам.- Кику, найди в ящике кусок марли и намочи его раствором из сиреневого флакона, затем приложи ей к носу! Быстрей!- Сама бабушка складывает ладони вместе, переплетает средние и указательные пальцы, зажмуривается и начинает сосредоточенно читать какую-то мантру. Стоны становятся сиплыми, жалобными. Блондинка дрожащими руками роется в ящике, ища нужную настойку, периодически поглядывая на конвульсии Нанами. « Бедная девочка...» - думает она, наливая на небольшой свёрнутый валик бинта жёлтую жидкость со странным масляным запахом. Голос читающей заклинание женщины гипнотизирует, звучит странно, с металлическим звоном, и, похоже, действует на больную успокаивающе. Она замирает, но тело всё ещё напряжено, как струна. Дыхание понемногу выравнивается, аритмия проходит, сердцебиение восстанавливается. Когда к лицу прикладывают марлю, шатенка полностью расслабляется. Она хрипло и тяжело дышит ртом, будто страдает от астмы. - Вдруг это опять повторится?- Неуверенно спрашивает Кохэку. В её не скрытом под густой чёлкой янтарном глазе отражается пламя свечи. Она не знает, можно ли ослабить свой хват. - Нет, больше не должно. Лекарство подействовало.- Отвечает женщина в бежевом кимоно, отпуская ноги Момодзоно, садясь на колени и вытирая тыльной стороной ладони вспотевший от напряжений лоб. Две девушки вздыхают, разминая затёкшие пальцы, и обмахиваются ладошками. - Сейчас бы закурить...- Мечтательно говорит одна из них. - И не говори.- Соглашается вторая, припадая плечом к стене. Она по привычке отворачивается, чтобы никто не увидел её обезображенного лица, и взъерошивает мозолистыми пальцами густую чёлку, разлепляя мокрые прядки. Чинэтсу заканчивает чтение заклинания, растирает ладони и прикладывает пальцы к шее Богини: - Эх, у неё сильный жар. Нужно хотя бы снять с неё рубашку.- Она приглаживает свои седые разлохматившиеся волосы.- Айяно, принеси воды.- Бабушка отдаёт указание и принимается расстёгивать пуговицы. Брюнетка нехотя встаёт и направляется к двери, поправляя ворот кимоно, отбрасывая за плечо чёрный локон волос. Она раздвигает сёдзи и чуть не врезается в высокую фигуру,стоящую в нескольких сантиметрах от порога. - Лис! Так и инфаркт случится может! - Девушка поднимает голову: Томоэ отрешённо смотрит ей за спину, ничего не замечая, кроме изнеможённого растрёпанного существа, распластанного на постели, лежащего так неестественно ровно, полуобнажённого, в расстёгнутой рубашке. - Лис, тебе сюда нельзя! - Спохватившись о недостойном виде больной, Айяно толкает его в грудь, продвигая вместе с собой подальше от входа, и закрывает двери. Она уже готова прочесть ему лекцию, но, встретив опустошённый стеклянный взгляд, молча отодвигает его с дороги и уходит. « Что за физиономия! Чёрт, аж передёрнуло...» - Она сдувает со лба выбившуюся из причёски чёлку. « Не похоже, что он волнуется о ней, как о своей хозяйке.- думает брюнетка, идя по узкому коридору,- И этот взгляд... Не верится, что он принадлежит убийце. » - Она фыркает от собственных мыслей.