Приключения в Стране Советов

На самом деле это величайшее благословение деканата и учебного отдела, что почти все первые пары на неделе проходили в лабораторном корпусе, от которого до общаг пройти пятьсот метров. Здесь хоть в половину девятого встать, а опоздать получится лишь при большом мастерстве. Вот и в девятом общежитии пробило ровно полдевятого. Мерзко распищался на всю ивановскую будильник, одеяло, накинутое на огромную грушевидную как одноименная мышца подушку, зашевелилось, и оттуда благополучно вылез Ваня. Он протер заспанные глаза и сразу схватился за заботливо оставленную Марыной бутылку воды. Вылакав до дна, он глянул на часы и решил, что самое верное дело сейчас поднимать похмельные задницы и тащиться на трансфузиологию, иначе отработать будет подобно подвигу. Поэтому приняв вертикальное положение, он огляделся, обнаружил, что Марына ушла в душ, а Инка, этот дублинский матрос, который мог выпить целых десять пинт и держаться на ногах (даром что ли ирландский танцор?) преспокойно дрыхла на койке. - Товарищ Троцкий, время позднее, - важно провозгласил Ваня. - Опоздаем, нас Борисович расстреляет. - Что…расстреляет? Да как он посмеет, шельма…Недобитая сволочь, - пробормотала Инна в полусне, - он у меня землю будет жрать потом! Ванька слегка оторопел. - Здорово сказано, подруга, но как-то сильно злобно. Он не заценит. - Что ему ценить? – ответила девушка, открывая глаза и подымаясь с подушек. - Ну, твою гейдриховскую душу, может он тайный адепт СС? Он ожидал, что Инка в ответ прочитает ему лекцию о том, что он слишком коряво притягивает факты за уши, но реакция подруги поразила его настолько, что он буквально отлетел обратно на подушку. - Кто ты? - тараща глаза, выдала девица. – Что…что здесь происходит? Где я?! Она в ужасе оглядывалась по сторонам и вдруг рванулась к Ване. Парень искренне ожидал, что она обнимет его и поржет над, тем удачно пошутила, но Инна вцепилась ему в воротник рубашки и, дернув вверх, водрузила его на ноги. - Отвечай, где я. Что это за халупа? Кто ты такой? Белогвардеец? - скрепя зубами, шипела медичка. – Как ты смог вытащить меня из наркомата? Я собирался с минуты на минуту ехать в кремль на встречу с Лениным… - лицо ее побледнело. – Что…что со мной?! Руки выпустили клетчатую рубашку и безвольно повисли вдоль тела. Инна с квадратными глазами смотрела прямо себе на грудь. - Чувак, - жалобно протянул Ваня, - это был хороший спектакль, по тебе плачет Щука, но давай ты свернешь свой театр одного актера, и мы пойдем на лекцию, а? - Какая лекция? – мертвым голосом выдохнула она. – О чем,…Что здесь происходит?! Кто я?! Где я?! Почти надежда была в ее взгляде, когда девушка вдруг заметила висящее на шкафу зеркало. Вмиг она подлетела к нему и…Вошедшая, посвежевшая после душа Марына едва не упала от вопля, который сотряс стены общежития. Инна орала благим матом, смотря на себя в зеркало. Наконец, заткнувшись, она попятилась и, рухнув на койку, обхватила голову руками. - Это сон…Сон, конечно. Я не мог, не мог. Безумие. Неужели я с ума сошел? – она глянула на застывших ребят. – Кто вы такие? Что это за место? И кто я? Что это за тело? Чье оно? - Инна, - заикнулась Марына, - ты меня сейчас очень сильно пугаешь. Прямо жутчайше, - она зыркнула на Ваню, - что вы, мать твою, пили вчера?! Ты живой и здоровый, а у нее крышак снесло! - Нормальный вискарь, как всегда! – оправдывался парень. – Что-то мне это напоминает… Он подошел ближе и присел на корточки перед Инной. - Сегодня 29 марта 2014 года, - медленно заговорил он. - Город Новосибирск. Девятое общежитие медицинского университета. А вы Инна Смолянинова, студентка 3 курса педиатрического факультета 15 группы. Это ваша комната, я же Иван Гладских, а это, - кивнул он на соседку, - Марина Иванова. Мы ваши друзья. - Друзья? – переспросила девица тускло. – Это не похоже на сон. Скорее провал…Точно провал. Во времени? Только, как возможно? И почему? Я никогда не верил в подобное. Шарлатанство, выдумки, но сейчас… Я некая девица в неизвестном мне мне месте. Как вы сказали, Новосибирск? - Да, столица Сибири. Раньше Новониколаевск. - А, теперь припоминаю. Кажется, мы этапом должны были следовать невдалеке него в 1906 году…Однако год, год. 2014. Почти сто лет прошло! Уму непостижимо! - С чего сто лет? – сдвинула Марына брови. – Откуда? - С 30 апреля 1918 года, - подняла на нее глаза Инна, и в них была такая незнакомая серьезность, что девушка невольно поежилась. – А вы, стало быть, студенты медицинского факультета? - Верно, - кивнул Ваня. – Университета. Сейчас почти нет таких отдельных факультетов. А с кем имеем честь разговаривать? - Ты с ума сошел тоже?! - возопила Марына. – Что ты несешь, твою мать?! - Ты еще не поняла, дурья твоя башка, что все это неспроста? - перебил ее Ваня. – Что не могла Инка вдруг не с того, не с сего заговорить о перемещении во времени и прочем! Посмотри, это не она, она сидит по-другому, смотрит. - Ваш товарищ правильно подмечает детали, - усмехнулась Инна, - если даже постараться, я не смогу быть таким же, как ваша подруга. С этими словами она встала и медленно прошлась по комнате, рассматривая интерьер. Походка у нее и вправду стала другая, размашистая, крепкая, совсем не девичья. - Я не могу принимать решения по одной походке! – взвизгнула Марына. – Мы должны вызвать коменду и скорую. - Не советую, - погрозила пальцем Инна. – Вы делаете поспешные выводы. Не разобравшись, вы хотите лишить меня единственной возможности понять, что происходит. Что ж, вы спросили, кто я, - зеленые глаза вдруг блеснули какой-то невообразимой синевой. - Отвечу. Меня зовут Лев Троцкий, нарком военных дел советской республики. Ваня сразу смекнул, в чем дело. Прикидываться так долго - слишком глупо, сойти с ума – люди так себя не ведут в неадеквате. Следом за представлением они выслушали историю. И ее, он точно знал, Инна не могла рассказать. Не потому, что не знала биографию или какие-то фишки из жизни Троцкого. Просто это был рассказ о жизни, не пересказ, не калька, а живое повествование. И он понял. За несколько часов свершилось невероятное. Они стали свидетелями путешествия во времени. И теперь в их жизни появился свой собственный Троцкий. Однако, как с ним теперь жить? Собственно первую половину они пережили нормально. Даже с грехом пополам справились с семинаром, не дав Льву сболтнуть лишнего и получить пару. Нарком держался на ура. Вел себя тихо, слушал нотации Вани, особо не вступал в беседы с одногруппниками, сославшись на головную боль. И все-таки уберечь его от настоящего не удалось. Они спускались с кафедры, как вдруг позади них начался увлекательнейший разговор. - Я думаю, что Сталин сделал правильно. Нечего было Троцкого вообще отпускать. Надо было посадить в тюрьму и сидел бы как миленький. - Ага, но зато достал же потом. Ледорубчиком бахнули, и нет Троцкого. - Хороший этот Меркадер, настоящий коммунист… Лев застыл прямо на лестнице. Разговорившие поравнялись с ним. - Привет, красавица, - ухмыльнулся бритый, белобрысый парень. «Красавица» исподлобья поглядела на него. - Что ты сказал? Сталин? - Ну, да, Сталин. Знаешь такого? Хотя тебе с такими буферами и необязательно! Как его нос не впечатался в затылок было загадкой. Но кровь забила фонтаном на лестнице. Утерев кулак о край худи, изменившаяся Инна склонила голову. - Запомни, - сурово изрекла она, обращаясь к белобрысому, - Сталин это бездарность, без голоса и своего мнения. Он ничего не будет никогда решать. - Он же умер… - пискнул другой парень, забившийся в угол. - Вот и славно, - хохотнул Лев. Ваня потянул его за рукав прочь с места побоища. А выйдя на улицу, заскрежетал зубами. - Я просил вас не вмешиваться! Ни во что! Никуда! Вы наблюдаете, вы читаете, смотрите, только потом, обдумав, начинаете говорить. Тем более ударить в стенах университета - серьезный проступок. Нам может влететь из деканата. - Ты слышал хотя бы, что он сказал? – хмыкнул Троцкий. – Сталин! Меня! В тюрьму! Подожди, - он остановил Ваню, - а что с моим будущим? Кто у власти? В этой суматохе и с этим телом я совсем забыл о главном. Как это вообще возможно, чтобы я не поинтересовался нашими перспективами! Рассказывай немедленно! Где наша партия? - В могиле естественно, - пожал плечами Ваня. – Дойдем до общаги, я дам вам книгу, и вы прочтете. - Не надо, - властно прервал его Лев. – Я говорю, сейчас, без прелюдий. Ваше поколение смогло построить коммунизм? А мировая революция? Интернационал? - Пустые слова и лозунги, - грустно ответил Ваня. – У нас демократия, Советский Союз, которым была названа Республика, развалился в 1991. Партии большевиков нет, остались те, кто ими прикидывается. Ленин умер в 1924, его мумия лежит в мавзолее на Красной площади, и туда водят толпы иностранных туристов. А вас убили в Мексике в 1940 году по приказу Иосифа Сталина, который подмял всю власть под себя, а вы, Зиновьев, Каменев, Бухарин ничего и сделать не смогли. Профукали партию, а потом вас всех до единого уничтожили. Наверное, это было жестоко, вот так за раз выложить всю правду. Но мог ли он молчать? Лев опустил глаза и, не сказав больше ни слова, побрел к общежитиям. Поднявшись в комнату, где их уже ждала Марына, он сел на койку и угрюмо уставился на пол. - Что же это…Все зря? – спросил он мрачно. – Мы шли в светлое будущее, а оно…дешевое, - пнул он носком кеда валявшегося плюшевого мишку, - вульгарное, скабрезное, отвратительное! Что же мы наделали? - Скорее вопрос в другом, - прервала его Марына, - что наделает настоящая Инна в 1918 году?