Приключения в Стране Советов

Ваня был в ужасе. Хотя бы потому что после тщательного осведомления с историей нашей глубоко уважаемой родины чуть менее уважаемый ею на протяжении полувека Лев Давидович впал в подобие ступора. Сначала он еще орал благим матом, проклиная партийных товарищей, Сталина и себя самого, а затем совсем притих, угрюмо уставившись в экран компьютера. Конечно, последний привлек его внимание, Троцкий не верил странной машине, на которой был написан текст, но, сверившись со случайно затерявшимся среди барахла учебником истории, он вернулся за стол и с опаской двигал колесиком мыши. А теперь… - Мы его потеряли! – шипел Ваня на ухо Марыне. – Потеряли! У него шок, коматоз, прострация! - Деменция(1), - усмехнулась в ответ медичка. – Нет, дорогой, он просто потерян от всего этого. Представь себя на его месте. Его выдернули из самого насыщенного событиями времени, когда мир еще расцветал своими красками, они готовили мировую революцию, а сейчас он здесь. Среди сомнительной истории, ни фига не социалистического государства, странных юнцов вроде нас, да еще в женском теле. Обычное дело. - Как нам его расшевелить? Дверь комнаты аккуратно отворилась, и на пороге появился невысокий, плотный парень, держащий в руках пухлый букет персиковых роз. Другая его рука была прижата к губам, требовательно просящая сохранять молчание. У Марыны отпала челюсть. - Пошел отсюда нахер! – беззвучно заорала она. Молодой человек сумрачно зыркнул в ее сторону и, показав средний палец, на цыпочках прокрался внутрь. Ваня даже не думал останавливать пришельца. Наоборот, согнувшись пополам от смеха, он почти повалился на ковер. - Слава Семерым! - возопил он. Но даже на этот вопль Лев, продолжавший сидеть за компьютером, никак не отреагировал. Все его существо пребывало в состоянии полнейшей тоски. Будущее, которое они отвоевали кровью и годами жизни, лежало перед его глазами на светящемся экране некоего агрегата. И лучше бы его никогда не было. Лучше бы не было никакой революции, а сам он сгнил в эмиграции, кропая статейки, чем узнал, что его идея, смысл существования станет столь бездарно-уродливым! Чтобы революция обернулась балаганом, присвоенным одним мерзопакостным человеком, а страна, которую они вырвали из лап Временного правительства, погрязнет в болоте застоя. И у него не было сил ни рвать, ни метать, осталось лишь разочарование, тупое, вибрирующее изнутри. Отчаянно хотелось встать и уйти из проклятого общежития, наполненного оравой разгильдяев, уйти куда угодно, лишь бы не видеть и не слышать больше ничего. Ведь это было будущее без всякого значения, без идеи, и себя он здесь точно не найдет. Так зачем на что-то надеяться?... Из ступора он вывалился мгновенно. Стремительно, стоило чьим-то губам коснуться его шеи. Точнее шеи этой чертовой девчонки, в теле которой он оказался. А вслед за поцелуем, пара неловких рук обхватила плечи, и в лицо уткнулся приторно пахнущий букет роз какого-то дикого цвета. Лев пришел в настоящую ярость. Резким движением левой руки он удалил от себя неизвестного, врезав по достаточно широкой, мягкой физиономии наотмашь. Цветы шлепнулись на пол, а пристававший, материализовавшийся крепеньким молодцом с отчаянно потерянной миной, приземлился на пол. - Инна! Что ты творишь?! С ума сошла?! – завизжал он. – Какого черта?! - Кто ты такой?! – зарычал Лев в ответ. – Чтобы вообще трогать меня?! - Кто я такой?! – опешил паренек, подымаясь. – Кто я такой?! Да ты, истеричка, совсем сбрендила! Я такой! Хотел помириться с тобой, вернуть тебя, а ты…Да пошла ты! – скатившись в фальцет, завершил он тираду и, не забрав букета, ретировался. И когда дверь захлопнулась, Ваня принялся кататься по полу от смеха. Марына, упав на кровать, присоединилась к нему. Троцкий удивленно обозревал творящуюся вакханалию. - Вы…вы в порядке? И над чем вообще вы смеетесь? Я не вижу здесь ничего веселого, хотя… - он опустился обратно на стул перед компьютером, - кто это был? И что он хотел? Мириться со мной? - Это был Инкин хахаль, бывший, точнее, - отдышавшись от смеха, сообщила Марына. - Она бросила его недели три назад, а он решил пойти на мировую только сейчас. Она бы его и так послала, но вы…Лев Давидович, вы чудо, ей-Богу! - Ну, вот, мы вас, по крайней мере, слегка взбодрили. А то поникли, сидите такой весь печальный, нос повесили, - отозвался Ваня, красный как рак. – И вдруг Женька появился! - Надеюсь, что больше подобных эксцессов я не застану. У…Инны же нет еще назойливых поклонников? - Пока нет, но, боюсь, вы себе их наживете! – рассмеялась Марына. – У вас прямо пламенный взгляд. - Попрошу без глумления. Я не настроен на веселье. Я как-никак только что узнал, что вся моя жизнь прошла зря. Да что…вы ничего не поймите, дети! Оставьте меня…пожалуйста. - А вы тихонько повеситесь, испоганив жизнь нашей подруге? – не остался в долгу Иван. – Нет уж! Как бы ни обернулась жизнь, вы должны не унывать. - Постарайся следовать этому идиотскому правилу, когда окажешься на моем месте, - огрызнулся Лев. – И что же вы предложите мне делать? Поучить вашу педиатрию? Жить жизнью вашей девочки? Сомнительно, товарищи студенты! Вы предлагаете мне ничтожно мало взамен того, что я потерял. - Довольствуйтесь этим. Лучше, чем умереть и ничего не сделать вообще, - сквозь зубы сказала Марына. – Не думала, что вы такой пессимист и пораженец. - Не смей называть меня пораженцем! Подумай о своей подруге, которая сейчас в 1918 году. Кем бы она ни была, какими знаниями не обладала, я даю ей не больше месяца на то, чтобы оказаться отстраненной от всех дел! Она провалится, а вместе со своими амбициями погубит мою жизнь. - А вы в ответ погубите ее? – вскричал Ваня. – Как это мерзко! - Не мерзко, - покачал Лев головой, - это закономерно. Даже если ты будешь меня опекать, ходить рядом, шептать, что сказать, где повернуться, все равно я могу раскрыть себя, выставить девочку сумасшедшей. А она…кто ей поможет там? Случай? Думаешь, хоть один живой человек поверит, что в век материализма, отрицания души и всяческих эфемерностей, я поменялся сознанием с девушкой из будущего? Расскажи она хоть Наташе, хоть Николаю…Никто не поверит. Никто. Легче будет вообразить, что я окончательно свихнулся. И что, мои юные моралисты? Что прикажите мне вытворять в вашем времени? Прилежно заниматься, готовиться быть врачом… - Я повторюсь, товарищ Троцкий. Если вам этого мало, и вы хотите просто лечь и лежать на кровати, пока не сдохнете, мы вам такого не предоставим, - отчеканила Марына. – Я буду вас силком отрывать, заставлять жить и работать. Лев усмехнулся. И от этого смешка девушке стало не по себе, ибо в такие минуты она точно понимала, что за хорошо знакомым, родным лицом подруги скрывался совершенно другой человек. - Я и не собирался хоронить себя заживо, дорогая моя, - ответил он. – Я сделаю многое...Есть какие-то дела на вечер? - Тренировка по ирландским танцам. - Что? – глаза Льва стали круглыми от изумления. – Этого еще не хватало! - Я научу вас, - сказал Ваня, - все-таки не зря мы двуручник танцуем. Хотя, чувствую, вы будете как бревно. Вы хоть танцевать умеете? Вальс там, польку? Народный еврейский танец? Хаву Нагилу? - Он не склоняется! – возопил Лев. – Конечно же, я умею танцевать. Я танцевал… - Вам было пять лет, и это был хоровод вокруг елки, - прыснула Марына. - Если бы мы были в моем времени, ты давно сидела бы в «Крестах» по моему личному пожеланию, - нахмурился Троцкий. – Нечего ёрничать! Я умею танцевать и справлюсь с вашими ирландскими танцами. … - А ведь справился, - присвистнул Ваня, отворяя перед Львом дверь, ведущую из зала на улицу. – Я в шоке. У вас даже требблы(2) ровнее выходят. - Впредь прикуси язык и не комментируй каждый мой шаг. Ты бы не освоил такого и за пять лет. - Мальчики всегда закрывают все танцы быстрее девочек(3), - ухмыльнулся парень. – Так что вы в гендерной яме. - Зато у меня неплохое тело, хорошие внешние данные, и я всячески уверенней тебя, мальчик, - презрительно отозвался Троцкий. – Сколько же мне придется терпеть тебя? - Сколько выйдет. Чем бы заняться, у нас же выходной завтра… - Самый простой и извечный вариант это пойти в ресторан, - пожал плечами Лев. – Напиться, да, здесь только остается напиться. - Напиться! А, давайте! – воскликнул возликовавший Ваня. В голове молодого человека мгновенно созрел, пусть и самонадеянный, но все же план. Инна исчезла после попойки. После попойки появился Троцкий. Почему бы еще одной попойкой не вернуть ее назад? Они притопали обратно в “Harats”, где официанты, не забывшие их со вчерашнего вечера, были крайне рады видеть двух друзей. Не мелочась и заказав сразу виски, чтобы наверняка, Ваня стал пытаться методично напоить Льва, который и без того уставший и издерганный метаморфозами, начал поддаваться. Дойдя до крепко надравшегося состояния, большевик вдруг ухватил парня за ворот рубашки и, притянув поближе, дохнул ароматом дубовых бочек ему в лицо. - Послушай, Иван, где здесь бордель? - Что? – опешил относительно трезвый Ваня. – Какой бордель? - Хороший бордель. Пусть я и женщина теперь, но… - Спать иди, пьяная рожа! – почти заорал Ваня, что в грохоте отборного ирландского рока было почти не слышно. – Женщину он нашел. Уволочь Льва из паба было не так уж и сложно, а вот по пришествию в общагу началось. Только они появились в холле, хорошо захмелевший Лев вдруг отличным грудным сопрано вывел: - Отречемся от старого мира, отряхнем его прах с наших ног…. Высунувшаяся из будки коменда прожгла парочку насквозь огнем своих очей. - Какого лешего вы, недоумки, разорались?! – заорала она ничуть не тише. – Будете у меня на вокзале ночевать! Выселю! - Не имеете права! Ваши решения не могут быть самовольными! О нашем исключении должен решать домовой комитет! Созовите его, и тогда мы увидим, что вы, потакая контрреволюционным силам, хотите… - на этом тирада Льва была оборвана прижатой ко рту ладонью Вани. Парень сгреб оратора в охапку и под вопли коменды взобрался обратно на третий этаж, в комнату, где в приглушенном свете ночника сидела Марына. - Что ты еще учудил?! – взорвалась она. – Нам мало того, что он теперь с нами, так ты его еще и невменяемым делаешь! - Завтра его уже здесь не будет, - подмигнул ей Иван. – Я нашел корень зла. - То есть, по-твоему, перемещение сознания можно напрямую связать с пьянкой в «Harats’е”?! Ваня, ты идиот?! - Попытка не пытка. Больше туда не будет ходить, значит! Марына обреченно обхватила голову руками. - За что мне это наказание? За что, за какие грехи?! Подруга черт знает где, Троцкий ходит в ее теле по общаге, так еще и ты окончательно и бесповоротно ударился в деменцию! - Спасибо мне потом скажешь, - ворчал Ваня, укладывая уже сладко сопящего Льва на кровать. – Будешь висеть у меня на шее и причитать, какой я молодец, что вернул Инку домой. - Бла-бла-бла, - отозвалась Марына и легла на второй ярус. – Я присуждаю вам, товарищ Иван, почетную премию «Идиот столетия». Завтра сам Лев Давидович Троцкий вручит ее вам. - Иди ты… - насупился Ваня, укладываясь обратно на злосчастную подушку. – Время покажет. А по утру они проснулись… - Товарищ Иван, где здесь вода? А лучше рассол? - пропел над ухом парня такой знакомый девичий голос. – Никогда больше не буду столь ужасно напиваться. Верно, доктор Фицлер в Вене говорил мне, что алкоголь в неограниченных дозах выбивает из колеи. Тем более это тело слишком слабое для перенесения таких доз спиртного. - Ваня-Ваня, - язвительный голос Марыны был убийственен, - премия «Идиот столетия» твоя.