Приключения в Стране Советов

- Зачем нам ехать куда-то? Разве нельзя остаться в общежитии, чуть больше и дольше почитать пропедевтику детских болезней? Или лучше… да, несомненно, лучше мне заучить все эти названия антигипертензивных! Признаться, я в некотором ужасе перед предстоящим коллоквиумом. Это не… - Что, не на митингах глотку драть? – усмехнулся Ваня, оббегая лужу.- Пора привыкнуть тебе, Лев! Проходящая мимо женщина в темном весеннем пальто очень строго посмотрела на молодых людей. Дескать, что это за мода такая: девиц звать мужскими именами. А увиденная ею девица достала из кармана куртки, скроенной на манер шотландского дублета, короткую трубку и пачку табака. - Хорошо, я беру свои слова назад о том, что в вашем мире нечего делать! – произнесла она спокойно. - Но иногда мне кажется, что все это прямо-таки невозможно. Столько учить, с ума сойти можно! В наше время… - В ваше время вы даже не учились в университете, чтобы столь философски судить! – показал ей язык Иван. Лев Давидович, на ходу набивавший трубку табаком (благо, Инна курила, иначе вездесущие друзья не дали бы ему и притронуться не то что к трубке, а даже к обычной папиросе), кинул в Ванину сторону взгляд полный ярости. - Я начинал учиться в Киевском университете на математическом факультете, но партийная работа и последующий арест вырвали меня из розовой поры студенчества. И в этом даже был толк, скажу я тебе, - фыркнул он напоследок. Ваня остановился. Они подошли уже к самой остановке на площади Калинина. Оставалось сесть на следующий вниз по Красному проспекту автобус и доехать до самой площади Ленина, куда столь настойчиво затягивал Льва новоявленный приятель. Иногда ему было до боли странно слышать, что столько мест – улиц, площадей, городов в нынешней России – назывались в честь тех людей, которых он знал лично. И не находил в них ничего особенного, дабы быть достойными увековечить себя. Взять хотя бы Калинина. Судя по тем сведениям, что он почерпнул из Интернета, который сам по себе стал истинным откровением для Льва, Михаил Иванович был обычной шестеркой Кобы, ни талантов, ни заслуг, обычный бумагомаратель и кабинетный житель. Минул почти месяц с тех пор, как он попал сюда. В 21 век, в 2014 год. Далекое, неизвестное будущее раскинулось перед ним во всей.…Вряд ли увиденное можно было охарактеризовать именно словом «краса». Существовали обе стороны медали – хорошая и плохая. Сложно сказать, что плохая перевешивала, но крушение всех надежд, провал политики целой партии, целой эпохи…Лев до сих пор не знал, как смириться с этим. Оставалось лишь гнать от себя эти мысли, довольствуясь прелестями прогресса, вроде великолепных машин, названных компьютерами, легкими, как перо, телефонами, с помощью которых всегда можно было дозвониться до нужного человека, блестящими автомобилями, что летали теперь, казалось, со скоростью ветра…Это был иной, стремительный, реактивный мир, здесь многое зависело от технологий. Даже на лекциях Троцкий замечал, что подавляющее число студентов не могут оторваться от своих «игрушек» - ай…фонов, гэлакси и прочих заковыристо названных агрегатов. Они все время писали кому-то, играли в игры, слушали музыку. Ваня много раз предлагал Льву попробовать заняться подобным, но большевик каждый раз отказывался, ибо не видел в этом смысла. Ему некому было писать, музыка, которая существовала теперь, внушала скорее недоумение, чем восторг, а игры…Поддавшись уговорам Марыны он единственный раз он попробовал уничтожать неких «зомби», до одури нажимая на холодный экран телефона. Итогом стал быстрый проигрыш и дикое желание разбить несносный предмет об стену. - Ваше поколение зависимо от игрушек, - сказал он тогда. – Если кто-то захочет привлечь его на свою сторону, как стремились мы в 1917 году для совершения революции завладеть умами толпы, то это станет в тысячу раз легче, чем случилось у нас. Каждый день давая им выгодную информацию, можно изменить их мировоззрение за месяц, а то и пару недель. - Воспользуйтесь этим, - пошутила Марына… … - Пошли, - толкнул его Ваня, указывая на подходящий к остановке 28 автобус. – На нем доедем, а после…по магазинам! - Магазинам? – опешил Троцкий. – Ты самый безрассудный человек на свете. У нас скоро коллоквиум, я не хочу как идиот лепетать дурацкие оправдания, что не было времени! - Сейчас скидки, надо прикупить что-нибудь симпатичное и новое к теплой погодке. - У меня отличный гардероб. Мне нравится, что носит Инна, хотя еще и не привык ко всему. Они зашли внутрь и, предоставив свободные места бабушкам и всем охочим до «посидеть», встали у окна. - Юбки не нравятся? Может, тебе килт купить? Будешь чувствовать себя как настоящий шотландский мужик! - И быть русской девушкой, - прыснул Лев, отмахиваясь. – Справлюсь. Только бы всех ухажеров послать к черту. - Не подпускай их близко, а в остальном отлично держишься! О, - Ваня подал Льву наушник, - послушай, тебя понравится. Я хочу танцевать с тобой двуручник именно под эту песню. С опаской ввернув в ухо передатчик, трибун с удивлением поднял глаза на молодого человека. - Я знаю эту песню…Только какая варварская обработка! - Саше Черемисову не говори! - вступился Ваня за основателя группы, кавер которой играл в наушниках. - Street Fiddlers отлично играют “Пей Сидр, Лау!». Столько драйва и энергии! - По-моему, ей стоило оставаться той же тягучей, напевной и медленной, что и первоначальный бретонский вариант. Ваша грохочущая, быстрая музыка портит первоисточник. - Зануда ты, Левка! Они отличные ребята, а тебе пора бы привыкнуть к современной музыке. Иначе с тобой ни на один концерт не сходишь. - А ты ходи с Марыной, - с ухмылкой ответил Троцкий. - Вы странные существа, люди двадцать первого века. Вы с удовольствием говорите в своих игрушках с друг другом и другими, а подойти к предмету интереса составляет величайшую проблему. - Неужели заметно? – щеки Ивана порозовели. – Наблюдательны вы, товарищ Троцкий… - У меня достаточно опыта, - пожал плечами Лев. Ваня искал щель, чтобы вырваться из столь неловкой ситуации. Это, конечно, не приговор, это, конечно, не страшно. Подумаешь, он вдруг узнал обо всем. Или догадался. Не так уж важно. У него было столько женщин, самых разных, красивых, чужих. Неужели он не научился видеть, прощупывать, как у других. Но обсуждать с ним Марину…Которая не видит в нем ничего кроме взбалмошного, дурашливого друга – пустое. Лучше идти в контратаку. - Какого опыта? Иногда в статьях про личную жизнь партийной верхушки есть размышления, что вас одинаково привлекали и мужчины, и женщины. Это правда? Лицо Льва, то есть Иннино лицо под действием эмоций Троцкого, исказилось. - А о чем еще они размышляют?! Что я не только педераст, но и заживо пожираю младенцев?! Или измазываюсь в их крови и… - Воу-воу, спокойно, товарищ! – воздел руки Ваня, видя, что не на шутку взбесил трибуна. – Это глупые домыслы, ничего существенного, - а про себя с облегчением отметил: «Как хорошо, что я удалил все доступы на Фикбук и ВК, иначе он неминуемо бы нашел и убил нас всех вместе!». Выражением физиономии Льва можно было бы драться с гопниками, настолько зверским было оно. Пристроившийся за их спинами слегка нетрезвый мужик попятился к дверям автобуса. - Ээээй, девушка, не злитесь, я же совсем чуть-чуть…. Но вопреки сложившемуся у Ивана стереотипу, что Лев готов ввязываться в любые разговоры, Троцкий и ухом не повел, но заметно успокоился. Тем временем автобус пришел на площадь Ленина, и путешественники, покинув его, направились к светофору. Ожидая, пока загорится зеленый, Лев оглядывался по сторонам, рассматривая окружающих. Внезапно внимание его привлекли флаги…флаги за скульптурной громадой в самой середине площади. - Что там? – указал он вперед. – Я вижу красные флаги и…да это же, - изумление зазвучало в его голосе, - гербовый флаг! И не один! - Это флаг монархистов и националистов, хотя скорее последние имеют к нему большее отношение. - Монархисты? – изумился Лев пуще. – Сегодня?! - Сегодня кого только нет, - сказал Ваня, уже идя по переходу, - сегодня в каждой подворотне готова родиться партия. Оказавшись на тротуаре по нужную сторону улицы, он только хотел сказать, что стоит зайти в обувной, как, оглянувшись, увидел, что Лев буквально несся в сторону митинга на площади. - Твою ж мать! – взвыл парень и кинулся следом. Митинг образовался, пусть и не стихийно, но полиции здесь было предостаточно. Хмурые, смотрящие исподлобья служители закона кучковались у подножья огромной плиты, на которой стояли памятники Ленину, рабочему, колхознице и революционным солдатам. Здесь в самых ногах культов прошлого то и дело выскакивали ораторы и что-то вещали. Общий смысл угадывался: повысить пенсию, упорядочить расходы ЖКХ, развивать искусство. Это было настолько предсказуемо и скучно, что хотелось кинуть в сменявших друг друга псевдотрибунов камнем. И не одним. -….Наш город нуждается в таких руководителях как Геннадий Плечев! – вещал в микрофон амбалоподобный мужчина с алой ленточкой в петлице. – Я готов поддерживать его от того, что вот уже два года как, он успешно справляется с вверенными ему обязанностями градоначальника. Он стоит за науку, за искусство, за спорт. Столько всего он сделал для молодежной политики. И не забыл, конечно, о нашей дорогой истории. Скоро состоится торжественная исторически сложившаяся церемония принятия в пионеры. Мы, коммунисты, не забываем о своем прошлом. Мы с гордостью несем его и чтим его традиции. Коммунистическая партия - сегодня это реальность, это воплощение реальной оппозиции, которая в состоянии удовлетворять потребности города и области… - Удовлетворять? – громогласно разнеслось над толпой. – Столь громкое слово, несущее за собой пустоту. Хотя чего ждать от партии лжецов? Под гнетущую тишину несколько человек выпихнули на плиту девушку, невысокую, в черной куртке, и с непокрытой головой. Но вместо того, чтобы затравленно попытаться слиться с толпой, она выпрямилась в полный рост и, чеканя шаг, направилась к микрофону. Вырвав его из рук опешившего чиновника, она повернулась к толпе, и над площадью громыхнуло. - Они называют себя коммунистами. Знали бы эти зажравшиеся бюрократы о том, что истинно стоит за этим словом. Знали бы они, какую кровь проливали истинные борцы за коммунизм в начале двадцатого века. Знали бы… - она зыркнула в сторону застывших ораторов. – Жаль да не знают и не хотят знать. Но дело не в самом термине, назовись они хоть новыми эсерами, оно не изменилось бы. Вам лгут в глаза, товарищи. Вас кормят суррогатом из новостей и счастливых обещаний. Эти люди обещали когда-то построить коммунизм. Оглянитесь, до чего они довели страну? До полунищего рабского состояния на побегушках у западной буржуазии! Когда случилась революция в 1917 сколько надежд было у ее вершителей, сколько чаяний. Но их безбожно растоптали вот такие, - резко выбросила она руку в сторону, - бюрократы, бездельники и ублюдки. Серые бездарности, своей массой оттеснившие действительно талантливых и умных людей прочь от штурвала! Сегодня они кормят вас теми же словами, они требуют от вас спокойствия и надежды. Бросают в руки дешевые игрушки, потчуют искусственной колбасой и прогорклым хлебом. Они, назвавшие себя наследниками Маркса и Ленина! Оба этих великих человека перевернулись бы в гробах от таких наследничков. Единственное, что они заслуживают, это немедленного изгнания из правительства! - Кого тогда оставить? Чем остальные-то лучше? - проорали из толпы. – Кто, кто должен занять их места?! - А никто не лучше. Все они, прогнившие насквозь, должны немедля сложить с себя все полномочия, иначе близок час, когда народ поднимется с колен и поймет свою истинное предназначение! Революция, товарищи, это…. Но Льву не дали договорить, несколько крепких рук обвились вокруг него, и, сбив с ног, полицейские поволокли его под вопли толпы прочь с импровизированной сцены. Площадь забурлила, кто-то даже кинулся вслед полицейским, стихийно возникали столкновения с полицией. Ваня, оказавшийся на задворках, но отлично все слышавший, в мгновение ока рванул туда, куда, как ему показалось, утащили Инну, то есть… «Проклятый выскочка! Идиот, неужели он не понимал, что делает,…что у нас не 1917 год с полным отсутствием всякой дисциплины, у нас нормальное крепкое государство, где подобные выступления…Господи боже, что же будет?!». Мысли неслись быстрее ног, но он все-таки успел добежать до края площади, где стояли несколько полицейских «бобиков». В один из них трое полицейских заталкивали яростно брыкающегося Льва. Для хрупкой девушки у Инны вдруг открылось слишком много сил к сопротивлению. Поэтому, не додумавшись ни о чем лучшем, один из стражей порядка выхватил дубинку и со всего размаху отоварил задержанно…ую по заднице. Инна охнула и, согнувшись, была, наконец, затолкана внутрь. Дверь закрыли снаружи и, не обращая внимания на стук и крики, направились к кабине. - Послушайте, - подлетел Ваня к одному из них, что казался подобрее, - это ошибка! Это моя подруга, она не сделала ничего плохого. Просто у нее…период ужасный! Парень бросил, с учебой не ладится. Ну понимаете…. - Не понимаю, - рявкнул полицейский так, что Иван буквально отлетел от него. – Ты кретин, она на всю площадь вещала призывы к революции и свержению правительства! Это экстремизм! Подсудное дело! И ты мне еще будешь говорить, что все это глупая шалость, парень бросил, да?! Прочь с дороги, пока с ней же в дежурной части не оказался! Ваня попятился. - А в какую ее хотя бы отвезут? - Центрального района. Что встал?! Пошел отсюда! Это было сказано вовремя, потому что с площади уже тащили других особо ретивых персонажей митинга. Понимая, что от него толку сейчас, не больше чем от баяна козе, Иван поспешил убраться с площади. Присев на скамейку в тихом дворике в паре кварталов от места событий, он, глубоко вздохнув, набрал номер. - Марин, у нас большие проблемы. - Проблемы? С чего это вдруг? – иронически отозвалась подруга. Ваня поморщился. - Не время для подколов. Все серьезно. Льва в полицию забрали. - В полицию? В честь чего? – похоже, она еще не понимала, что действительно случилось. - Он речь толкать бросился на митинге. Договорился до революции…А это…. - Куда ты смотрел?! – заорала Марина благим матом. – Ты хоть понимаешь, что будет дальше?! - Понимаю, - убито ответил Ваня. – Мы должны его вытащить. Приезжай, я на Ленина.