Научи меня быть счастливым

Все дорогу до больницы О'Брайэн храбрился, хотя на самом деле едва балансировал в предобморочном состоянии. В больнице их,само собой оставили, в коридоре ждать результатов. Панику и напряжение в воздухе можно было пощупать кончиками пальцев. Однако в глазах обоих родителей Томас видел уверенность, что их сын останется жив и выкарабкается. Отчего такая уверенность Томас сейчас знать не хотел, отчасти потому что сам догадывался. Спасением Тома были мысли. Чем больше он себя грузил, тем меньше оставалось сил на переживания. Думать связно получалось, но малость с трудом, так как был довольно таки большой перерыв, во время которого он медленно разлагался в тумане. Он ходил из стороны в сторону, прижав костяшки пальцев к губам и чуть покусывая. Но силы понемногу покидали его тело, тем более испытанный ранее и придающий сил адреналин спадал. Томаса стало клонить в сон, и он присел на сидение рядом с Аббигейл. Увидев сонливость мальчика, она взяла его за руку и взглядом показала на коленки. Говорить не хотелось, поэтому она не могла выдавить из себя хоть что-то, впрочем, надеясь, что парень догадается. Измученный сильными встрясками организм не дал Томасу воспротивиться, поэтому он покорно опустил голову, устраиваясь удобнее. Мягко и печально улыбнувшись, она смотрела на худенького и хрупкого парнишку на своих коленях и благодарила Бога, что он послал им это сокровище. Абби запустила пальцы в волосы Томасу, слегка перебирая пряди и массирую кожу головы, будто догадавшись, что парня мучают головные боли. До этого неподвижно сидевший Аллен сплел пальцы с рукой женщины, сжимая ее ладонь. Она подняла глаза, встречаясь с мужем взглядом. Аллен наклонился, поцеловав ее в лоб, после откидывая голову на стену и позволяя жене положить голову на его плечо. Денек выдался тяжелым и держать глаза открытыми становилось непосильной задачей для ожидающих. Но вскоре в коридоре замелькал белый халат врача, и стали слышны негромкие, но тяжелые шаги, гулко разносящиеся по пустому коридору. Первым встрепенулся отец Дилана, тормоша супругу. Томас уже открыл глаза, резко подрываясь на ноги и тут же пошатнувшись. Руки Аббигейль инстинктивно потянулись к блондину, чтобы поймать его в случае чего. -Тебе нужно было вернуться домой, - тихо шепнула она ему на ухо, на что получила отрицательное мотание головой, но благодарную улыбку. -Лечащий врач вашего сына, - коротко представился мужчина, смотря по большей части на Аллена. Но заговорив, перевел взгляд на мать. – Он в полном порядке, ваш сын удивительно крепок. В скором времени вы его увидите, а спустя пару дней можете забрать домой. Но об этом позже. С вашего позволения я удаляюсь отсыпаться. Нетвердой походкой врач ушел, не до конца, возможно, понимая, насколько ему благодарны. Томас тяжело выдохнул, прикрывая глаза. Резко навалилась такая усталость, создавалось впечатление, что он пару мешков картошки на себя повесил. Причем на шею. Абби прижалась к мужу, ища поддержки. Какой бы сильной и порою безразличной она не выглядела, на самом деле это было не так. Просто за долгое время научилась скрывать многое, чтобы не беспокоить своих родных. Таков уж был ее характер. Слишком сильно она любила своих мальчиков, слишком хорошо знала, как им трудно, поэтому грузить их своим плохим настроением она хотела меньше всего. Но она не догадывалась, что ее мальчики уже давно все замечают и стараются, если уж не удается помочь, то хотя бы не усугубить ситуацию. Каких сил порою требовалось Дилану, чтобы усмирить своего внутреннего зверя после неудач или тяжелого дня. Про нервотрепку на работе отца они всегда умалчивали, прекрасно зная, что ему далеко не сладко. Успокаивающе погладив любимую по спине, он мягко отодвинул ее от себя, целуя в лоб. Он нахмурился, говоря: -У тебя температура поднялась. Еще медик называешься! Нужно будет в аптеку заехать, у нас в аптечке небось кроме активированного угля ничего нет. -Не бухти, Ал! Опять все романтику убил, - усмехнулась Абби, выпутавшись из объятий. – Пойдем, Том. Я все-таки возьму парочку выходных и побалую вас своими наивкуснейшими блюдами. Тем более на работе мне медсестра, что недавно к нам перевелась, рассказала рецепт такого вкусного тортика… Томас сначала замялся, ему не хотелось уходить. Его магнитом тянуло в палату к Дилану, так хотелось его увидеть, что непонятное ему чувство становилось невыносимым. Какая-то смесь тоски, легкой печали и одновременно радости сковала его сердце. Но упрямиться он не стал, покорно поплелся вслед за родителями Дилана, слушая не прекращающуюся из-за недавно пережитого стресса болтовню Аббигейл. Дни в ожидании выписки Дилана из больницы пролетели быстро, чему Томас очень радовался, хоть по его виду и не скажешь, что он испытывает радость или любые другие чувства. Все это время, не занятое печальными думами, Том проводил за учебниками, что одолжил у Дилана. Он хотел вернуться в школу в скором времени, поэтому стал понемногу готовиться, что было сложно после долгого отсутствия. Парень не раз порывался попроситься к брюнету или позвонить ему, но все время одергивал себя. Но вот с минуты на минуту должен был раздаться звонок в дверь. Томас не находил себе места с самого утра, не зная как вести себя рядом с Диланом. Что сказать ему, когда тот зайдет? Или лучше сразу обнять? Ведь это даже лучше банальных слов, типа: «Я раз, что ты не сдох, потому что я думал, ты коньки отбросишь, а уж после я заодно" и т.д. Накручивая себя все больше, он не услышал долгожданного звонка. Очнулся, лишь когда хлопнула дверь и внизу закопошились. Подорвавшись, он сайгаком сиганул прочь из комнаты, впрочем, у поворота остановился, чтобы перевести дыхание. А то О'Брайен еще подумает, что он тут с ума без него сходил. И плевать, что это чистая правда. Когда он вышел из своего укрытия, Аббигейл душила сына в объятьях, несмотря на то, что видела его недавно. Чем не мог похвастать Томас, поэтому мысленно уже прокручивал фразу, которая бы была вежлива и ясно показывала его желания. Их много, но сейчас он явно ощущал лишь одну потребность – обнять Дилана, почувствовать его рядом. А то, как он потом будет отлипать, что про него подумают, он не волновался. Наконец-то женщина выпустила сына, тут же утирая краем рукава слезы. Она давно так не переживала, поэтому сдерживать эмоции ей было пока тяжело. Отодвинувшись от матери, Дилан повернул голову в сторону Томаса и замер, растягивая губы в улыбке. Томас тоже попытался отзеркалить эту улыбку, но она у него получилась кривая. Зато глаза выражали весь спектр эмоций, больше не было того тусклого взгляда, что за пару недель настолько осточертел брюнету, что он едва сдерживался, дабы не наделать глупостей. Томас под тяжестью накативших разом чувств, словно примерз к месту, не понимая, что с ним, почему так тяжело сказать или сделать хоть что-то. Дилан очнулся первым, скидывая сумку на пол и направляясь в сторону блондина. Столько мольбы и радости в глазах юноша не видел у друга уже давно. Когда между ними оставалось всего несколько шагов, Томас очнулся и двинулся навстречу, раскрывая руки для объятий. К глазам подступили слезы, но блондин упорно их сдерживал, когда почувствовал теплые и сильные руки на своих плечах. Брюнет выглядел уставшим и вымотанным, но все равно умудрялся в таком состоянии немыслимым образом передавать Томасу тепло и силу. В его объятьях он словно заново рождался. Не понимал, отчего раньше не подпускал парня к себе, почему не доверял. Да и вообще не мог понять,оглядываясь назад в прошлое, что происходил с ним тогда. Зажмурившись, Том сильнее прижался к Дилану, сжимая в пальцах его кофту. Он дышал через раз, боясь опять думать, что это все нереально. Что сейчас он все еще там, в камере, а происходящее лишь плод его больного воображения, несбывшаяся, желанная сказка, выдуманная разумом. Осознав, что со стороны это выглядит наверняка очень странно, Томас резко отстранился, не поднимая взгляда. Он боялся посмотреть на реакцию родителей друга. Да даже брюнету в глаза смотреть было страшно, потому что сейчас он буквально изголодался по присутствию Дилана рядом, а это могло вылиться к несдержанным поступкам с его стороны. Когда он все же решился поднять глаза, то увидел понимающий и многообещающий взгляд, а на губах мерзавца играла насмешливая ухмылка, от которой по телу Сангстера прошлись мурашки. Как ни странно, Аббигейл и Аллен не смотрели в сторону друга их сына презрительным взглядом и не стали кричать, что из-за него "оголубел" их единственный сын, пусть убирается вон из дома. Они стояли, приобняв друг друга за спину и мягко улыбались. Они давно не видели Дилана таким окрыленным, воодушевленным и буквально светящимся изнутри. И им все равно, девушка или парень делает их кровинушку счастливым. Даже отец не был против. Он своими глазами убедился, насколько они привязаны друг к другу, поэтому было бесполезно что-либо предпринимать для попытки разъединить их. Они бы нашли способ быть вместе. «Тем более Томас неплохо проявил себя в последние дни, но проследить за ним еще некоторое время все же стоит», - так размышлял мистер О'Брайэн, сидя за столом и наблюдая за своими подопечными с легкой улыбкой на губах. Парни вели себя как малолетние школьники. Даже его Дилан старался поменьше поглядывать на сжавшегося рядом Тома, который занимался тем же самым. Ощущая некую неловкость между парнями, Абби и Аллен, хитро улыбаясь, ретировались в зал, оставляя их наедине. Дилан едва воздухом не подавился, когда понял, что настал момент, которого он так ждал и одновременно боялся. Прошло пару минут, после чего светлая и темная макушки торопливо покинули кухню и молча поднялись наверх. Внимательно проследив за мальчишками, родители поудобнее устроились на диване перед телевизором, сильнее прижимаясь к друг другу и вспоминая свою молодость. Когда были такими же робкими и застенчивыми, находясь рядом в поле зрения объекта своего воздыхания. Тихий разговор плавно перешел в спор о том, кто за кем бегал, кто в кого влюбился раньше, после чего они вновь вернулись к ребятам. На этот раз они делали ставки на то, что же изначально сделают парни. Возможно, сначала поведут себя как ослы, не в обиду этим милым животным, разойдясь по комнатам. Потом один из них не выдержит и, переступив через себя, пойдет в чужую комнату. А вот дальнейшее развитие событий рассматривать им совсем не хотелось, и они вновь переключили свое внимание на телевизор Спустя час, когда они уже собрались спать, решили все же взглянуть на ребят. В комнате Томаса, что находилась ближе к лестнице, никого не оказалось. На лице Аббигейль расцвела победная улыбка - ее сын не был ханжой. Тихо ступая, они аккуратно приоткрыли дверь, вглядываясь в небольшую щелку. На постели, тесно прижавшись друг к другу, лежали Томас и Дилан. Во сне их ноги и руки переплелись, на губах обоих играли довольные улыбки, а лицо было полностью расслаблено. Оба родителя знали, что парням пришлось пройти через многое, пускай ни один не желал делиться своими проблемами и переживаниями. Но сейчас, кажется, все снова наладилось.