Академия убийц

Ура, новая глава, давайте выпустим автору кишки Знали бы вы, как я ебалась с этой частью и, особенно, с предложением в конце. Кстати, конец слит :> Эс олвэйс, да-да :> Тыкайте в пб, буду благодарна, потому что я реально затрахалась, пока за сегодня (!!!) писала всю основную часть и перечитывать уже не было сил. Следующая глава будет скоро, иб чуть меньше половины у меня уже написано. Так что ждите И ОТПИШИТЕСЬ НУЖНА ЛИ ФАНТАСТИКА В ЖАНРАХ ИЗ-ЗА ЭТОГО СПОРТЗАЛА СРАНОГО В КОТОРЫЙ Я ХЕР ЗНАЕТ СКОЛЬКО ПЫТАЛАСЬ Куроко не рассчитывал отдыхать в эти небольшие каникулы перед новым учебным годом. Хоть экзамены успешно сданы, потерять форму и практические навыки за неделю было более чем легко. В отличие от гениев, вроде того же Акаши-куна или Аомине-куна, Тецуя таковым не являлся и поэтому, скрепя сердцем, отклонил приглашение матери на короткий отдых заграницей, предпочтя ему непрерывные тренировки в академии. К тому же, отец вряд ли бы обрадовался тому, что его и без того слабый наследник будет развлекаться, вместо открывшейся перспективы увеличить свои силы. Несмотря на то, что Куроко часто слышал о схожести его с отцом характеров, он сам редко замечал в себе той твердой непоколебимости и безжалостной строгости, присущей Куроко Тадаши. Этот год выдался богатым на удачи – не чета подготовительным курсам, где Куроко был едва ли не отстающим. Он легко стал любимчиком Акио-сенсея благодаря своей воспылавшей страсти к ядам и токсическим веществам, уверенно набрал нужную мышечную массу, пусть не натренированному глазу этого сразу не увидеть и, что самое главное, не растерял друзей. Аомине стал еще ленивей и охамел вконец, но на произвол судьбы Тецую не бросил. Мало ли было уродов, решивших поиздеваться над хилым первокурсником, хотя Куроко и уверял, самолично залепляя ссадины Дайки лейкопластырем, что вполне мог справиться и сам. Кисе... не изменился. Отчасти. Та же сияющая улыбка, та же гиперактивность и новый для Куроко, ставший едва ли не причиной для шока, пьяный, не присущий блондину маниакальный взгляд во время тренировок. Такой Рета пугал не хуже Акаши и в такие моменты Тецуя предпочитал держаться от того подальше. И если Кисе почти не понес перемен в своем характере, то Акаши изменился до неузнаваемости. Исчезла та убойная аура, способная подкосить даже самого стойкого убийцу, властные нотки пробивались в голосе и в гетерохромном потеплевшем взгляде все меньше и меньше. Он стал куда более доброжелательным, чем был раньше, хотя дух неприкосновенности еще вился около его ног. Зачастую Куроко ловил на себе его заинтересованные взгляды, но особого значения им не придавал – Акаши часами мог наблюдать за людьми и делать поспешные выводы лишь потому, что он заострил свое внимание на нем было... неправильно. И стыдно после. Поэтому он забил. Не обошлось без новых знакомств. Мидорима Шинтаро, снайпер по специальности, выделившийся своей особенностью сражать цель с любого расстояния вне зависимости от погодных условий и выбора огнестрельного оружия, и Мурасакибара Атсуши, второй по списку непобедимых людей в академии, не позволявший противнику оставить даже мелкую царапину, стали хорошими союзниками – но со своими причудами. Первый был помешан на гороскопах до чертиков; вряд ли в академии остались люди, кто не наблюдал его с ежедневными придурковатыми талисманами на удачу. Второй же являлся невероятным любителем всего того, что рано или поздно вызывает проблемы с зубами что, если пораскинуть мозгами, могло объяснить его преданность Акаши. Хитрый император наверняка подкупил Атсуши мешком желейных мишек, естественно, пополняющимся по первой просьбе исполина. Но все разъехались. Несмотря на многочисленные связи, коими Тецуя обзавелся в том году, идти по по-змеиному вьющимся пустынным коридорам гигантской академии, изредка встречая на своем пути оставшихся учителей, было очень... одиноко, что ли. Однако нагоняющие мрак мысли уходили на второй план, стоило еще раз вспомнить, в какое место Куроко сейчас предстоит наведаться. Закрытый спортзал западного крыла был одним из немногих мест, где первогодки не побывали – практических занятий такого типа у них не было, соответственно, нужды в симуляторе боев не было тоже. Куроко сам не знал, как так получилось; Акио-сенсей давеча наведался в его комнату, когда Тецуя экипировался на утреннюю пробежку и, зевая, сообщил о полученном доступе для Куроко в четвертый закрытый. Сначала до Тецуи не доходило, что пытался ему втолковать заспанный учитель, но осторожное упоминание об отце сделало свое дело – все встало на свои места. Решив хоть чем-то подсобить наследнику, тот постарался оформить доступ в закрытый зал в кратчайшие сроки. Чувства Куроко тогда разделились: он одновременно питал благодарность к отцу, оперативно сработавшему с нужной документацией, и горькое разочарование. Впервые в жизни хотелось сделать что-то самому, без лишней посторонней помощи, но очередная попытка с треском провалилась, убеждая Куроко в собственном бессилии. И тут уж не поймешь, то ли это благосклонность судьбы, то ли ее насмешки. Так или иначе, отказываться от щедрого подарка Куроко не собирался. Раз уж выпал такой шанс, пусть и с подачки отца, так почему бы и не воспользоваться им сполна? Пробежку пришлось отложить, равно как и последующие занятия, заранее тщательно спланированные Куроко. Весь день ему пришлось провести в обществе Йошино-сана, выслушивая длиннющую технику безопасности, правила поведения в закрытом спортзале и правила пользования им же. Куроко ничего из монотонного текста в исполнении преподавателя по рукопашному бою не запомнил, хотя честно пытался. Гораздо проще было в один час научиться спать с открытыми глазами и просвистеть все мимо ушей, чем заставить себя запомнить хоть слово. Единственно, что Тецуя уяснил по поводу закрытого спортзала, было похоже на что-то вроде предостережения на щитке «Не влезай, убьет!». Просидев в аудитории до самого вечера, Куроко со спокойной душой отправился спать, перед этим клятвенно заверив профессора, что запомнил все до последней точки. Йошино-сан с подозрением проводил цепким взглядом глаз-буравчиков, а сам Куроко позволил себе облегченно выдохнуть лишь у порога комнаты. Последнюю точку он и правда запомнил, а вот все, что было до нее – увы. Решись профессор это проверить, Тецую непременно бы ждала еще одна двенадцатичасовая лекция. На этот раз, Йошино-сан самолично бы проследил, чтобы незадачливый первокурсник – пардон, уже второкурсник – как следует забил в свою пустую голову жизненно необходимые правила. Йошино Кохаку – замечательный человек и лучший специалист в своем деле, но нельзя было не признать, что иногда он бывает слишком придирчив. От четвертого закрытого Куроко многого не ожидал, пусть в груди соловьем разливался странный трепет. Спортзал как спортзал, ну закрытый, ну со своим оборудованием. Что в нем такого? Наверное, если бы Куроко хотя бы прислушался ко вчерашней лекции профессора, а не разрабатывал тактику как бы незаметней заснуть. Спортзал был невероятен. Им оказалось огромная, бескрайняя долина разрушенных зданий, пожелтевших человеческих скелетов и железных штыков у входа в стиле постапокалиптического мира. Отовсюду в небо стягивался серый дым многочисленных пожаров, создавая иллюзию предгрозовой погоды. Казалось, вот-вот – и ливанет самый что ни на есть настоящий дождь. Куроко долго не мог прийти в себя. Он стоял на пороге совершенно другого мира глупо раскрыв рот и округлив глаза до диаметра блюдца, пока смеющаяся над новичком златовласая Кэмерон (а именно она поджидала Тецую в качестве инструктора) не соизволила пояснить, что все, что он видит – не более чем правдоподобная иллюзия, созданная умелыми руками знаменитых ученых за большие деньги. На самом деле, четвертый закрытый просто-напросто обычный металлический куб без особых прикрас. Куроко успокоился. Успокоился до первого здорового булыжника, об который он споткнулся, и первого железного штыря, рассекшего щеку. Если бы не выработанная реакция, штырь наверняка бы воткнулся Куроко в глаз. В ответ на ошалелый взгляд, мол, иллюзия же, Кэмерон с невозмутимым лицом повела плечом и с нажимом повторила: правдоподобная иллюзия. Также она добавила, что хоть боль и ощущается, как от настоящего ранения, и есть кровоточащая царапина, по истечению сеанса все исчезнет. Проще говоря, симулятор воздействует на все пять человеческих чувств, мотивируя студентов реагировать на атаки куда быстрее, чем обычно. Куроко поежился. Четвертый закрытый был технологическим воплощением того, к чему человечество стремилось испокон веков. И самым страшным сном Куроко Тецуи.

***

Под едкие комментарии Кэмерон, Куроко выдохся уже к обеду. Не так-то просто в рукопашную раскидывать наполовину разложившихся зомби, у части которых не было ни глаз, ни некоторых частей, но которые почему-то были в разы сильнее тебя. Зомби, безумная идея Кэмерон, проектировались сразу в мозг Тецуи благодаря странным линзам, видоизменяющим истинную форму предмета, которые он получил еще вчера от Йошино-сана, так что со стороны это выглядело наверняка смешно. Зато Куроко мог с легкостью заявить, что теперь-то он готов к зомби-апокалипсису готов на все сто процентов. Валить зомби теперь, что, впрочем-то, были всего лишь безобидными движущимися куклами – леготня. Если бы они еще не кусались. Распрощавшись с веселящейся преподавательницей, Тецуя, первым делом, наведался в душ. Смыть, смыть с себя эти гадкие ощущения слизких, обгоревших рук и зубов. Пусть все это было не по-настоящему, но чувство отвращения никуда не делось. После душа была запланирована столовая. Нахватать как можно больше ванильных коктейлей и пару венских вафель на перекус – и в спокойствии отдохнуть в комнате. И все бы пошло по плану, если бы Куроко не дернуло срезать через КПП. В холле контрольно-пропускного пункта слышались голоса. Там явно ругались. Вроде бы привычное дело, если не учитывать, что в академии никого из учеников не должно было остаться. Куроко заинтересовался; неужто кто-то вернулся раньше окончания каникул? Вырулив из коридора в знакомый холл, где несколько раз в месяц он виделся с матерью, Куроко замер – и шмыгнул обратно за угол. Хватило одного единственного взгляда на две алые макушки, чтобы осознать кто затеял разборки. Сердце в груди билось как заведенное, набатом отдаваясь в ушах, и Тецуе оставалось только гадать, заметили его или нет. Вроде, выскочил всего на секунду, нормальный человек не обратил бы даже внимание, но кто знает этих Акаши – все они там... ненормальные. Первое время, из-за глухо стучащей в ушах крови, Куроко не мог различить ни слова. Нет, не то чтобы ему очень хотелось подслушивать разговор отца и сына, но любопытство – вещь страшная. К тому же, светловолосому всегда хотелось знать, какие же у Акаши-куна отношения с семьей. — ...решать за меня! Очевидно, не очень. — Сейджуро, — в голосе старшего Акаши слышалось то ли нетерпение, то ли раздраженность поведением отпрыска, — выгоднее союза, чем этот, больше не будет. Будь добр, отбрось свои детские замыслы и исполни свой долг. Я не желаю распада семьи только из-за твоих наивных взглядов. — А я не желаю знать твоего мнения, — отрезал младший. — Не навязывай каждому свои больные идеи женить меня как можно быстрее. — То есть ты, своей собственной семье предпочтешь этих отбросов? Этот клан в самом низу иерархической лестницы и ты хочешь связаться с его наследником? Брось, это смешно. — Это мой выбор, — холодный тон Акаши стал совсем ледяным. — И ты его примешь – так или иначе. — Куроко – предатели, чертово отродье нашего мира, Сейджуро. Я бы не советовал тебе спешить с выбором. Тецуя невольно вздрогнул, чувствуя, как подкашиваются колени, а по спине пробегает холодок. Они о нем, о его семье?.. — Послушай своего отца, — уже мягче продолжил старший. — Никто не желает тебе зла, в особенности – твоя семья. Подобные связи разрушат репутацию клана, но, в первую очередь, твою. — Вот именно! Тебя только репутация клана и беспокоит! Знаешь что, отец... Куроко не знает, сколько бы еще продолжалось это, сколько бы еще он скрывался, если бы не приглушенные голоса, приближающиеся с того конца коридора. Тецуя прислушался, и обреченно прикрыл глаза. Акио-сенсей и Кэмерон – та еще парочка любителей скандалов; обожают как и чужие, дабы в случае чего интересного растащить сплетни по всей академии, так и свои собственные дебоши. Так-то они ладят, но если находится подходящая зрительская аудитория – выяснения отношений не избежать. — Ссорятся? — две светловолосые головы с одинаково хищным маньячным выражением лица одновременно высунулись из-за угла, чтобы поглазеть на разворачивающееся действо, и Куроко шарахнулся в сторону. Когда успели? Да еще так незаметно оттеснили его, что со всей своей врожденной «невидимостью» Куроко ощутил сдавившую его в стальных тисках зависть. Тецуя честно пытался отвадить от закипающей ссоры этих любителей подслушивать. И если Акио еще было возможно уговорить не лезть в чужие разборки, то Кэмерон – заведомо провальное дело. Ее любопытство в разы сильнее глупых разговоров о правильности. Они привлекли внимание обоих Акаши через несколько минут, когда профессора, по видимости, увидев в Куроко идеального слушателя, завели собственную шарманку: кто прав, а кому нос сопливый подтереть. — Прости, прости, Акаши-кун! Завидев Куроко с двумя самыми известными скандалистами и сплетниками за всю историю академии, Акаши не сказал ничего. То ли причина была в его шоке, то ли мешали руки преподавателей, единовременно накрывшие рот хотевшего, было, высказать все, младшего Акаши. Старший же вообще решил не приближаться к потенциально опасному месту – лишь исподлобья взглянул на наследника и удалился восвояси. Из-за взворошивших КПП дебоширов, Куроко так и не удалось узнать к чему все же привели семейные разборки. Может, это и к лучшему. Раз в ссоре фигурировало его фамилия, стоит держаться от всего, связанного с темой скандала, подальше. — Я, правда, не собирался подслушивать! — захлебываясь словами, стелился Куроко. Избавившись от профессоров (п/а: :>), все хотевших навязаться парочке, Акаши, осведомившись о пункте назначения (п/а: :> :> :>) светловолосого, потянул его туда. Иначе говоря, в столовую. — Это как-то... само получилось, у меня и в мыслях не было ничего такого! — Хорошо, — ровно отозвался Сейджуро, продолжая настойчиво тянуть Тецую за руку в сторону столовой. Куроко замолк. Слишком покладистым вышло это «Хорошо». Не к добру. — Хорошо, — повторил он, дергая за ручки каждый попадавшийся на их пути кабинет. — И много ты слышал? К несчастью, все кабинеты в академии, вне школьного времени, тщательно запирались преподавателями, а после раз в два часа проверялись завхозом. — Немного, — признался Куроко. — Что именно? — потребовал Акаши, наконец останавливаясь. Тупик. А ведь Акаши тащил его в совершенно противоположную от столовки сторону! И как этого раньше можно было не заметить, после проведенного-то года в академии? — Про женитьбу, — осторожно, будто держа в руках взрывоопасное вещество, начал Тецуя, — про твой выбор... и мою семью. Сейджуро вздрогнул. Помолчали. — Акаши-кун, — длительная пауза действовала на психику, и Куроко не нашел ничего лучше, чем мягко тряхнуть друга за плечо и сменить тему, — ты почему здесь? Я думал, ты уехал. Сейджуро упрямо продолжал молчать, словно что-то обдумывая в своей голове. Куроко неловко потоптался на месте.       — Акаши-кун, — снова позвал того светловолосый.       — Раз уж так случилось, что ты все слышал, я не вижу смысла больше терять времени, - Акаши – не прошло и года – соизволил отреагировать. - Тецуя, — голос Сейджуро в мгновение ока изменился - стал тверже, а в глазах блеснула сталь, — с этого момента ты со мной встречаешься. Возражения неприемлемы. Стоит ли говорить, что Куроко тогда чуть не слег с подозрениями на побочные эффекты линз в виде галлюцинаций, перед этим слабым голосом выдав: «А можно подумать?».