Академия убийц

— Примерно так. К тому времени, как Куроко завершил свой немалый рассказ, было глубоко за полночь. Покинуть мед. пункт сейчас – опрометчивое решение. В это время суток по академии шныряют множество любителей сцапать просвистевших отбой и влепить им наказание промеж глаз. Проще переждать час-другой, пока неспящие профессора разойдутся, и со спокойной душой отправиться покорять ночные коридоры. Стоило Куроко удалиться, как Кагами бросил странный взгляд на почивавшего через три койки от него Акаши. Возможно ли, что Сейджуро, позицируемый как главный наследник своей семьи, пытается растоптать клан Куроко в пыль, как они когда-то – века и века назад - разрушили его? Может быть ли это игра в отношения всего лишь частью плана банальной, но тонко продуманной мести? Ведь если это на самом деле так, Кагами придется очень и очень поднапрячься, чтобы уберечь доверенного ему человечка.

***

— Предлагаю провести день с пользой, — Акаши заявился на пороге двадцать седьмой комнаты ни свет ни заря с единственной, по мнению Куроко на данный момент, целью – поиздеваться. Тецуя полночи провел, пытаясь вбить в голову сонного Аомине азы приготовления противоядий, но после нескольких неудачных попыток подряд плюнул и отправил откровенно похуистичного к близящемуся тесту Дайки спать. Отправил – и остаток ночи пытался убедить самого себя, что ему, собственно, фиолетово как нерадивый сосед будет сдавать. Заснул Куроко только ближе к пяти часам и императорский подъем в шесть сейчас казался по меньшей мере адом. Заворочавшись, сбивая одеяло в ногах, Куроко нашарил под подушкой теплый металл, вскинул руку с пистолетом с предварительно накрученным на ствол глушителем и, неразборчиво пробормотав «Дайте поспать» и не открывая глаз, выстрелил наугад в сторону двери. Следом отправился пущенный Аомине стилет. В силу спросонья тот не осознавал, что и в кого он только что запустил, но приглушенный выстрел дал сигнал к обороне. Акаши не медлил; предусмотрительно взятая Лунная слеза выпорхнула из ножен и в один миг с тихим «цвеньк» свела все атаки на нет. — Дайки, тебя в моем плане нет, поди прочь. — Не пойду. Куроко хрюкнул, зарываясь лицом в подушку. Кто бы мог подумать: Аомине Дайки пошел против самого Акаши Сейджуро. Капитан, у вас тут бунт на корабле. Но сам Акаши не выглядел ничуть раздосадованным или разозленным утратой своей власти. Наоборот, разноцветные глаза смотрели торжествующе, а губы растянулись в усмешке. — Это я предвидел, — промурлыкал Акаши, бросая взгляд через плечо. За дверью, подперев стену своей немалой тушей, стоял самый что ни на есть гигант. Длинные волосы, казалось, отросшие еще больше с момента их расставания в прошлом учебном году, находились в НЕтворческом беспорядке, свидетельствуя о недавнем подъеме их обладателя, а фиалковые глаза взирали на прямую спину с таким унынием, будто Акаши был невесть каким чудовищем, разбудившим его в такую рань. — Мурасакибара-кун? — Куроко приоткрыл один глаз и тут же его равнодушно закрыл, разворачиваясь лицом к стенке. — Когда ты вернулся из Киото? — Вчера вечером, — лениво протянул гигант, протискиваясь в комнату по условному знаку Акаши. — Пойдем, Мине-чин, — он без особых усилий взвалил тяжеленного Аомине на плечо. Тот не сопротивлялся, однако понемногу уже начал приходить в себя ото сна. — Ака-чин не даст мне заснуть, если ты останешься здесь. — Э? Атсуши мощно зевнул, выказывая тем самым все свое нежелание оставаться тут, а поскорей вернуться в теплую кровать, с которой его так беспардонно выдворил Акаши. Уж не знает Атсуши, как Ака-чин прознал, что он вчера прибыл, но ему пора заканчивать со своими абсолютными штуками. Пугает. — Ака-чин, куда его? — На твое усмотрение. Мурасакибара задумался. Возможные варианты мест, куда можно было бы сплавить не оклемавшееся тело на плечо ленивыми улитками толпились в голове, но подходящего среди них, увы, не было. Вряд ли бы повара оценили подарок в виде сотрясающего своим храпом стены студента на их рабочем месте – кухне. Атсуши не был сторонником долгих дум, а идея все не приходила. Взгляд невольно упал на Акаши и Мурасакибара даже взбодрился, гордый собой за такую неожиданную догадку. Раз Акаши собирается остаться здесь, то почему бы не прописать Аомине в сто шестую? Мидорима побузит и плюнет, но только что вернувшемуся Атсуши было невдомек, что снайпер отчалил в далекую Америку, а на его месте сейчас дрыхнет новичок. — Мидо-чин тебе будет рад, — скорее самого себя, чем кого-либо, заверил Атсуши, нагибаясь, дабы выйти из комнаты. Сейджуро предусмотрительно посторонился. К слову, с утра соображалка Дайки не работала совсем, иначе как пояснить, что только в коридоре, уже на отдаленном расстоянии от родимой двадцать седьмой, осознал, куда его насильно пытаются отправить. — Ч-чего?! — заорал Аомине, нелепо суча ногами в воздухе. Где-то на улице раздался звон разбивающегося стекла и отборный мат – небось, третьекурсники по-тихому снова пытаются протащить бухло на территорию академии. — Какой Мидорима?! Пусти меня, тупая здоровенная детина, там нет никакого Мидоримы! — Мине-чину же лучше – вся комната в его распоряжении, — пропустив оскорбление мимо ушей, протянул Атсуши. — Какое «лучше»! — взвыл Аомиине, брыкаясь сильнее. Куда там - стальная хватка исполина не позволяла и с места сдвинуться, а Дайки ведь далеко не трепетная лань. — Акаши, я убью тебя! Сначала убью Бакагами, а потом тебя!!! Слыша все это, Акаши улыбнулся. И ничему идиота жизнь не учит; этого горбатого даже могила не исправит – настолько запущенный случай. Хотя, грех не признать, сам Акаши часто подумывал проверить теорию насчет могилы. А вдруг? — Предупреждаю последний раз, — в тишине комнаты щелчок предохранителя прозвучал сродни ночной капели за окном пустой комнаты – со знакомой нежностью, но в то же время пугающе до пропустившего удар сердца. Молниеносный разворот на пятках, ласкающий слух звон катаны о ножны, и тупая сторона клинка ткнулась в бледную шею. Акаши смотрел в подернутые дымкой сна, но преисполненные твердой решимостью светлые глаза. Покуда благоверный пытался спровадить ненужных наблюдателей, Куроко не терял ни мгновения. Бесшумно выскользнуть из кровати, к тому же прихватив с собой отяжеляющий руку пистолет, - задачка не из легких, но справился он на tres bien, если судить по искре удивления, на мгновение проскочившей в разноцветных глазах Сейджуро. Хромированное дуло глушителя упиралось точно в бьющуюся синюю жилку на шее. Теперь же, благодаря смене положения Акаши – под подбородок. — Тебе лучше уйти. — Худшее предложение, что я слышал в своей жизни, Тецуя, давай, ты можешь лучше. — Тебе лучше уйти немедленно. Я в плохом настроении. — Кажется, ты перепутал «лучше» и «хуже». Попробуешь еще раз? — Продырявить тебе голову? С превеликим удовольствием, Акаши-кун, — на интимном расстоянии от чужого лица прошептал Куроко. Палец едва надавил на курок, а сверкающая льдом катана уже лизнула острым холодом дернувшийся кадык. Тецуя замер. Заточка катаны ощущалась на уровне подсознания и в том, что стоит благоверному подать напора и светла головушка покатиться прямиком на экскурсию по кругам ада, сомневаться не приходилось. — Побереги силы, — в ответ прошептал Акаши, отступая на шаг. Негласное доверие в месте, где к каждому привязано сотни подозрений, - и оно ему еще нехорошо откликнется. Несмотря на открывшийся шанс, Куроко, бросив взгляд на готовую разразиться пронзительным писком электронику на приземистой тумбочке около кровати, вздохнул и без слов завалился на постель, укутываясь в тонкое одеяло. Так и не пригодившийся пистолет шмякнулся рядом. Покуда есть время спать, Куроко будет спать. Тихая поступь, кровать прогнулась под чужим весом, и чужая пятерня вплелась в гнездо светлых волос. Их обладатель, было, воспротивился, но прибивающий гвоздями к кровати только одним тоном голос прервал мятеж на корню: — Тяжелая ночь? Кажется, Акио-сенсей в этот раз перестарался с темой для экзамена, но и в тупости Дайки ты не виноват. В ответе смысла не было. Акаши умел правильно проанализировать ситуацию со всеми выходящими, и дополнить уже сказанное было нечем. — Спи. Сознание непослушным шелком ускользало от изможденного организма, все глубже и глубже погружая обессиленного юношу в воздушную перину царства снов. Ставший родным за столь короткий промежуток времени голос обволакивал, избавляя от зудящего чувства неоконченных дел, а теплые объятья убаюкивали. — Спи, Тецуя. Пока я здесь, ты в безопасности. Разбудило его навязчивое ощущение неправильности. Солнце непривычно ярко, как для утра, било в глаза, а тело под тонкой простыней покрылось мелкой испариной. Феномен несколько странный – Куроко не помнит, чтобы ранее случалось подобное. Но хватило только одного взгляда из-под ресниц на черную панель со светящимися изумрудными цифрами, чтобы стряхнуть с себя остатки сна и едва не возопить от ужаса. Предавшая его электроника весело мигала одиннадцатью часами дня. Собираться пришлось впопыхах. Кажется, он оставил телефон под подушкой, да и глок так и остался лежать там, куда его в последний раз зашвырнул хозяин, но эти моменты блекли на фоне тотальной катастрофы в виде пропуска экзамена. Он знал, что Акио-сенсей, возможно, позволит ему пересдать, однако сама мысль о том, что он так подвел любимого учителя несколько угнетала. К тому времени, как Куроко добрался до кабинета, перемена подходила к концу. На пути его окликнул Аомине, что-то недовольно промычал Мурасакибара, когда получил болезненный удар по голени мотыляющейся из стороны в сторону сумки Куроко, а краем глаза был замечен незнакомый пряник, привязавшийся к компашке. Что странно, Акаши с ними не было. Кагами пытался, было, притормозить Куроко, схватив оного за руку, но тот немыслимым движением извернулся и даже успел хлестко ударить по чужой ладони в качестве сдачи. Как позже подумалось, со сдачей он явно переборщил. Остановившись у выбеленной двери с аккуратной табличкой «Токсикология» чтобы перевести дух, Куроко мысленно составлял подборку самых удачных извинений и выбирал лучший тон, которым он мог бы это все преподнести. Но все слова выветрились из головы, словно сдутые ураганом баллов эдак в семь, когда, осторожно заглянув в кабинет, юноша примагнитился взглядом к белым тонким, будто паучьим, пальцам, зарывшимся в игравшую с ними контрастом кроваво-алую шевелюру.