Академия убийц

В общ, особой смысловой нагрузки глава не несет, так что можете себе особо не ебать мозг с этими всеми проблемами сердечными. А так, приятного прочтения. - Понятия не имею, зачем ты здесь, но лучше тебе убраться. - Я прошу, выслушай- - Чем быстрее, тем лучше. Тебе здесь не место и вычислят тебя – не успеешь даже связаться со своими, как будешь мертв. Легавым тут не рады. - Я не легавый, - напористо. - А кто же ты? – с толикой неприкрытой насмешки. - Уж точно не тот, кем ты меня считаешь. Послушай- - Нет, послушай меня ты. Я не желаю проблем ни себе, ни тебе, но сам факт твоего появления говорит, что именно на них ваша шайка и нарывается. - Мы не- - Не перебивай. Пока ты сидишь тихо и не отсвечиваешь, я тебя не сдаю. Делай свои дела, но не привлекая внимания. Чуть что замечу что-то подозрительное - можешь начинать считать себя ходячим мертвецом. - Ты дашь мне договорить? - Много чести. Да, и подле Куроко я видеть тебя не хочу. - Ох, вот как? Весьма прискорбно. У нас на него появились большие планы, после того немногого, что я сумел увидеть. - Только тронь его. - Боишься? - Его отца. - А ведь правда – ты всего лишь преданная псина, которая и гавкнуть-то не может без разрешения. Мне тебя действительно жаль, Тайга. - Закрой рот, Тацуя, или через несколько часов жалеть придется тебя. ...- Ты в порядке, Тецу? - Учитывая, что мы висим вниз головой, это довольно странный вопрос. Их развесили по спортзалу, как белье на веревки, снарядив массивным блочным луком и тонкой связкой из десяти стрел. И распорядились стрелять. Мишень – на расстоянии сорока метров. Плюс ко всему, время от времени приходилось кое-как крутиться-вертеться, чтобы не попасть под ножи счастливчиков, внизу дожидающихся своей очереди. Отхватишь свою долю ран – минус стрела. Свалишься с перекладины – сдохнешь, ибо застряли они под самым потолком. Добавить нечего, только хочется попросить поставить на повтор музло из фильма «Миссия невыполнима» - для большей мотивации и поддержания боевого духа. - Я не о том, - Аомине, насколько это было возможно, помотал головой. Тетива натянулась, врезаясь во все еще не загрубевшие пальцы, коснулась щеки. Дыхание было сбито, а взгляд уже плыл – находясь в подобной ситуации больше положенного, организм начинал поднимать мятеж. Куроко глубоко вздохнул и прищурил один глаз, примериваясь. - Нормально. Восьмая стрела со свистом рассекла воздух и прогрызла желтую восьмиочковую зону, подрагивая от вибрации. Одно из нехороших свойств Аомине – раскрывать рот в самое неподходящее для этого время. Задел неприятную Куроко тему – Куроко успешно промахнулся, отлично, спасибо. Но винить обычно невменяемого похуиста в излишней заботе было, как минимум, неправильно, да и сил для выговора просто не осталось. Хотелось бы закончить сдачу норматива побыстрее и поспешить отдыхать. Куроко слегка подтянулся, позволяя небольшому ножу удариться о стену и, сбив кусок краски, полететь вниз. Серые глаза сузились в недовольном прищуре, рука ловко подхватила нож, Хайзаки, перекатывая его меж пальцами, цыкнул и вернулся на скамью. О, ну простите, мистер ебанутый, что не дали вам себя пришить. Платочек подать? Девятая стрела насквозь прошила плотный лист с самого краю и воткнулась в деревянную перегородку. Зрение начинает сдавать позиции, а пальцы слабеют, не в состоянии вытянуть тетиву на все сто. Без перчатки и краги бечева до боли врезалась в кожу, оставляя все меньше и меньше шансов на возможность держать после сданного норматива хотя бы ручку, а на предплечье расцветал лиловый синяк размером с блин – хватило одного стега при шестой неосторожной попытке. Выпуская десятую стрелу, Куроко поморщился – в сгибах указательного и среднего пальцев кожа лопнула и по тетиве скользнула вниз первая капля крови. Не дожидаясь секунды, когда стрела достигнет назначенной цели, Тецуя подтянулся, ухватился руками за перекладину и скинул неприятно тянущие ноги, повисая сосиской в пятидесяти пяти метрах от пола. Непроизвольно бросил взгляд на Аомине – пущенная его руками пятая стрела наполовину вошла в центр. Точно в нескольких миллиметрах от четырех других. Все произошло буквально в долю секунды. Изгиб у основания шеи прорезала удушливая боль, а прошедший насквозь кортик острием уколол скулу. Обоняние пощекотали металлические нотки крови. Куроко зажмурился, чувствуя скопившуюся в уголках глаз влажность, и чертыхнулся. Какой бы урод в него не попал, он знал куда целиться, чтобы заставить человека загибаться от количества концентрированной боли – лезвие врезалось точно в надключичное нервное окончание. Не отпуская руку поврежденной стороны, Куроко нелепо качнулся, цепляясь ногами за лестницу. Поерзал, закрепляясь, перехватил металлические брусья и принялся медленно спускаться. Каждое лишнее движение плечом отдавалось скоблящим поврежденный нерв болезненными электроимпульсами, делая тем самым спуск по лестнице эквивалентным спуску в геенну огненную. Куроко терпел. Ему, черт возьми, никогда не было так больно даже в моральном плане, но он терпел, довольствуясь пощипыванием в глазах и стучащим где-то в горле сердцем. Демонстрируемые слабости равноценны смерти, тягуче-медленной и мучительной. В этом месте не существует жертв. Существуют лишь хищники с затупившимися когтями, по закону природы которые не жильцы. Хитоши-сенсей уже устраивал выговор Шого, хоть и потирающего затылок, ушибленный увесистым журналом, но довольный, как зажравший кроля волк. Изначально целясь в мелкого, в теории Хайзаки все еще находящегося в отношениях с Акаши, он закреплял за собой репутацию бесстрашной суки, пылающей желанием ходить со сломанным носом, и в очередной раз являл миру свое никому не всравшееся мнение о разведенной в академии голубятне. Закончив гневную тираду и еще разок – для профилактики – съездив углом журнала супостату по уху, сенсей извлек из кармана мобильный и поманил к себе Куроко. Тецуя знал причину его злости, и она вовсе не в том, что этого распиздяя ненавидела добрая часть академии. Ножи аки препятствия к выполнению поставленной цели разрешены только до той поры, покуда исполнитель не закончит. Куроко повис – Куроко автоматически вернул собственную неприкосновенность. Тронуть его означало грубейшее нарушение и дай бог Хайзаки отделаться одним лишь крепким лещом журналом. - Ниджимура сейчас прискачет, - сообщил Хитоши-сенсей подошедшему Тецуе, отнимая телефон от уха. Привычным жестом кончиками пальцев поправил очки и осведомился о состоянии Куроко, разворачивая его спиной и осматривая полученное ранение. Куроко только поморщился в ответ. Двери в спортзал приоткрылись, впуская в помещение хмурящегося куратора их потока. На мгновение он притормозил, запрокинув голову, а после широко ухмыльнулся. Отрывочное движение – и небольшой клинок устремляется точно в Аомине. - Не халявь, Аомине! – заорал куратор, издевательски маша рукой, тем самым привлекая внимание мулата к себе. - Ниджимура, сука! Не стесняясь, Шузо продемонстрировал средний палец вертящемуся, словно уж на сковороде, Дайки и двинулся дальше. В спину ему полетели клятвенные обещания достать этот сраный нож, сцепившему Аомине рукав со штаниной как степлером, а потом засунуть ему этот нож куратору в причинное место. - Что за срочность, Хитоши? У меня не вагон свободного времени. - Полюбуйся, Ниджимура, твои протеже бессовестно жрут и выплевывают святой устав академии. Меж бровей Шузо снова залегла глубокая вертикальная морщина стоило ему увидеть сцепившего от боли зубы Куроко с застрявшим в плече кортиком. - Кто? – только и спросил он, уделяя каждому из студентов на лавке долю взгляда потемневших глаз. Уж кого-кого, а больше всего Ниджимура не переносил чересчур борзых сопляков, мнящих себя центром вселенной не видящих смысла в своде определенных правил. Если, блять, правила написаны, так они для чего-то написаны? - Сам знаешь. Многого не стоило отыскать взглядом Хайзаки вместе с его бесящей до карачуна ухмылкой на всю раздражающую только одним своим видом рожу. Многого стоило держать себя в руках и не всечь говноеду вон тем куском железной трубы в углу. - Опять создаешь людям проблемы, охуевшая мразь? – показушно улыбаясь, сцедил Шузо, ласково хватая Хайзаки за отворот рубашки. Студенты по обе стороны лавки предусмотрительно разъехались, предоставляя куратору достаточно свободного места. – Тебя снова заставить переписывать свод правил, или прибегнем к более действенным методам? - Оя-оя, Ниджимура-сенсей, а разве избиение учеников не запрещено уставом? - А кто сказал, что я буду тебя бить? – проворковал Ниджимура, вздергивая светловолосого на ноги, и пхнул оного вперед, влепив хорошего пинка в качестве ускорения. С губ Хайзаки слетели первые ругательства. Шузо схватил его за серебряные патлы и зашипел так, чтобы только Шого мог его слышать: - Я тебя отпизжу так, что ты, сука такая, два месяца проваляешься в отделении интенсивной терапии, ясно? А теперь пошел и не выебывайся. А этого в лазарет! - добавил Ниджимура, повысив голос, и был таков. Хитоши устало запустил пятерню смольно-черные волосы и вздохнул. Может быть, вызвать Ниджимуру было плохой идеей, но теперь с этим ничего не поделаешь. - Мне нужно, чтобы кто-то сопроводил Куроко в лазарет, - распорядился сенсей, окидывая взглядом возбуждено галдевших студентов. Бузение прекратилось и каждый уставился друг на друга, не решаясь предоставить свою персону в качестве руки помощи. Тецуя хотел, было, скидывая лук и отстегивая от бедра пустой колчан, заверить, что он в состоянии дойти самостоятельно, как тут с самого конца скамьи, находившегося в тени отбрасываемой многочисленным оборудованием, поднялась фигура и вышла на свет. Куроко спрятал глаза в ладони, ибо ну совершенно не сложно было догадаться, что именно Акаши Сейджуро вызовется на помощь. Супермен хренов, чтоб ему неладно было.