Жажда пустошей

      К тому моменту, когда я осознал, что до Ниптона осталось всего-ничего, солнце зависло над самой моей макушкой, а фляга опустела ровно наполовину. Жара не щадила, как бы банально это ни звучало. Я проходил мимо каких-то руин, а город маячил впереди, и ближайшее двухэтажное здание уже было размером с мой большой палец вытянутой руки. Я сделал ещё пару шагов, но тут на моей голени сомкнулось что-то острое. Рефлексы сработали почти что мгновенно: вскрикнув дробовик, я выстрелил в сторону предполагаемой угрозы и отскочил, вглядываясь в занесённую песком дорогу: напавший на меня радскорпион был меньше своих собратьев, и в отличие от них сливался с местностью благодаря песчаной окраске. Теперь же его тушка была разворочена выстрелом из моего дробовика, и опасности он больше не представлял… Я взглянул на ногу. Нет, эта тварь не могла ранить меня. Перед тем, как ужалить, они хватают жертву клешнями. И кажется я избежал… — Твою мать, — громко выпалил я, нащупав маленькую дырочку в штанах прямо на бедре. Ещё полчаса назад этой дырочки не было, и появиться она никак не могла. Значит скорпион всё же смог меня ужалить. — Да твою же мать-то! Сука! Яд не оставлял жутковатых нарывов, или язв. Он медленно высасывал жизнь из тела, начиная с конечности, в которую попал. Обратный отсчёт начался: если я не найду противоядие в течение дня, то сдохну как собака на обочине этой грёбаной дороги. И почему я не попросил противоядие у лейтенанта?       В Ниптон я, можно сказать, влетел на огромной скорости. Яд медленно растекался по моему телу, и нога слушалась всё меньше и меньше. Город не пылал, но запах гари ещё витал в воздухе. Вдоль по улице стояли фонарные столбы с заметными следами крови. На некоторых из столбов висели почти полностью обглоданные скелеты распятых, видимо ещё в день смерти городка. Между ними, казалось, ещё тлели кучи покрышек, мусора и золы. На некоторых участках асфальта остались пятна засохшей крови. Едва не наступив на человеческий череп, я отправил его пинком в ближайший кустарник, и обернулся назад:, а за спиной была дорога, окаймлённая свежими миражами раскалённого воздуха… И чёртово перекати-поле, притаившееся за какой-то старой тележкой. То самое, я точно знал. — Да ну на фиг! Стволом дробовика я толкнул старую дверь городского магазинчика, стоящего ближе всего к о мне, и к черте города. Вероятнее всего эту лавочку уже давно разграбили, так как сам город начинается после неё. В своих доводах я убедился лично, когда передо мной во всей своей красе предстали перевёрнутые пустые полки и усеянный хламом пол. Облака векового слоя пыли поднялись уличным сквозняком, и завихрились, слетая с пола и кассы. Здесь мне делать нечего.       Ржавая ручка хрустнула, и скрипнули дверные петли. Дом, в который я зашёл, был заметно чище магазинчика. На столе на тарелках лежал засохший маис, который так никто и не съел. Несколько кровавых пятен на столе и у двери говорили о том, что хозяев вытащили из-за стола прямо во время ланча. Да, детка. Я величайший детектив! Кровати в соседней комнате были чисты, а в стоящем возле них шкафу валялась только не имеющая цены пыльная одежда из старых времён. На кухне меня ждала ржавая плита и пустой холодильник. Не получив никакого толку от тщательного поиска, я уже было собрался выйти из дома, как вдруг дверная ручка повернулась. Я спрятался за высокий старый диван, стараясь не выглядывать. Дверь снова закрылась, и по прихожей громко зашептали лёгкие шаги. Женские. Я осторожно высунулся из-за укрытия, и рассмотрел вошедшую: на пороге стояла молодая девушка лет двадцати пяти на вид с короткими рыжими волосами и отличным задом, затянутым в штаны добротной кожаной брони. В руках монтировка, а на плече толстая дорожная сумка. Я вновь спрятался за диван, и проанализировал ситуацию: судя по тому, как монтировка подрагивала в её руках, сил у девушки маловато, значит боец из неё сейчас никакой, чему я не мог не усмехнуться. Это было мне на руку. Возможно в её сумке я смогу найти противоядие, а если повезёт, то и воду. Но вот что мне потом делать с девчонкой? Вполне возможно, что после грабежа она станет преследовать меня, чтобы тихо расправиться со мной, пока я сплю, если не сдохнет раньше. Ну, значит убью… Я снова выглянул, сверля глазами фигурку. Фигурка у девки была ничего, хотя на мой вкус немного худощава. Хмм, может сначала развлечься, а потом убить? Нет, сначала противоядие, а там разберёмся.       Перехватив дробовик поудобнее, я коротким рывком выскочил из-за дивана, и с огромным трудом сократил расстояние между мной и разворачивающейся в мою сторону девушкой. Нога слушалась всё хуже и хуже, паралич потихоньку перекидывался и на левую ногу, а разум слегка затуманился, что, впрочем, не помешало мне выйти победителем из лёгкой короткой потасовки: лёгким ударом дробовика по руке я выбил монтировку из рук рыжеволосой, и, прежде чем девка что-то успела сделать, прижал её к стене, ткнув стволом ружья в живот: — У тебя есть противоядие? — просипел я, удивившись своему нездоровому голосу. — К-какого чёрта… — слегка оторопела девушка. — Противоядие, сука! ЖИВО! Жертва грабежа дёрнулась, а я продолжил: — Или ты хочешь, чтобы я застрелил тебя, и нашёл его сам? Поверь, дробь в животе будет убивать тебя долго. И броня твоя от выстрела в упор не спасёт. — Всё-всё, я поняла… Девушка нервно сглотнула, и потянулась дрожащей рукой к сумке. Аллилуйя! Оно действительно у неё есть!!! Или… — Только без глупостей, — упреждающе бросил я, краем глаза рассматривая нехитрый вырез декольте в кожаной куртке. После мгновения замешательства и поиска рыжая вытащила из сумки маленький глиняный пузырёк с пробкой. Выхватив его свободной от ружья рукой, я выдрал пробку зубами, и выплюнув её, выпил всё противоядие. Жидкость оказалась настолько горькая, что от пары глотков мне захотелось пить ещё сильнее, но разум прояснился, что не могло не радовать. — Есть вода? — тихо спросил я, надавливая стволом на живот. — Нету. Отпусти. — Так же тихо попросила девушка. — Врёшь. Показывай вещи. Рыжая одной рукой открыла мне содержимое сумки: в ней ланчбокс, какой-то металлолом и солнцезащитные очки. — У меня правда нет воды. Я сама её ищу. Пожалуйста, не стреляй. Дай мне уйти. Я вздохнул, и отошёл на два шага, но оружие не опустил: — Это ты шла за мной от Примма? Я заметил слежку за собой ещё на выходе из города, когда прошёл полмили. Кто-то помимо перекати-поля шёл по моим следам, и совпадением это назвать было трудно. Хотя возможно, моя паранойя снова разбушевалась, а эта странница пришла сюда вообще со стороны Новака, кто знает. Но лучше я в этом удостоверюсь лично. — Я шла, но не за тобой, — сказала деваха, — я просто… — Прежде чем врать просто вспомни, что у меня дробовик, — лаконично бросил я, слегка опустив ствол ружья. Девушка вздохнула: — Просто ты… Эм… — рыжая замялась, — у тебя мощная пушка, и сам ты внушал страх и уверенность, когда я увидела тебя возле военных палаток. Мне как раз нужно было уйти из Примма, и я пошла за тобой. Ты расчищал дорогу, а я шла следом… — Понятно. — Ответил я, снова взяв особу на прицел. Пытается взять комплиментами? Не выйдет. Наверняка шла за моей водой, которую бы постаралась забрать первой же ночью, приложив меня по тыкве этой самой монтировкой. — И что ты теперь со мной сделаешь? — тихо спросила девушка, вжимаясь в стенку. То ли во мне с возрастом начала просыпаться сентиментальность, то ли противоядие оказалось с побочными эффектами… Но из головы напрочь вылетели мысли о расправе. Конечно крамольные мыслишки остались, но теперь кроме них в голове появились новые, намного более продуктивные. — Ты знаешь эти Пустоши? — спросил я. Рыжая кивнула. — У меня есть к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться, а точнее, вариантов у тебя нет. Девка заметно напряглась, но всё же промолчала, а я продолжил: — Тебе нужен хороший стрелок, а мне нужен человек, ориентирующийся в Мохаве. Я предлагаю искать воду вместе, сообща. Как только сможем найти достаточно воды, чтобы разделиться, то разойдёмся. Девушка застыла в ступоре, расчёсывая затылок ногтями. — Согласна. С этими словами рыжая протянула мне руку, и представилась: — Меня зовут Бекки. А тебя? — А я просто старый бродяга… — ответил я, стиснув хрупкую ладошку в своей мозолистой пятерне. — Старый? — Бекки усмехнулась, — а по тебе не скажешь. — По мне много чего не скажешь. Чувствую, я ещё успею пожалеть о том, что взял её с собой…