Жажда пустошей

      Мы прошли Ниптон и прилегающую к нему железную дорогу. Теперь слева и справа от нас нависали угловатые каменистые скулы каньона, обмываемые редкими порывами ветра. Меня не покидало ощущение того, что кто-то продолжает идти за нами. Кто-то ещё кроме перекати-поля. Может действительно как-то назвать этот куст? — Откуда ты, Бродяга? — спросила у меня Бекки, сбивая меня с мысли. — Столичная Пустошь. Рыжая присвистнула: — Круто, ничего не скажешь. А что привело сюда? Я глубоко вздохнул, начиная жалеть, что взял её с собой: — Не твоё дело. — Кратко ответил я, извлекая на свет флягу с водой. Девушка нахмурилась: — Ну раз уж нам предстоит долгая дорога, мог бы и рассказать. Кстати, дашь глоточек воды? Я занёс флягу для глотка, и остановился, косо глядя на спутницу. О, этот её жалобный взгляд… — Если ты ответишь на мои вопросы. — Ехидно сказал я. Рыжая возмущённо поджала пухлые губки, явно собираясь возразить, но я её прервал: — Хочешь пить — отвечай.       С этими словами я сделал небольшой глоток, чувствуя, как тёплая вода с металлическим привкусов обмывает пересохшее горло. Пил я медленно, с наслаждением, стараясь подержать воду во рту как можно дольше, прежде чем пропускать её в брюхо. Три глотка заставили рыжую судорожно облизнуть пересохшие губы. — Хорошо, — ответила она, сверля меня взглядом. Я оторвался от фляги, но не стал её убирать: у девочки должен быть стимул. — Откуда ты за мной шла? — Ну… Я сама недавно зашла в Примм. Хотела переночевать в «Бизон Стив», но в холле столкнулась с компанией парней в кожаных куртках. Человек семь кажется. О как! Интересненько. Вроде как именно парни в кожанках напали на Гудспрингс… — И что, решили трахнуть? — прямо спросил я. — Нет, — уклончиво ответила Бекки, — место было людное. Просто перегородили мне дорогу, и один из них, судя по всему главный, взял меня под руку, и под их улюлюкание вывел на улицу. Лысеющий, усатый урод в солнцезащитных очках, — рыжую передёрнуло, — в каком-то переулке предложил мне перепихнуться за бутылку воды. Я отказалась. Но сам понимаешь, его такой ответ не устроил… — И что ты сделала? — спросил я, приподнимая бровь. — Ебанула его монтировкой и обокрала. Воды при нем, как ни странно, не оказалось, лишь солнцезащитные очки и пара крышек. — А потом? — заинтригованно спросил я. — Сам как думаешь? Удрала. Выскочила из города, смотрю — ты идёшь… А дальше пошла за тобой. Это всё? Значит, нашла себе телохранителя и воду? Все вы, бабы, одинаковые. — Ладно, держи, — я подкинул ей флягу, сжалившись. Бекки жадно прильнула к фляжке, и капли воды, стекая по её подбородку и шее, сверкнули на вырезе в кожаной броне.       Каньон мы прошли без приключений, хоть Бекки и упоминала о банде «Гадюк», которая частенько подстерегала здесь неосторожных путников. Ветер закончил свою прогулку, а жара тем временем только начинала свой разгул и стала настолько невыносимой, что я решил остановиться на старой ферме, которую мы как раз проходили. Ранчо Вулфхорна, если верить табличке, состояло из простого, сколоченного из подручных материалов домика, небольшой водокачки с маленькой цистерной и ржавой ветряной мельницы, собранной из лёгких балок и листов металла. Огород и несколько вспаханных участков высохли вплоть до трещин в земле, а ветер давно смёл останки культурных растений из мёртвой почвы. Перекати-поле упорно продолжало следовать за нами, что не могла не заметить Бекки, которая слишком часто оглядывалась назад. — Ветра нет! Как оно постоянно катится в нашу сторону? — спросила рыжая, когда мы остановились около водяной помпы. — Хер его знает. С этими словами я повернул торчащий из цистерны кран, и, подставив под него ведро, надавил на помпу. В недрах небольшой стальной ёмкости что-то ухнуло, и в ведро посыпалась пыль вперемешку с песком. — Пфу, бль. — выругался я, пнув ведро.       Мы ввалились в хижину, поднимая вековую пыль. Кровать с грязным матрасом, плита с кастрюлей, шкафчик и стол с табуретом. Не густо. Бекки присела на койку, поглядывая на дверь. Я же прислонился к шкафчику, отворив его скрипучую дверцу. — А ты всегда здесь обитала или тоже пришла издалека? — спросил я, водя пальцем по металлу полки. — Название Джанктаун тебе о чём-нибудь говорит? — Слышал об этом городе. Вернее, читал рассказы знаменитого торговца. Ты оттуда значит? Рыжая кивнула. А я затих.       Мне сказать было нечего, абсолютно. Настал тот самый момент, когда поток мыслей внезапно прервался, и образовавшуюся в голове пустоту медленно забивала звонкая тишина пыльной комнаты. Нужно было занять себя чем-нибудь, причём срочно. Может я и не люблю много говорить, но и тишины я невыношу, если не пытаюсь уснуть конечно.       Бекки собралась было что-то сказать, но я перебил её грохотом дверцы шкафчика. Затем следующей. — Ты… Странный, — опасливо косясь в мою сторону, тихо сказала рыжая. Я только пожал плечами. Пора обыскать это место на предмет полезного хлама. Конечно это ранчо могли уже сотни раз перевернуть вверх дном и забрать большую часть ценностей, но всё мародёры и рейдеры никогда не уносили. Обдолбанные громилы никогда не обладали особой внимательностью. Моя теория подтвердилась, когда в одном из отделений шкафа под льняным дырявым мешочком я нашёл опасную бритву. Бриться я не собирался, но пронести и спрятать такую в какое-нибудь серьёзное место — раз плюнуть. — Что там у тебя? — спросила Бекки. — Мусор, — коротко ответил я, роняя бритву с ладони в рукав. Не думаю, что рыжей стоит знать про такие козыри. Нужно просто выйти, перепрятать находку, и вернуться. — Ты куда? — спросила девушка, когда я потянул на себя дверную ручку. Далее последовал короткий ответ: — Пойду, отолью.       Захлопнув дверь, я первым делом перепрятал бритву в сапог — там ей самое место. Затем, перехватив дробовик свободной рукой, встал за угол, и, недолго провозившись с ремнём, облегчился на что-то, отдалённо напоминающее останки невадской агавы — местного растения и главного ингредиента домашнего самогона, насколько я знаю. Облегчившись, я усмехнулся: теперь, если что, могу смело заявлять, что я честно пытался спасти местную флору от засухи, но у меня не получилось. И кто-то в такт порыву ветра шевельнулся у меня за спиной. Я решил не разбираться, кто так мерно и тихо расшаркивал сухую землю позади. Если бы Бекки вдруг захотела приложить меня монтировкой и забрать добро, то её силуэт в любом случае промелькнул бы сбоку, со стороны входа. Значит это какой-то рейдер, или мутант.       Я резко развернулся, заранее прикидывая, что буду делать, если противником окажется тварь типа когтя смерти, или рейдер в стальной броне с огнемётом в трясущихся от ломки руках. Но на этот раз фортуна, которая обычно играла против меня, подбросила мне обыкновенного гуля. Тварь метнулась ко мне, но выстрел из дробовика отбросил её назад, на разросшийся и живой куст агавы. Гуль… Радиоактивный зомби — так их называл мой старый друг. Большая часть гулей на Пустошах была утратившими разум людоедами, и лишь единицы из их массы сохранили человечность… Но все без исключения, из-за радиации и химикатов походили на разложившиеся трупы, потому обычные люди ненавидели их всех без исключения. Ненавидеть то, что создали твои прадеды. По мне, так это забавно.       Я подошёл к корчащемуся в предсмертной агонии гулю. Мой выстрел частично разворотил его грудную клетку, и теперь из ещё живой плоти на иссохшуюся землю, впитываясь в трещины, выплёскивалась странная красно-зелёная жижа, которую и кровью назвать было трудно. Местами поддатливую вонючую плоть проткнули твёрдые остроконечные листья агавы, с которых теперь капала эта самая жижа. Я осмотрел поверженного врага: эта особь не облысела, кожа не облезла и хорошо сохранилась, а синий комбинезон «РобКо», казалось, снят с обычного человека совсем недавно. По остаткам волос и кожному покрову лица я предположил, что гуль был мужчиной. Предположил, потому что слишком бесполой была эта тушка, а желанием проверить её половую принадлежность я не горел совершенно. — Странно, — пробормотал я, наступив сапогом на горло мутанта. Этот гуль выглядел слишком человечно для безумного. Будто недавно гулифицировался. Он даже мог бы сойти за жертву кислотного плевка кентавра, если бы не мутные зеленоватые стекляшкий вместо глаз. Мутант смотрел на меня этими стеклянными шариками, как на мясо, разевая пасть в медленно угасающем беззвучном вопле. Я надавил твари на горло, и почувствовал, как сквозь его трахею в подошву моего сапога уткнулся очередной отросток агавы. Гуль закрыл глаза.       В этот момент меня схватили за плечо: тем, кого я принял за второго гуля, оказалась Бекки. Рыжей крупно повезло, потому что я забыл потянуть рычаг дробовика. И поэтому, когда я рефлекторно упёр ствол ружья девушке в живот и вдавил палец в спусковой крючок, в патроннике ещё находилась стреляная гильза. Двух секунд мне хватило, чтобы прочитать на миловидном девичьем личике испуг. И я очень надеялся, что из-за того, что я чуть не убил её. Но чуть не считается… — Г-гули. М-много. — Запинаясь, сообщила рыжая, косясь то на меня, то на ружьё. — Идут? Она кивнула. Вот дерьмо! Я схватил девчонку за руку, и потащил обратно в домик, косо глянув в сторону колонки. Там, где мы стояли буквально минут семь-десять назад, копошилась орда относительно свеженьких гулей, часть которых уже давно отделилась от толпы, и семенила к домику на звук выстрела. Обычный гуль бы давно ринулся к нам, но эти словно не видели нас, и продолжали спокойно идти. Втолкнув рыжую в дом, и, стараясь сильно не шуметь, прислонил к двери тот самый железный шкафчик, в котором минутами ранее нашёл бритву.       Гули копошились снаружи, всё ещё не предпринимая попыток ворваться в помещение. Бекки сидела на кровати, нервно перебирая пальцами, а я сидел прямо на столе, пересчитывая патроны от дробовика. — Откуда их столько, и почему они мигрируют? — резонно спросил я рыжую. Как правило, стаями гули живут только в подземных сооружениях и зданиях с плохой освещённостью, предпочитая самые радиоактивные уголки этих мест. Если гуль и выходил на поверхность, то только в одиночку. Такое скопление этих тварей меня пугало. И их «свежесть» настораживала. — Когда началась засуха, многие стали пить воду откуда попало, — начала девушка, постепенно успокаиваясь, — некоторые лужи на свалках не испарялись, и потому пошли в ход сразу. Люди не могли напиться. Пили и пили, пока не начали превращаться.       Мне сразу вспомнилась байка одного моего знакомого — потомка русских дипломатов. Там было что-то похожее с лужей и козлёнком… В общем, тоже муть какая-то… — Ты меня вообще слушаешь? — возмутилась Бекки. Я рассеяно мотнул головой, едва не свалившись со стола. — Не витай в облаках, — рыжая прожгла меня взглядом, — эти гули ещё две недели назад могли быть обычными людьми. Такие дела. Мда. Не хочется мне повторять их судьбу… Лучше сдохнуть от жажды. В крайнем случае застрелюсь. — И всё же до свалок, насколько я знаю, далековато. Толпятся они по другой причине, да? — спросил я. Девушка кивнула: — Рядом есть лагерь Сёрчлайт, это если идти прямо по дороге. Бывшая база НКР в старом городке. После проблем с токсинами и радиацией превратилась в город гулей. И теперь многие из них идут туда, погреться в гамма-лучах. Так что они всегда, если не там, то неподалёку. Радиации в лагере сейчас немного, но если мы хотим идти через это место, то без антирадина или хотя бы упаковки Рад-Х нам туда путь заказан. — А нам надо туда идти? — я иронично скривил губы. — Нет. Но алтернатива более ужасна. — Хмыкнула девушка. — Чем? — От этого ранчо идёт развилка, ты сам видел. Если пойти налево, то можно попасть сразу в Новак — мирный городок, где мы возможно сможем наполнить фляги. Но эта дорога сейчас по словам караванщиков кишит касадорами. И поверь мне, ты с радостью пройдёшь город, битком набитый гулями, если перед этим выживешь после схватки хотя бы с одним таким насекомым… — Насекомым? — удивился я, — ладно, допустим… Говори дальше. — Если идти вперёд, то мы выходим на Серчлайт. А оттуда идут уже три дороги… — О, святые кентавры. — Слабо вздохнул я, ложась на стол спиной. Ненавижу развилки. — Налево, — Бекки загнула палец, игнорируя мой многострадальный вздох, — длинная дорога к Новаку, девяносто пятая магистраль. По сути мы могли бы сразу пойти туда, но по её длине расположилось несколько лагерей «Гадюк», и это нас замедлит. До меня начало доходить. — И тогда вода закончится уже на половине магистрали? — Примерно так, и-то, если мы будем очень сильно экономить воду. Но на такой жаре… — Можешь не продолжать, — слабо усмехнулся я, — и что ты предлагаешь? — Перед дорогой на Новак нам придётся свернуть на Коттонвуд. — А это ещё что? — Старый курорт на реке Колорадо. Там заправляет Легион. Раньше переправляли по реке рабов и товары, но сейчас берега обмелели, так что они просто существуют, насколько я знаю. Никто туда не лезет — ребята серьёзные. Но думаю, они не станут атаковать простых путников, или торговцев, которыми можно прикинуться. — Предлагаешь договориться с ними, набрать воды и идти в Новак? Бекки кивнула: — В точку.       Я пораскинул мозгами, продолжая сверлить глазами потолок. Хорошая мысль. В принципе, мы ничего не теряем. Только вот найти антирад, горсть-другую крышек и… — Осталось только разобраться с толпой гулей за дверью, — сказал я, поднявшись на ноги, — и я был бы не против компании вооружённых ребят, которые бы помогли с этим.       И тут, как по заказу до нас донеслись выстрелы. Вразнобой снаружи заговорили пистолеты, винтовки, дробовики. Рёв и шипение гулей скоро утонуло в выстрелах. А затем, когда отзвенела последняя гильза, наступила тишина. — Нам повезло. — Констатировал я, положив дробовик на стол. — Я так не думаю. — Нахмурилась Бекки, перехватив монтировку поудобнее. В это время кто-то подошёл к двери: — Э-хей! Бекки, помнишь меня? От этого голоса за дверью девчонка напряглась, будто сжатая пружина. — Выходи, сука! Я знаю, что ты здесь! — незнакомец предпринял попытку ворваться, но так как шкаф я убрать не успел… — Кто это? — тихо спросил я у рыжей, придерживая шкаф. — Тот самый, которого я огрела в Примме… — ответила та. Я вздохнул, косо глянув на девчонку. Как обычно, всё дерьмо начинается с бабы. Если не сама наделает, то притащит за собой. — Не хочешь по-хорошему, значит, — не унимался человек за дверью, — давай так. Ты отдашь мои вещи, и может быть я тебя не убью! Открывай, даю тебе две минуты! — крикнул голос.       В мою руку лёг, как влитой, массивный китайский пистолет. Маузер… Мой русский знакомый любил цитировать Маяковского, когда я доставал этот пистолет из кобуры. «Вам слово, товарищ…» Любил он чесать языком. Добряк был, каких поискать. — Да не бойся, я один зайду. Ребята снаружи постоят. Я тихо отодвинул шкафчик к дверному косяку, и спрятавшись за ним, скомандовал рыжей: — Открывай дверь.