Калейдоскоп

Розовый Когда она вошла в комнату, я понял, что обречен. Нет, не так, все произошло раньше. Я услышал легкие шаги вдалеке, и у меня екнуло сердце. Оно словно остановилось на мгновение. Мое дыхание сбилось, а руки чуть разжались, и расческа, которую я держал, выскользнула из моих рук. Я чувствовал ее запах, чем-то напоминающий молоко или ириски. Я хотел дышать им, вдохнуть его весь, завладеть им. Раздался легкий стук, и она осторожно зашла в комнату. Золотые волнистые волосы, собранные в две толстых косы, синие глаза, славянская внешность – вот как можно было описать эту девушку в двух словах. Я увидел ее и понял, что обречен. Я влюбился, как дурак. Влюбился до безумия. От звуков ее голоса меня унесло куда-то в космос: -Привет, мы еще не знакомы? Я должен ответить ей… я не могу… как же сухо во рту. -Я.. Мы еще не… Да, - бессвязно пробормотал я, краснея и смущаясь от собственного косноязычия. – Да, мы еще не знакомы. Я – Розовый. -Я вижу, - улыбнулась она. Господи, как красиво она улыбается. Улыбнись еще раз, пожалуйста, мой ангел. – Ты, наверное, думаешь, что я Желтая, как обычно все новички ду…. -Ты Золотая, да? – выпалил я. Она явно удивилась. -Тебе кто-то сказал? Я покачал головой. -Просто… почувствовал, что ли. -Меня просили передать, что тебя зовут в гостиную, - неловко отозвалась она. -О, - только и смог ответить я. – Жаль. Ну, я рад знакомству. Она улыбнулась. -Да, и я. Удачи! В гостиной собрались все новички. Как странно. Объявление? Инструктор оглядела нас, затем улыбнулась. -А вот вы – все попадаете, - сказала она вроде бы не нам, а самой себе. – Вы все какие-то затюканные и чересчур тихие. -Куда попадаем? -Так, я отберу самых-самых тихонь, - улыбнулась она. – Салатовый, подойди ко мне… -Вы же не станете нас наказывать? -Нет, конечно, - она засмеялась. – Это скорее развлечение, чем наказание. Вот твои таблетки, принимай после еды. Ах, да. Все, кому я дам таблетки, освобождаются от ночной работы на сегодня. -Как так… - недоуменно произнес Розовый, тоже забирая свои «колеса». -Расскажу все потом, встретимся в полдень на следующий день. Синий, твоя порция. Она отдала таблетки и развернулась, собираясь уходить. -А мы? – поинтересовался Фиолетовый. Рыжий кивнул. -А вы – нет, - улыбнулась она. – Ничего, я думаю они вам все потом расскажут, не последний раз идем. Спать будете не в спальнях, а в другом помещении. -Ничего не понимаю, - рассеяно произнес Синий, когда дверь за Инструктором закрылась. Я не помню, чем мы все занимались до обеда, чем-то неважным. Обживали потихоньку спальню. Кто-то читал, кто-то разговаривал и маялся дурью. Пообедали все вместе. Мне нравится, что мы едим вместе, это объединяет. Салатовому, наоборот, это не по душе, он привык быть один. После обеда закинулся таблеткой, последовав совету Инструктора. Ощущений никаких, разве что немного в сон клонит после еды. Подремал в кресле в гостиной. Проснулся от шума голосов. Кто-то потряс меня за плечо. -Роз, проснись. Как ты себя чувствуешь? Я продрал глаза и с трудом выкарабкался из кресла, в котором спал. -Ноормально, - зевнул я. -Я думаю, что знаю, что нам дают, - голос Синего был каким-то странным. – Посмотри вниз. -А, это что, шутка какая-нибудь? Только не дергай меня за нос, мой брат так в детстве часто…. Я замолк, щеки моментально стали горячими от прилившей крови. Как можно непринужденней закрыл руками стояк. -Черт подери, они пичкают нас виагрой или чем-то подобным, - мой голос выдавал смущение чересчур хорошо. Я в борделе, почему я так смущаюсь? – Зачем, если нам не нужно идти вечером в рейд? -Не знаю, - Синий отвернулся, стараясь не щеголять выпирающей сквозь ткань частью тела. – Мне это не нравится… После ужина стало еще хуже. Я тайком забился в душ, надеясь спустить пар, но это ничего не дало. Член стоял как каменный, и все больше хотелось найти кого-нибудь и нагнуть. В конце концов за мной зашла инструктор, предварительно постучавшись (мне нравится эта ее привычка), и увела в маленькое помещение с кроватями, в котором нам предстояло спать. Синий и Салатовый уже там были; Кроме них, на кроватях сидели двое – один из них назвался Скарлет и имел ярко-розовый, вызывающий цвет волос (контрастирующий с его робким и замкнутым поведением). Второй был Изумрудный. Я сразу, как увидел его, понял, что с парнем что-то не то. Тут не надо было быть психологом. С ним явно что-то недавно случилось, и очень, очень плохое. Он кажется таким отдаленным и рассеянным… Щелчок! Я растеряно посмотрел на свои руки. Инструктор ловко сковала их наручниками, пропустив звенья цепочки через металлическую решетку у изголовья. Кажется, ночь будет долгой. Нас оставили со светом и без одеял, так что уединиться было вообще никак. Через час у меня уже все ныло внизу, а руки скованы так, что не дотянешься. Изумрудный как-то смог преодолеть себя и заснуть, но больше это ни у кого не получилось. Еще через час я плюнул на гордость и попытался изобрести что-то, что спасет меня от безумия. Попробовал высвободить руки (боковое зрение подсказало, что все последовали моему примеру), сломать решетку, хоть как-то достать до паха, но все было тщетно! Более того, мои попытки были прерваны тем, что в комнату снова зашла Инструктор и почти силком запихнула нам новую порцию таблеток. После ее ухода кто-то взвыл. Вам, может быть, и смешно, а вот нам тогда было не до смеха. Внизу все болело и требовало самого пристального к себе внимания. Когда пошел третий час, я уже был бы согласен на все, что угодно: на мальчика, на девочку, чтобы я был сверху, чтобы я был снизу, на групповуху, на что угодно с чем угодно, лишь бы мне освободили руки и позволили снять возбуждение. Я попытался перевернутся и потереться пахом о кровать. Наручники больно вывернули мне кисти рук, так, что больше пяти минут я так лежать не мог, но это помогло. Точнее, сначала помогло. Потом это стало лишь раздразнивать меня. Спустя еще два часа уже никто никого не стеснялся. Все пытались вывернуться кто во что горазд, но увы… Утро было долгожданным. То, что до рабочей ночи оставалось терпеть еще часов двенадцать, ужасало, но у нас хотя бы будут свободны руки. Инструктор отвела нас в гостиную опять, пристально следя за нашими руками – теперь скованными за спиной. -Итак, ребята, - ее голос, как всегда, был веселым и полным оптимизма. Мне страшно захотелось заткнуть ее (я обычно очень спокойный, но после этой ночи я был готов трахать все, что движется, а то что не движется, двигать и трахать) и отыметь прямо здесь. –Надеюсь, вы уже настроены на наше сегодняшнее приключение! Сейчас я познакомлю большую часть вас, новичков, с Белой комнатой. Вам придется меня выслушать и игнорировать мысли о том, чтобы завалить меня прямо здесь. Приберегите себя. Дело в том, что все ваше существование здесь приносит доход. Не только рабочие ночи! Вас постоянно снимают тысячи камер, и за реалити шоу – без секса – нам платят огромные деньги. Для чего все это? Да потому, что интереснее смотреть на живого, неповторимого человека со своими особенностями, чем на кусок мяса. Поясняю. Есть обычная порнуха, вы смотрите ее из инета. В ней нет супер-сюжета, все ясно, понятно, у актеров есть роли… но нет характера. Здесь клиенты видят вас такими, какими вы являетесь на самом деле. Один уже знает, что выберет Голубую, потому что ему нравятся робкие невинные девочки. Другой захочет купить спокойного, адекватного Розового. А третий захочет посмотреть, что будет, если совместить вас с кем-то из коллег. Кажется, я начал ее понимать. -Ведь будет забавно делать с Рыжим то, что ему не нравится, мучить его и связывать, несмотря на его чувствительность к боли. Будет интересно смотреть, как опытная Малиновая учит Голубую минету. А что, если заставить переспать персонажа с другим, который ему противен или наоборот, очень симпатичен? Чувства, характеры дают огромный простор для фантазий. Вам ясно? -Ладно, Белая комната, там не будет клиентов, будут камеры, - хрипло произнес Синий. – Это все ясно. Но что мы-то там будем делать? Тут все парни, но не все – би или геи. -А это вам станет ясно, когда вы попадете в Белую комнату. Она проводила нас вниз, в пустынный темный подземный город, и завела в приметный павильон. -Советую привыкать, вы будете здесь часто. Проходите, не толпитесь… По одному, я буду снимать наручники. Она и правда пропустила нас вперед, снимая оковы. Я быстро осмотрелся внутри, увидел множество жадных глаз объективов, но понял, что уже настолько перевозбужден, что мне все равно. Рука потянулась к паху. -Э, нет. Не трогай, иначе штраф, - донеслось до меня. Я чуть не взвыл. Опять нельзя? Нас всех запустили внутрь. Глаза у народа – тихого и скромного обычно – были весьма озверелые, я видел, как у многих дрожат руки и невольно опускаются вниз. И тогда в дверь втолкнули девушку. Я повернулся к ней первым, и увиденное навсегда запечатлелось в моей памяти. Она была очень молода, очень красива и … как-то естественна. На ее личике, больше похожем на детское, не было боевого женского раскраса, одежда – легкое белое платье, развевающееся от ее движений – не стесняла ее и делала еще более юной. Она выглядела испуганной. Не похоже было, что она пришла сюда по своей воле. Увидев нас, она побледнела и шагнула назад, но дверь за ее спиной уже захлопнулась, и наступила гробовая тишина.