Жизнь ради счастья

Морин смутно вспоминала, как она выбежала из комнаты, как очень быстро бегая по гардеробной собирала кое-какие вещи, как сняла и оставила подаренное Майклом кольцо на туалетном столике. Дорогу от Неверлэнда к себе в студию она не помнила вообще, так как с трудом добралась до Лос-Анджелеса, несколько раз останавливаясь по дороге, чтобы справится с истерикой. Потом долгие часы до глубокой ночи в студии, в одиночестве захлебываясь слезами и виски. Звонок Анджеле. Дальше она помнила, как вышла из подсобного помещения на улицу, два парня, что-то кричат и стремительно приближаются. Сильный удар и пустота и темнота, потом свет, больница, врачи, плачущая Анджела. Утро в больнице, полиция и врачи. Новость о том, что: «Мисс, вас изнасиловали, вы можете описать злоумышленников?», «Мисс, вы были беременны и к сожалению потеряли ребенка». Дальше все отчетливо, о рассказах врачей про беременности на раннем сроке, про потерю ребенка после надругательства над ней какими-то случайными подонками. О потере ребенка Майкла… А спустя неделю Анджела все устроила, нашла хорошенький домик в дали от Америки и отвезла ее в Норвегию. Майкл отчетливо помнил этот день. К нему приехал Джермейн, он не хотел его видеть, но все-таки согласился поговорить. — Майкл, я знаю ты зол, но послушай, семья тебе желает только добра. Ты так долго шел к славе, ты влиятельный и богатый человек. Эта затея с женитьбой верх легкомыслия. — Если ты намерен продолжать эту тему, то наш разговор закончен. — Вы знакомы всего ничего, ты не задумывался над этим. Эта девочка хочет прославиться на твоем имени. — Ее зовут Морин. — Да. Твоя Морин обычная художница, совладелец маленькой студии, картины которой вяло продавались до момента пока она не познакомилась с тобой. Я наводил справки, общался с бывшими владельцами студии, которые продали ее за гроши из-за убытков. Она со своими друзьями выкупила студию «Verve» в попытке начать собственное дело. — Кто тебе дал право лезть в мою жизнь? — Майкл, мы хотим тебе помочь и уберечь тебя от глупостей, вспомни, что было в 93-м, из-за твоего увлечения Джун Чендлер. Ты был на пике популярности, не лишай себя этой возможности сейчас из-за очередной случайной женщины. — Заткнись, Джермейн! Пошли вы все к черту! Вам наплевать на мою популярность, она вам нужна только ради денег! Майкл был вне себя от злости. Он приходил просто в бешенство, когда его семья лезла в его жизнь. Но он почему-то не прогнал Джермейна, а дал возможность ему закончить. — Майк, да послушай же ты! Я говорил с клиентами их студии, постоянных всего несколько, остальные просто отказывались, многих не устраивала работа, многим не нужны картины малоизвестных художников и не популярного бренда. Вот здесь ты можешь прочитать все, — Джермейн положил на стол папку. Майкл внимательно посмотрел на папку, лицо его поменялось: — Продолжай. — Я не заставляю тебя, если хочешь почитай. Я обязан был это сделать, ты мой брат и я желаю тебе счастья, как и отец и мать. Доходы студии «Verve» значительно выросли, просто не бывалыми темпами. А заголовки в газетах про ваши отношения, откуда это все? — Какие заголовки в газетах? Я ничего не читал. — Со вчерашнего дня все газеты и глянцы пишут о том, что Майкл Джексон встречается с молодой художницей Морин Стоун, уже все знают ее имя. Джермейн ушел. Майкл долго сидел и гипнотизировал папку. Потом все-таки решился и прочел все от начала до конца, потом еще раз и еще раз. Не в силах совладать с собой он просто разнес кабинет в хлам, потом обессиленно упал на колени и зарыдал. Затем звонок Лиз Тейлор, рыдание в трубку: «Она предала меня! Предательница, гнусная корыстная предательница. Ну почему, Лиз? ..». Потом снова злость. От отчаяния он наглотался лекарств, чтобы хоть как-то унять злость и боль. Дальше в полузабытие он смотрел новости по телевизору, где Морин выходит из студии и на нее бежит толпа журналистов и фотографов с вопросами. Он помнил как они ругались, как он схватил ее от злости и отчаяния, но вовремя совладал с собой, с горечью вспоминал, как она собирала с пола газеты в порванной блузке. Как смотрел в окно и видел, что она очень быстро выбегает из дома и уезжает. И как нашел на туалетном столике кольцо и швырнул его подальше в глубь комнаты. Прошло уже несколько месяцев и он все это помнил, все с теми же мыслями: «Как он ее любил и возможно уже никогда так не полюбит никого. И какая же она все-таки лживая дрянь, предательница, которая его обманула». Эта мысль двигала им все это время, он смог продолжать свою работу и быть все также на пике популярности. Он благодарил Джермейна, что уберег его от глупости и совершенно не хотел слушать Элизабэт и Джанет, которые пытались его убедить, что он идиот и к тому же наивный идиот.