Английский пациент

До чего же ему сейчас плохо. У него снова жар, лоб покрылся испариной, но при этом кажется, что полностью остановилось кровообращение в заледеневших конечностях. В груди дерёт, дышать тяжело, как будто его привалило каменной плитой. Голова затуманена, но уснуть и полностью отключиться не удаётся из-за постоянного грохота фейерверков на улице, и он лежит в каком-то странном полусне. Чтобы хоть как-то согреться, Шерлок сворачивается на кровати калачиком, но это не помогает. Помогает другое: кто-то подложил ему в кровать под ноги что-то тёплое, отчего ноги начинают немного согреваться. Однако руки остаются всё такими же холодными. Кто-то осторожно касается его лба, промокая пот, а потом легонько целует в губы. Надо же, не боится инфекции! А что, Джон, он ведь такой, ничего не боится. Хотя с чего бы это Джону его целовать? И как он здесь оказался? Наверное, это всего лишь сон, порождение его болезненного воображения. Но если это и сон, то Шерлок не станет открывать глаза, чтобы хоть немного продлить это ощущение счастья и комфорта, оттого что о нём заботится любимый человек. Губы скользят по его шее. Сильные тёплые ладони сжимают руки Шерлока и прижимают их к горячей груди. Некоторое время Шерлок наслаждается ощущением тепла и даже начинает ощущать некоторое возбуждение, но быстро понимает, что что-то не так. Он высвобождает из плена правую руку и начинает поглаживать мужскую грудь, к которой были прижаты его ладони, и сразу же понимает, что на этой груди нет шрама под левой ключицей, значит, это не Джон. Шерлок заставляет себя открыть глаза и встречается с придурковато-восторженным взглядом доктора Фила. Увы, но сейчас его доктор отнюдь не Ватсон. — Какого хрена ты делаешь? — пытается рычать Шерлок, но его голос из-за болезни звучит глухо и хрипло. — Я, это… пытаюсь вас согреть, — смущается и отводит глаза Фил. — Да неужели? И для согрева ты собирался меня трахнуть?! — голос Шерлока ненадолго набирает прежнюю силу и в нём слышатся нотки, подобные раскатам грома. Перепуганный Фил вскакивает с кровати. Боже, о чём он только думал?.. Не хватало ещё, чтобы Холмс пожаловался на него Быкову, обвинив в сексуальных домогательствах… — Мне бы и в голову такое не пришло, я же врач, а вы — мой пациент. Признаю, что вы мне действительно очень понравились, но я не стал бы делать ничего такого, я ведь не гей. Я просто хотел вас согреть, — запинаясь, затараторил Ричардс. Нет, в голову ему, положим, много чего приходило, но пациенту не следует об этом знать. — Умоляю вас, только ничего не говорите об этом инциденте доктору Быкову, он ведь меня со свету сживёт. Вся больница надо мной потешаться будет, как тогда, когда они узнали, что у меня однополые родители. — Знаю я ещё одного такого «не гея»… — проворчал Шерлок. — Ладно, не скажу, — смилостивился он, глядя в честные глаза своего докторёнка, — только ты больше волю-то рукам не давай. — Интересный однако случай, сын геев решил, что он — натурал… Решил доказать окружающим, что может быть нормальным, даже будучи воспитанным в столь нетрадиционной семье? Это у обычных людей бывают новогодние каникулы, врачи же лишены подобного счастья, ведь пациентам не скажешь: «Сделайте перерыв на недельку, а потом продолжите болеть». Поэтому утром первого января Быков пришёл на работу и сразу же наткнулся в ординаторской на свой новенький, но уже изрядно покалеченный сегвей. Да, теперь уж точно его в магазин назад не сдашь, хоть он и пообещал вчера Насте это сделать. Блин, ни денег, ни удовольствия от подарка! Праздничного настроения как не бывало. — Вот дебилы! Узнаю, кто это сделал, урою гада! — воскликнул он и ринулся на поиски. Подбежал к мирно дремавшей на посту Любе, у которой тоже наличествовали все признаки постновогодней птичьей болезни под названием «перепил», и заорал над ухом. — Подъём! Что ты можешь рассказать мне об этом падении?! Люба перепугалась, потому что прошлую ночь снова провела с Купитманом. Тот явился к ней домой не на ногах, а на рогах. Конечно, она его подобрала и обогрела, ибо, как известно, лучше синица в руке, чем журавль в небе. Да и не валяться же такому добру, как холостой образованный и нестарый ещё мужик, на дороге, да и птичку жалко… Купитман тогда был в состоянии нестояния, чего не скажешь о его потенции. Неужели их кто-то спалил? Или этот подержанный Казанова местного разлива всё же решил похвастать перед другом своей очередной победой? — Андрей Евгеньевич, ну почему вы называете это падением? — потупившись, спросила она. — Ладно, назовём это по-другому, преступлением, — продолжил давить на неё морально Быков. — Чего? — удивилась Люба. — Зверское убийство моего сегвея! — наконец просветил её Быков. — Ах, это, — вздохнула с облегчением женщина. — Так… А что ещё за ночь такого произошло, о чём мне следует знать? — с подозрительным видом стал докапываться Быков. — Ничего, — тут же ответила Люба. Слишком быстро ответила и взгляд отводит. Что-то здесь не так. Он обязательно выяснит, что она от него скрывает. — Кто ещё был этой ночью в отделении, кроме тех, кого я оставил на дежурство? — Только Фил оставался с англичанином, которому снова поплохело. — Где он сейчас? — Да всё там же, в VIP-палате, — ответила Люба, и Быков тут же умчался в указанном направлении. — Фух, кажись, пронесло, — обмахиваясь историями болезни, произнесла Люба, успевшая вспотеть от волнения. — Ну, что ты можешь рассказать об этом ночном происшествии? — с места в карьер набросился на Ричардса, войдя в палату, Быков, и тот сразу похолодел. И как он узнал? Порой Фила посещали мысли о том, что Быков — ясновидящий. — Андрей Евгеньевич, я не виноват. Я, правда, сделал это без злого умысла. Вы сами виноваты, что меня с ним оставили, вот я и не смог противиться искушению, потому что он понравился мне с первого взгляда, — начал оправдываться Фил. — Ничего себе без злого умысла! — схватил его за шиворот Быков. — Выплатишь мне его полную стоимость и месяц будешь в отделении полы драить! — Стоимость кого «его»? — спросил пребывающий в глубоком недоумении Ричардс. — Вот же ж бестолочь америкаканская! Не «кого», а «чего», моего новенького сегвея, который ты разбил этой ночью! — Но я не делал этого, — Фил попытался отцепить руку Быкова от воротника своего халата. — Тогда, о чём мы с тобой только что говорили? Почему у тебя виноватый вид и глаза бегают? Признавайся, что ты натворил? А ну, отвечай, я должен знать, что происходит в моём отделении! Фил уже готов был во всём признаться, когда поймал на себе заинтересованный взгляд Шерлока, и его посетила гениальная идея. — Андрей Евгеньевич, а вы знаете, наш пациент, Шерлок Холмс — детектив. Я попрошу его, и он обязательно найдёт того, кто разбил ваш сегвей. — Ну, валяй, переводи ему, — махнул рукой Быков без особой надежды на успех. Фил вкратце обрисовал Шерлоку ситуацию, не преминув сообщить, что тоже находится под подозрением из-за того, что был здесь в эту ночь и чувствует себя виноватым за своё неподобающее поведение, и попросил его найти злоумышленника. Глаза Шерлока загорелись азартом, он уже чувствовал себя намного лучше и боялся, что загнётся в больнице от скуки, а тут какое-никакое развлечение. — Он берётся за это дело, — просиял Фил. — Только сначала ему надо осмотреть ваше транспортное средство и место происшествия. — Ладно, пущай посмотрит, — согласился Быков. Шерлок осмотрел пострадавший сегвей, затем прошёлся по холлу, спустился на один пролёт по лестнице и долго разглядывал в лупу одну из стен и пол, после чего заявил, что злоумышленник должен прихрамывать на правую ногу, иметь несколько ссадин и синяков на правой стороне тела и разбитый локоть правой руки. — Мне что, теперь всех врачей раздеть, чтобы узнать, кто это сделал? А что, можно объявить, что нужно сделать прививки от гриппа, — довольно улыбнулся Быков. — Делать их будет Люба, а я перед этим всех осмотрю и прослушаю на предмет отсутствия противопоказаний. Кстати, Любу надо осмотреть в первую очередь, что-то она темнит, как и ты, Филимон. Ричардс перевёл его слова Шерлоку, и тот решил взглянуть на Любу. Они направились к месту дислокации старшей медсестры. На стойке практически висел особо помятый этим утром Купитман, страдающий от похмелья и угрызений совести, и шептал ей что-то на ухо. — Это не она. Если бы это сделала женщина её комплекции, то сегвей был бы сейчас вдребезги разбит, — уверенно сказал Шерлок. — Так что же она тогда скрывает? — заинтересовался Быков. — Роман с коллегой, с которым она и провела прошлую ночь. Они как раз сейчас с ним об этом говорят, — присмотревшись к странной парочке, ответил детектив. По одежде мужчины было явно видно, что он не ночевал дома, а женщина, которая вчера излучала неудовлетворённость и пыталась проложить путь к его сердцу через желудок, сейчас выглядела расслабленной и умиротворённой. И эти их заговорщические взгляды… — Что? — обалдел Быков. — Натаныч и Люба?! — все части мозаики, все странности теперь сложились в его голове в цельную картину. — Вот конспиратор хренов! Идите в палату, а мне нужно поговорить с моим другом, — сказал он и обратился к Купитману: — С Новым годом, с новым счастьем, Ваня! Можно тебя на два слова? — Этот кудрявый, и правда, его друг? — поинтересовался, оборачиваясь Шерлок. — Лучший, — подтвердил Фил. — Этот лучший друг слегка прихрамывает на правую ногу и у него наверняка очень болит голова. — Ну, голова-то у него, положим, часто болит… — Из-за злоупотребления спиртным, — закончил за Ричардса Шерлок. — Но сегодня не только из-за этого, а ещё и от сильного удара о стену. Судя по тому, как он поморщился, когда доктор Быков взял его под руку, у него травма локтя. Это он разбил сегвей Быкова. — Не думаю, что Быков обрадуется этому известию, да и от Купитмана мне достанется за вмешательство. Хотя если не рассказать, то Быков продолжит подозревать меня, и тогда, чтобы оправдаться, придётся признаться в том, что я вчера… — простонал Фил. — Кстати, спасибо, что не выдали меня, — он схватил Шерлока за руку и принялся энергично её трясти. — Эй, полегче, иначе я могу передумать, — осадил его Холмс, и Фил тут же отпустил его руку. — Доктор Быков просил меня найти того, кто разбил его сегвей, и я это сделал, и теперь я сообщу ему о своих выводах, а уж что ему делать с этой информацией, пускай он сам решает, — Шерлок развернулся и двинулся в сторону ординаторской. Оробевшему Филу не оставалось ничего иного, кроме как обречённо поплестись следом, чтобы переводить. — Ну, может, ты всё-таки расскажешь мне о том, что случилось прошлой ночью? — втащив Купитмана в ординаторскую, набросился с расспросами Быков. — Андрюшенька, а ты сегодня в каком настроении? — в свою очередь спросил тот. — А почему ты интересуешься? — удивился Быков. — С точки зрения личной безопасности, — Купитман уже почти решил во всём сознаться, но боялся праведного гнева скорого на расправу Андрюшеньки. — Не бойся, я не ревнивый муж, чтобы убивать тебя за то, что ты спишь с Любой, — огорошил его Быков. — Я, что? — Ты думал, вам удастся скрыть это от родного коллектива? Не вышло. Вас разоблачил сыщик из Англии. В этот момент открылась дверь и показался вышеупомянутый сыщик в сопровождении Фила, обратившегося к Быкову: — Андрей Евгеньевич, детектив кое-что обнаружил и хочет поделиться с вами своими выводами. — Ну-ка, ну-ка, и кто же этот злодей? — потирая ручки, хищно улыбнулся Быков и направился к двери. Ричардс с обречённым видом показал пальцем на Купитмана. — Ах ты, пудель облезлый! Мало тебе было того, что ты убил мою ласточку, так ты снова мне напакостил! — Быков подскочил к Натанычу и вцепился ему в горло. — Я не хотел. Я был страшно расстроен вчера и зашёл сюда поговорить с тобой, а тебя не было, — попытался тот вырваться из более чем крепких дружеских объятий Купитман. — Так это я, по-твоему, виноват в том, что меня вчера тут не было, и ты решил выместить свои жалкие эмоции на моём сегвее, еврейская морда?! — Быков повалил тушку венеролога на пол, придавил её своим телом и принялся энергично мутузить. Купитман в долгу не оставался. Через десять минут два изрядно помятых старых друга сидели на диване и прикладывали лёд к свежим гематомам на физиономиях, из расквашенных носов текла кровь. Разнять их удалось лишь благодаря своевременному вмешательству Любовь Михайловны. — Фил, спроси доктора Быкова, можно ли мне завтра отлучиться из больницы на несколько часов, — попросил Шерлок. — Нельзя! — отрезал Быков, выслушав просьбу пациента. — Но я же выполнил вашу просьбу и нашёл вредителя, — удивился Шерлок. — Лучше бы не находил, — проворчал Андрей Евгеньевич, в очередной раз разочаровавшийся в близком человеке. — И нечего тут маячить, как шпиль Петропавловского собора. Марш в койку! Мне всё равно, россиянин ты или британский подданный, правила для всех одни. Шерлок пожал плечами и отправился назад в палату. Эх, видно, придётся сбегать из больницы нелегально, ну, да ведь так намного интереснее.