Кокон

7. Как только метаморфоза закончилась, неугомонная тетушка запустила приготовления к представлению семье. По изначальным традициям, в этот день жену знакомили с родственниками мужа, это должна была быть первая встреча. Но правила правилами, а в реальности уже неясно было, кого Офелия еще могла не встретить. За последние несколько дней Вальдес увидел столько своих родичей, что ему начинало казаться, что их больше, чем матросов под его командованием. Иногда Вальдес готов был сорваться и выгнать всех прочь, иногда убраться куда-нибудь подальше. Единственное, что его останавливало, так это то, что тогда он совсем не сможет видеть жену, которую по правилам теперь поселили отдельно. И увидеть ее муж мог только после обряда передачи. Временами ему казалось, что для него метаморфоза не закончилась — слишком сильно ощущалось пустое пространство рядом. Как жениха, Вальдеса почти не беспокоили, даже выбор наряда остановили на торжественным мундире. Поэтому до назначенного дня он почти все время проводил в компании братьев, которым был искренне рад, и их историй, подходящих под случай и не очень. Основная часть торжества была красивой и нудной, с таких мероприятий Вальдес обычно сбегал почти сразу же, а потом возвращался к моменту, где уже начинали подавать вина, а сейчас так поступить было нельзя. Но самое ужасное, что ему по-прежнему не удавалось пообщаться с женой. Сначала были друзья, которых он давно не видел и с которыми было интересно обсудить последние новости, потом соратники и друзья из адмиралтейства, десятки знакомых лиц. С каждым находилась общая тема, каждый поздравлял или сочувствовал, некоторые просто звали пить, кто-то шутил про измену «ведьмам» и что это точно будет грозить неудачей. В завершениe его поймала тетушка. *** Офелия еще в те времена, когда была иной и правила заставляли присутствовать адмирала цур зее при дворе Его Величества кесаря на особо торжественных мероприятиях, не слишком любила находиться в эпицентре всеобщего внимания. Сейчас праздник, царивший вокруг нее, заставлял чувствовать себя еще более неуютно. Наверное, она никогда не привыкнет к платьям: они сжимают живот корсетом, мешая дышать легко, у них длинные юбки, на которые нельзя наступать, они сковывают движения, заставляя выглядеть красивее, но чувствовать себя слабее. Она еще не начала получать удовольствие от правильно подобранного гарнитура украшений к ткани платья, ей все еще было сложно не чувствовать стыда за то, какой она теперь предстает перед людьми. И, как только появилась возможность, она ускользнула в тень лестницы, спрятавшись от чрезмерно общительных не своих друзей и знакомых. — Вы сильно изменились. Она подняла взгляд и увидела Первого адмирала Талига. Альмейда возвышался над ней и смотрел так, словно еще не решил: убить на месте или подождать — вдруг само исчезнет. — Такое случается, — спокойно ответила Офелия. — Рада приветствовать вас тут, Первый адмирал. — И что произошло на этот раз? Почему Вальдес вас обратил именно сейчас? — Алмейда говорил негромко, но его голос звучал очень настойчиво. — Вероятно, вам стоит спросить его об этом, — пожала плечами Офелия. — Спрошу, не беспокойтесь, но скажите, вы уверены, что хотите, чтобы данный разговор вышел за пределы нашего с вами диалога? — Поступайте так, как считаете нужным, — Офелия реагировала спокойно и безразлично, не так, как должно недавнообращенной. Нет ничего более простого, чем в только что созданной паре влиять на одного супруга через другого. Альмейда уже успел выяснить о последствиях метаморфозы для Вальдеса: тот скорее бы горло зубами перегрыз, чем смог выслушать хоть слово сомнения в супруге, у Офелии же все оказалось наоборот — она лучилась равнодушием. — Я могу посчитать вас шпионом на благо кесарии. — Ваше право. — А учитывая, что теперь вы супруга моего вице-адмирала, отвечающего за спорные территории, не проще ли мне сменить Ротгера на этом посту кем-то, кто не старается каждый раз проверить крепость моего терпения? Что-то в его словах наконец задело за живое — она резко вскинула голову и, возможно, сказала бы что-то важное, но им помешали. Объект их обсуждения, вырвавшись из цепких рук нравоучительной тетушки, которая в очередной раз пыталась наставить его на путь порядочного человека, быстро шел через весь зал, приветственно махая рукой. — Скажите, — уже спокойнее произнес Альмейда, — он давал вам право убить себя, или вы были лишены возможности распорядиться своей жизнью? — Давал, — подтвердила Офелия и улыбнулась мужу. Тот почти подбежал, обнял ее и прижал к себе. — О чем разговариваете? — весело спросил Вальдес, недобро щурясь в сторону Альмейды. — Рамон, надеюсь, ты не рассказывал обо мне ничего неприличного. — Ни о чем, — ответил Альмейда, смотря, как светлеет лицо Офелии и как легко приподнимаются края губ в улыбке. — Так, просто познакомились заново. И за свой «безупречный» образ можешь тоже не беспокоиться. К каким бы выводам не пришел Рамон Альмейда, как-либо мешать празднику он не стал, молчаливо оставив все идти своим путем.