История одной сироты

Стояла глубокая ночь. Звёзды уже ярко сияли, а луна, такая безмятежная и далёкая, освещала почти каждый уголок небольшого городка своим блёклым светом. Таинственная тишина. Это так странно, ведь каждую ночь местные гуляки пели песни под каждым окном, останавливаясь будто бы специально, чтобы разбудить мирно спящих законопослушных жителей. Гвардия как всегда бездействовала в такие моменты, хотя стоял строгий комендантский час — после одиннадцати вечера. Скорее всего потому, что большинство подобных компаний состояли из гвардейцев. После нашумевшего в городе происшествия, о том, что некий скрежет поразил Фаркенлас, прошло два дня. Но об этом быстро забыли, объяснив это тем, что у развед. корпуса проходят очередные учения. Эрвин постарался. Хоть его и вызывали в Имперскую Столицу, чтобы объяснить данный инцидент, командующий благополучно не явился, и даже не собирался появляться. «У нас намечается слишком важная экспедиция, не тревожьте меня и разведку пару месяцев», — прочитал консул при короле. На что глава остатков человечества, запертых в собственной клетке, отнекивался, якобы, да и не нужен мне был этот Смит. Казарма же самой разведки даже не помышляла об «слишком важной экспедиции». Естественно, командор солгал во всеобщее благо. Вы только представьте, какой скандал бы назрел, если бы основы власти узнали, что у разведки в распоряжении гигант, довольно-таки опасный гигант, оглушивший на пару часов около семидесяти человек. А если он вырвется? Но никакие проблемы сейчас не волновали ни самого Смита, ни его подчинённых. Все мирно спали. Последствия крика — головные боли, визг в ушах, а так же чрезмерная усталость, — прошли. И сейчас каждый рядовой разведчик отдыхал с тремя своими «соседями» по койкам. И только одна единственная душа… А вернее сказать, две души, бродили по полигону, вокруг главного события и источника проблем всей разведки. Женщина поправила свои очки. Мужчина, уже порядочно зевавший через каждую удобную для этого минуту, ходил за ней по пятам, уговаривая пойти спать. Но та была как назло бодра, и расхаживает вокруг титана взад-вперёд. В такие моменты ей вовсе не хочется спать. Уже второй день она маячит вокруг А и прослушивает каждое место на его теле. Благо, он хорошо прикован к земле и сопротивление не имеет никакого смысла. — Ну капрал Ханджи!.. Второй день без сна может плохо сказать на Вашем организме… Я вас умоляю… — Моблит! Не единого слова мне про сон! — во весь рот улыбалась Зоэ, прислоняясь к горячей, обжигающей коже А. Но её сейчас это мало волновало. Главное — понять источник стука. Это какой-то дефект гиганта, приобретённая способность, или же она в край свихнулась с этим звуком? Последнее предполагал несчастный Моблит, ведь сам он не прикасался и не горел желанием прикасаться к этому существу, а лишь думал, что от переутомления у женщины глюки.

***

Повторимся, стояла глубокая ночь. Но вот уже третья душа проснулась, и теперь вертелась без сна на своей койке. Девушка, одетая в грязно-бежевую майку и чёрные брюки, уже битый час не могла уснуть из-за какого-то предчувствия. — Кееейт… Соберись и усни. Завтра у тебя тяжёлый день. Нужно идти в патруль… А ты не спишь… — убрав надоедливые пряди с лица, курсант Ван перевела взгляд на настенные часы. Деревянные и старые, они вот-вот остановятся, как уже не остановились, думала девушка, пытаясь разодрать сонные ото сна глаза. — Три часа… сорок минут… ночи. Точнее, утра… Она перевернулась, ложась животом вниз и уткнувшись лицом в подушку.

***

Он лежал, сложив руки под головой в замок и закинув ногу на ногу. Давно он спал без одеяла, думая почти уже месяц лишь об одной только вещи на ночь. Хотя нет, о двух. Но об этом чуть позже… — Хм… Очередной раз мужчина вздыхал, закатывая глаза. Ему казалось, что один только он знает существенную тайну. И что именно он должен рассказать её Эрвину. Всё-таки, загадочная Э. Смит и его «излюбленный» командир были однофамильцами, что была поразительной редкостью в маленькой колонии людей и в сложившихся обстоятельствах. — Твою мать, Леви. Ты не можешь просто так рассказать этому изворотливому удаву о том, что знаешь. В последнее время он совсем изменился. С прихода этой… курсантки. Капрал переложил руки на грудь и продолжил сопоставление известных ему фактов. Продолжил гадать над происходящим и произошедшим. Продолжил думать о ней и корить себя за это.

***

— Я никогда это не найду..! Другой наш герой в нервном исступлении перерывал свой потёртый служивый стол. Совсем недавно мужчина сбросил с него стопы бумаг и карту, чинно лежавшие по местам пару часов назад и ждавшие нового дня. Слабо улыбаясь, он чем-то походил на Ханджи. Смит открыл верхний ящик своего стола и, беспощадно выбросив всё «ненужное», осмотрев и поняв, что и тут нет этого, он со звучным хлопком закрыл его, по неосторожности своей, сломав ручку. Слабо его волновал этот факт, потому Эрвин продолжил своё занятие, выломав с корнем средний шкафчик и доломав без того хлипкий нижний. — Почему я не могу найти это! — рычал мужчина. Обычно идеально прилизанный чуб, убранный на бок, растрепался, падая на лоб светлыми прядями. Белоснежная рубашка потеряла верхнюю пуговицу, а своеобразный галстук Эрвина был утерян час тому назад. Рукава были закатаны по локоть. Командир был босиком. Выглядело это как сумасшествие. Но что-то таинственное и важное крылось за этим помешательством. Неужели, не интересно, что же искал командующий? Неужели, не хочется заглянуть за занавес тайны и поскорее узнать всё?..

***

В другом крыле штаба тоже не спали… — Майк, что-то случилось?.. — Я не знаю… Я чувствую вонь. Вонь гигантов. Но их здесь не может быть. И… Она такая специфическая. Мне хочется разодрать нос изнутри. Светловолосая женщина, свесившись с верхнего яруса двухэтажной кровати, задавала знакомые вопросы. Нанаба всегда спрашивает Майка об этом. Ей всегда интересен он и его повадки, хоть любящая женщина уже давно выучила их наизусть. — Нет. Я уверен, что штаб полон гигантов. Но этого не может быть! Не может быть!.. Скорее всего, мне просто кажется… А ты спи. Завтра тебе в патруль со мной. Не беспокойся. — Майк. Ты же прекрасно знаешь. Тебе не может казаться, — она вновь не унимается, хочет слезть вниз и как-нибудь поддержать его. Но настойчивый взгляд карих глаз, выглядывающих из-под густой чёлки, заставили беспокойную Нанабу улечься.

***

Ещё раз пройдясь по полигону, Ханджи успокаивается. — Нет, ну ты только подумай, Моблит! Что нам делать? Рассказать Эрвину? — Ну, а что нам остаётся ещё делать?.. — бедный, бедный мужчина… Он совсем скоро свалится на землю и уснёт. Кипа документов уже давно выскальзывает у него из рук. — Ну тогда… Может быть, прямо сейчас и расскажем? Вот пойдём и скажем, что у специально пойманного по его приказанию гиганта нашёлся некий «дефект»! Стук сердца, как у человека! Вот что бы ты мне ответил, Бернер? — Капрал Ханджи… Прямо сейчас мы никуда не пойдём. Нет, пойдём. Пойдём спать. Какой нормальный человек будет не спать в четыре утра? — язык его заплетался, повторяя одни и те же выражения по нескольку раз. — Ну например, мы с тобой! — и заулыбавшись, она приобняла сонного мужчину одной рукой, уводя беднягу. Редко когда, но Моблиту удавалось уговорить эту безумную на что-либо. Только этот застенчивый и услужливый человек мог повлиять на выводы учёной. И только он присутствовал на каждом её эксперименте, а после него в подробностях мог выслушать из её уст то, что только что произошло на его глазах. И не один раз. Железные нервы. Такие же железные, как и двери штаба, за которыми только скрылась парочка. И только они успели сделать это, как из гигантского тела, будто бы забытого на некоторое время, пошёл густой и жаркий пар. Ах, ночь! Почему ты так темна и никто… никто не увидит то, что произойдёт сейчас?!.. Та единственная часть кожи — участок один метр на десять сантиметров, не прибитый металлическими кольями, зашевелился и вздувался. Невероятное зрелище… Гигантские глаза, на которых отсутствовали ресницы, раскрылись, а тёмная точка зрачка расширилась на весь диаметр. Что-то чёрное выделяло это тело. Субстанция капала на землю и тут же испарялась. Отовсюду шёл жар, вперемешку с паром. А тот кусок кожи, упоминаемый ранее, разорвался, открывая взору рваное мясо. Оно, в свою очередь, медленно исчезало, выходя вместе с паром. Слой за слоем, и из места, куда поражают титанов раз за разом бравые разведчики, показывается чья-то спина. Это же… Человек! Внутри гиганта… Человек. Плоть титана отсоединялась от крепкой обнажённой спины. Мужчина. Это мужчина. Показались руки по локоть и плечи. Затылок. И медленно, стараясь не оторвать кусок собственной кожи на лице, соединённой вместе с плотью, мужчина поднимает голову. Соединения на веках и горле протяжно рвутся. Но человек никуда не спешит… Он поднимает торс над своей «куклой» и, не торопясь, приоткрывает оба глаза. Тяжелое дыхание не может восстановится, и он, даже не пытаясь покинуть «своё» тело, уже дерзко осматривает окрестности. — Ну… кхэм… Посмотрим, кто кого в цепи закуёт, Эрвин Смит…