Берегись, Грейнджер!

Простите, что так мало и сумбурно - я себе не очень хорошо чувствую, да еще и "рабочую" руку травмировала. Обещаю исправиться к следующей главе:) Драко уперто сохранял дистанцию, и на любые расспросы Гермионы только молчал. Он отдал ей свою кровать и свою душу, но ничего не просил взамен. Дни проходили довольно однообразно. Сначала она боялась выходить из комнаты одна, но потом поняла, что угроза Малфоя действует и никто ее больше не донимает. Она долго раздумывала над тем, какой предстать перед учениками на следующий день после шокирующего события, но решила, что вернуться к себе прежней значило бы признать себя проигравшей. Драко одобрил ее выбор. Иногда все же удавалось побеседовать, и в такие вечера молодые люди узнавали друг друга лучше. Гермиона поняла, что перед ней невероятный человек, который всю жизнь притворялся, как и она. Малфой не был ни злым, ни высокомерным, ни холодным, ни даже безразличным, и девушка поняла это только сейчас. Он даже извинился за то, что донимал все эти годы, сказал, что этот весь идиотизм - необходимая плата за то, чтобы быть сыном своих родителей. Гермиона вообще не поняла эту фразу, но не стала спрашивать. Малфой любил красное сухое вино и дорогой табак, который доставал невесть откуда. Гермионе нравился этот благородный, тяжелый запах, который так сильно подходил ему. А еще слизеринец ни с кем не общался, его вечные спутники Кребб и Гойл никогда к нему не заходили. Девушка не знала, было ли так всегда или Драко приказал (а другого слова тут и не подберешь) им держаться подальше уже после того, как она переехала. Все это было загадкой. Малфой вообще целиком и полностью состоял из загадок, разгадать которые у нее никак не получалось. Казалось, что стоит заглянуть в серебро его глаз - и сможешь узнать что угодно, но каждое такое "погружение" лишь прибавляло вопросов. Однажды она не выдержала и спросила: — Кто ты? Драко лежал на диване с бокалом вина и читал книгу. Вопрос его удивил, и это отразилось на его безупречном лице. Он внимательно смотрел на Гермиону, как будто не мог поверить, что она решилась спросить про это. Он не мог не флиртовать, таким уж он был: — А кем ты хочешь меня видеть? Все это стало не более чем игрой, потому что он сам не позволял развивать их отношения дальше, однако Гермиона не растерялась: — Ты обещал мне другое, — она не любила спорить, но в этот раз ощущала готовность бороться до конца. Драко за секунду стал совершенно серьезным. Он поставил бокал на тумбочку, закрыл тяжелую книгу и ответил: — Я не заслуживаю тебя. — Это не тебе решать! Гермиона сердилась, она ненавидела, когда решали за нее. Более того, вся эта сцена так сильно напоминала все эти дешевые романы, которые так обожала ее мать, что ей стало тошно. Она - не какая-то идиотская героиня тупого чтива и не станет играть по репликам, которые для нее расписала сердобольная барышня. Нет уж. Она встала с кровати и подошла прямо к нему и, пока Драко не успел среагировать, просто взяла и поцеловала. — Не смей так говорить, — произнесла она, когда на секунду оторвалась от самых лучших губ. Волосы его казались шелком, и Гермиона прикасалась к ним с таким удовольствием, какого не испытывала очень давно. Драко все так же лежал на диване, а она на корточках сидела около него и, склонившись, жадно получала то, до чего у нее не было допуска все эти дни. Когда все это безумие закончилось, она только и смогла заглянуть в глаза Драко и шепнуть: — Глупый мальчишка. В тот день она впервые почувствовала себя старше Малфоя, хотя это и казалось полной глупостью: все же он родился практически на год раньше, имеет куда больше опыта, да и... — Грейнджер, ты меня сегодня радуешь, — Драко улыбался, рядом с ней это стало его любимым выражением лица. Он правда пытался защитить Гермиону от своих демонов, но она все равно умудрялась залезть ему в душу. Он боялся, что она, каждый раз, когда смотрит ему в глаза, подбирается все ближе и ближе к пристанищу его пороков. Такая наивная и доверчивая Гермиона Грейнджер не понимала, что он просто-напросто боится, что потеряет голову и крыша, которая едва держится, окончательно поедет. Скоро нужно было ехать домой, и Малфой знал, что будет держаться за ее образ во что бы то ни стало. Вот только уверенности, что он сможет еще раз выбраться оттуда нормальным, у него не было. Он питал себя голой надеждой на это и дал слово, что если все пройдет как надо, они с Грейнджер станут парой. Но Гермиона не стала мириться с таким положением вещей, она вообще недолго терпела его отстраненность, хотя Драко, разрываясь между желанием защитить ее и дышать с ней одним воздухом, всячески пытался сделать так, чтобы она его видела как можно меньше. Маленькая чертовка сама все разрушила, и, несмотря на все доводы рассудка, он позволил ей это сделать. После того эпизода все стало иначе. Быть с Гермионой оказалось куда прекрасней, чем он представлял. Ее кожа, ее волосы, ее губы - все сводило его с ума. Только и успевал говорить самому себе: "Берегись, не упади". Драко не сомневался, что обо всем уже доложили родителям, и готовился к последнему бою. Он считал каждую секунду свободы, которая у него оставалась, но все равно их всех оказалось недостаточно. Малфой никак не мог смириться с тем, что, возможно, эти дни - всё, что есть у них с Грейнджер. Когда пришло время уезжать, оставалось тридцать три дня до окончания школы и всего два до того, как он снова сможет увидеть Гермиону. Уходя на рассвете, он произнес: — Я люблю тебя. Вот только Гермиона не слышала - она крепко спала, укутавшись в одеяло. Драко не стал ее будить, зная, что так ему будет еще сложнее. Словно в подтверждение этой мысли, девушка во сне нахмурилась.